Порочный

Сначала появляется идея, затем она выливается в словесное выражение, следующий шаг, нужно удостоверится в том, что это действительно верно и использовать ситуацию в своих целях.

***

Сидя вечером на веранде с мамой и Паулем, я молча наблюдал за ними. Они разглядывали фотографии и беседовали. Я ему уже всё рассказал по каждой фотокарточке, но он пошёл по второму кругу, теперь терзая мать. Что там творилось в его голове я не знал, но думал, что точно ничего хорошего. Варька лежала у моих ног и самозабвенно грызла косточку. Пауль невзначай задавал маме вопросы, а я знал, что он это делает не из праздного любопытства, он делал для себя выводы. - Ваш сын прирожденный лидер, - говорил он ей разглядывая очередную фотографию. А она отвечала, что он ошибается, я хорошо учился, но всегда оставался ведомым, поэтому руководителем мне не стать. - Нет, Анн, это вы ошибаетесь, - настаивал Пауль, - он упорный и всегда достигает поставленной цели. - Да нет, - смеялась она, - он очень гибкий и послушный, из него хороший помощник руководителя, но сам он принимать решения вряд ли сможет. Подъехала машина отца и остановилась напротив дома, чуть не въехав мордой в зад нашей с Паулем. Отто вышел и направился через лужайку, он был пьян. - Ну вот и всё, - сказал Ландерс, - клёвый вечерок подошёл к концу. - Я накормлю его и положу спать, не уходите никуда.- засуетилась Анн и пошла ему навстречу. - Ну вот что мне сейчас делать? - я посмотрел на Пауля с надеждой. - А если он опять нагрубит? - Будь с ним вежливым, - напутствовал меня Ландерс, - но очень прошу, перестань пресмыкаться, не позволяй унижать себя. Он чувствует, что ты слаб перед ним и поэтому уничтожает тебя. Перестань дёргаться и не вздумай никуда уходить. А мне не хотелось сейчас тут оставаться, я не испытывал ни малейшего желания общаться с ним пьяным. Я встал, собравшись уйти, и посмотрел на отца, его лысина отливала золотом в свете фонаря, а глаза маслянисто блестели от выпитого алкоголя. Как же мама с ним живёт? Он же настоящий урод! И в то же самое время у меня в груди появилось щемящее чувство жалости к этому человеку. Как ни крути, он был моим отцом, пусть не самым хорошим. Но я был сыт, одет, выучился, вырос и стал не совсем пропащим парнем. - Рихард, у тебя такой вид, что ты собрался побежать к нему и обнять, - сказал Ландерс. - Мне его жалко. Очень жалко. - признался я Паулю. - Да уж! Природа человека и парадокс бытия. - Пауль поднялся и направился к нашей машине, мне на вопрос, куда это он собрался, только отмахнулся рукой. Мать провела отца мимо меня в дом, я увидел через окно как на кухне зажёгся свет и он, сидя за столом, что-то ей говорил. - Пошли, расставим всё на места. - Пауль уже вернулся, он взял из машины две бутылки вина, которые мы решили выпить завтра и специально привезли с собой в честь маминого дня рождения. Шабли - гордость Бугрундии, я купил на аукционе несколько бутылок, для взяток зажравшимся чиновникам, но не всё успел раздарить. - Я б-боюсь. - признался я Паулю. - Знаю, но пройти через это всё равно нужно. - он хлопнул меня по плечу. - Пойдём! - Куда? Выслушивать снова издёвки? Напрашиваться на новые унижения? Ты же видишь, он меня ненавидит! Я думал раньше это потому, что не смог дать ему повода мной гордится, а он... он меня просто ненавидит. - Вот пошли и выясним, откуда ноги растут, отчего вдруг такая нелюбовь. - Нет! - я взял у него бутылку и сел на своё место. Открывая её штопором перочинного ножа, я думал, что никогда больше не приеду в этот дом. Маму буду просить меня навещать, а сам никогда больше не приеду. Я бы так и сделал, взял бы и уехал сейчас отсюда, но я ведь был с Паулем, а он просто так меня не выпустит. - Ты действительно не хочешь знать почему? - спросил он, присаживаясь на свое место. - Нет, не хочу, - буркнул я ему в ответ. - А исправить хочешь? Хочешь стать с родителями дружной семьёй? - Хочу! Но это невозможно. - Почему? - Пауль нагнулся ко мне. - Бывает и довольно часто, что отцы ведут себя агрессивно по отношению к детям, даже к дочерям. Они считают детей соперниками, третируют и унижают их, чтобы самоутвердиться самими. Но в душе они всё равно остаются неуверенны и проблемы растут как снежный ком. - И как всё это исправить? Мне что нужно спиться, опуститься, приползти к нему на карачках и умолять не вышвыривать на улицу? Тогда он перестанет считать меня соперником? - Можно конечно и так решить проблему, но у меня есть идея получше. Я сделаю всё, что в моих силах. Пойдем. - он взял из моих рук бутылку с уничтоженной в хлам пробкой. - Мы не тебя опустим до его уровня, а его поднимем до твоего. Пауль протянул руку моему отцу для рукопожатия и сказал: - Отто, я хотел вас поблагодарить, но не успел, вы уехали так быстро... - За что? - спросил отец, но руку не подал, а Пауль свою не убрал. - За то, что вы воспитали такого сына как Рихард. Если бы не вы, он бы не стал тем, кем стал. Какое-то время мне казалось, что отец так и не протянет руку и оставит Пауля без ответного жеста, но он всё-таки счел нужным соблюсти приличия и слегка дотронулся до его пальцев. - Я знаю, - продолжил Ландерс, - да и все вокруг знают, что вы положили всю свою жизнь на воспитание сына, пожертвовав всем что у вас было. Вы не устроили карьеру, забросили все свои увлечения, только лишь для того, чтобы быть рядом и не дать ему скатится по наклонной. Спасибо вам! У меня открылся рот от удивления, я посмотрел на Пауля, ожидая увидеть насмешку в его взгляде. Но его лицо оставалось серьёзным. - Всё, что сейчас происходит с Рихардом, это исключительно ваша заслуга, - не останавливался Пауль. - Никто не смог бы сделать из деревенского увальня хитрого, наглого и азартного руководителя. Всё, чем он сейчас владеет, а это: десятки миллионов, банк, два завода, и строительная корпорация, всё это только ваша заслуга. Мама охнула и закрыла рот руками. Отец так и молчал, он крутил в руках бутылку делая вид что читает этикетку, а позже встал и пошёл прочь. Мы втроём смотрели ему вслед. Он остановился и лицо его просветлело. Он стоял некоторое время, напряженно размышляя, а потом обратился к маме. - Скажи ему Анн, - произнес отец, - мне кажется мы станем немного счастливее, если вытянем скелет наружу.

***

Всё это походило на сон, я представить не мог какая трагедия жила с нами все эти годы. - Отто не твой родной отец, - рассказывала мама. - Пауль был прав, что в юности я была первой красавицей и встречалась с самым перспективным парнем. Правда этим парнем был Отто, а не кто-то другой . Он меня очень сильно любил, мне завидовали, - она вздохнула. - В то время, все сходили с ума по одному эстрадному певцу. У меня были его фото, я собрала коллекцию его пластинок, я была самой рьяной его поклонницей. Сейчас таких называют фанатками. Я ездила на его концерты и часами выжидала в надежде получить автограф. На моё восемнадцатилетние Отто сделал мне подарок. Он привёл меня на приём, где был этот музыкант. Я не знаю как ему это удалось, но нас представили друг другу. Я провела с ним ночь, бросив Отто одного. Ничего продолжаться не могло, он на утро даже забыл моё имя. А Отто меня простил. Я забеременела и мы поженились. Когда родился ты, - мама взяла мою руку, - Отто сломался. Ты был копией своего родного отца. Мы хотели развестись, но заболела моя мама - рак, следом ушёл и мой отец. Это было как рок. Мы с Отто за год похоронили всех четверых родителей. Оставшись одни, мы переехали в другой городок и попытались начать жизнь сначала. Он так и не смог меня простить и я тоже не простила себя. - Почему вы не родили еще ребенка? - спросил я маму. Она развела руками: - Отто бесплоден. - Он бросил университет? - спросил Пауль. - И очень сильно переживал. - Да, когда всё навалилось, ему пришлось, нужно было содержать семью. Он был очень одарённым и умным, но не смог справится. Рихард в детстве часто болел, я не могла устроится работать. Всё легло на плечи Отто, чтобы забыться он начал пить, его уволили и мы переехали сюда. Она вдруг неожиданно расплакалась и бросилась мне на грудь. - Прости нас сынок, прости, - причитала мама, а мы её успокаивали и не заметили, как подошёл отец. - Ты теперь всё знаешь, - сказал он мне, - я так и не смог тебя принять, теперь решай сам, как жить дальше. Пойдём, Анн, - он взял её под руку и повёл в спальню. - Пап! - окликнул я его и он повернулся. - Я не сержусь на тебя. Его лицо исказилось, он стёр выступившие слёзы и подошёл ко мне. - Как ни старался я уничтожить ненависть к тебе, я так и не смог с собой справиться. И вряд ли уже смогу. Рихард - я не полюблю тебя. - Может стоит хотя бы попробовать подружиться, - сказал Пауль и развёл руками, когда мы на него посмотрели. - Что? - спросил он. - Чего вы на меня так уставились? - Подружится после того, как я поступал с ним все эти годы? - спросил отец у него. - А вы ничего плохого не делали, вы отлично справились с ролью отца и заботливого мужа. Я бы, наверное, так не смог. Вы его не били, голодом не морили, в подвале не запирали. Не бросили семью, в конце-то концов. Даже мне показалось, что Пауль искренен в этот момент. - Ладно, - он снова сел за стол и позвал маму, - наливайте ваше бабье пойло, отметим начало новых отношений. Отец улыбнулся. Я не видел у него такой улыбки, наверное и мама видала её всего несколько раз, вероятно ещё до моего рождения. В ней не было привычной циничности или жестокости, наоборот она была сонная и добрая, как у человека, наконец сбросившего с себя груз проблем. - Между прочем это бабье пойло, как ты назвал вино, считается лучшим в мире и его пьют только аристократы, - сказал я, ни разу не заикнувшись. - Аристократы из трущоб, - засмеялась мама, - где бы мы еще такого вина попробовали. - Хотите мир посмотреть? - спросил я их и они переглянулись. - Точно, - поддержал меня Пауль, - езжайте в кругосветное путешествие. Это будет наш вам подарок на день рождения. - А как же тут? - растерялась мама, - Варька? Работа Отто? - Варьку я возьму к себе, а работа отца не столь большая потеря. Я ему могу предложить место директора завода по производству железобетонных изделий. Месяца так через два-три. Отто закашлялся, подавившись вином. - Как это? Я же не справлюсь! - Мы поможем, - сказал Пауль, - нам очень нужен свой человек на комбинате... В этот поздний вечер у нас было самое большое семейное торжество, которое я помню из своей жизни.

***

- Ну и как мы ко всему этому относимся? - спросил меня Пауль, когда мы поднялись в мою комнату. - Это очень хорошо, что он не мой родной отец, - ответил я. - Знать, что тебя не любит родной человек, это очень больно. А когда чужой? - я пожал плечами. - Мне насрать, если честно. Пусть думает обо мне всё что угодно. Главное, мама счастлива. - Рихард, ты страшный человек! - сказал Пауль. А я подошёл к зеркалу и посмотрел на свое отражение. - Ландерс, у тебя херовый вкус, я красив как Бог! - Неправильно встал, - ответил он, - нос выше нужно задрать. Мы начали смеяться, когда открылась дверь и вошла мама. - Я постелю Паулю на диване внизу, - сказала она, держа в руках постельные принадлежности. - Мы тут, на полу, - я забрал у неё подушку и простыни, - не переживай. - Сынок, - она замешкалась, - это правда, что ты так богат? - Да, - ответил я. - Но как же так, за такой короткий срок? Честно нельзя так быстро разбогатеть, вдруг тебя посадят в тюрьму? - Анн, ему просто повезло, - ответил за меня Пауль, - никаких проблем с законом у него нет и не будет. - Правда? - она посмотрела мне в глаза, пытаясь разглядеть обман. - Правда, - я поцеловал её и крепко прижал к себе, - не думай о плохом. - Спокойной ночи тогда, - она покинула нас и ушла спать. - А чего это ты меня не пустил спать вниз? - спросил Пауль, когда мы скинув на пол матрас с моей кровати, завалились с ним на полу. - Боюсь, не справлюсь один ночью, - я развернулся к нему. - Это я так хорохорюсь, на самом деле мне очень тяжело. Я же ни в чём не был виноват. Почему он так со мной поступал? - я обнял Пауля и коснулся губами его шеи, очень нежно, стараясь, чтобы он не заметил. - Ты простишь его? - спросил он и чуть развернулся от меня, но мою руку не убрал со своего тела. - Конечно, но не сразу, - я не переставал целовать его и мои губы коснулись его уха. - Ты ведь поможешь мне? - Конечно я тебе помогу. - Ответил он, и положил свою ладонь на мою руку, которой я его обнимал. - Я знаю, чего хочу сейчас больше всего. - Я стал более требователен, надеясь, что он ответит мне взаимностью, но он не шевелился. - Пауль, я хочу быть сейчас с тобой. - Нет, - он покачал головой, - только не в доме твоих родителей. - Пожалуйста, - я прижался к нему, - сделай так, чтобы я смог всё забыть, хотя бы на время. - Это неправильно... - А мы теперь вообще всё будем делать неправильно. Поцелуй меня! - Наваждение какое-то, - он развернулся и я оказался под его склонившимся на до мной лицом. Его ладонь прошлась по моим волосам, он взял меня под голову, прикасаясь большим пальцем к уху, и погладил его. - Если ты начнёшь претендовать на мою свободу, я тебя прибью, - сказал он мне. - Нет, я не стану этого делать, - я покачал головой, - я ничего такого не хочу. Меня последние дни били и презирали самые близкие люди. Они мне причинили боль не только физическую, но и моральную, пожалей меня, я не прошу большего. - Жук ты Круспе, ох жук! - я увидал в полумраке его улыбку и понял, что победил. Нежность его пальцев не выходила у меня из головы, а ещё я хотел попробовать его губы. Ласково притянув его голову, я приоткрыл рот, пропуская его язык. Он провёл мне по животу и, засунув руку под резинку трусов, сжал мой член. Я прогнулся в пояснице и чуть не задохнулся от желания. Он отпустил меня. - Снимай, - попросил Пауль, дёрнув мои трусы вниз, - только не ори. - А ты? - я сразу скинул с себя белье и потянулся к его. - Посмотрю на твое поведение, - ответил он и убрал мои руки. - Ты чего? - я не совсем его понял. - Нет, блять, буду завидовать, - он избавился от трусов, и заржал, - естественно разденусь, я тоже хочу кайфануть. Он погладил мою грудь и нырнув с головой под одеяло оказался между моих ног. Его ладошка обхватила мои яички, несильно, только чуть приподнимая вверх, а губы обняли головку члена. Я, покачиваясь ему навстречу, погружался в мягкий нежный рот. С Тиллем было по другому, скорее душевная близость и желание доставить удовольствие партнеру. А вот с Паулем я про всё на свете забыл. Возбуждение было велико, приятные физические ощущения от этой близости, тёплыми волнами разбегались по моему телу, я думал, что потеряю сознание. Было очень тесно и горячо, руками он не дотрагивался до моего члена, только губы и язык. Я хотел, чтобы это не кончалось, но сдержаться было выше моих сил. Я схватил подушку и накрыл своё лицо, когда стон вырвался из моего горла, а сперма из члена. Я лежал ещё какое-то время с широко разведёнными ногами, и смотрел в потолок, а он прилёг рядом и тихо ждал, когда я отойду. - Я есть хочу, - признался я ему, - очень сильно. - Начинается, - он улыбнулся, - соскочить решил? - Нет! - я повернулся к нему и поцеловал в губы, снова поразившись их мягкости. - Я быстро. Одев трусы, я спустился вниз, шикнув на рыкнувшую спросонок Варьку, и забрал из холодильника колбасу и молоко по пути прихватив хлеб. Никого не разбудив, я вернулся в комнату. - Будешь? - я уселся на одеяло и протянул Паулю колбасу. Он отказался и потрогал бутылку молока. - Ты сейчас меня начнешь таким холодным ртом мучить? - А мне что, чайник надо было поставить? И, собственно, какая разница, тепло или холодно? - Огромная! - он погладил мою ногу. - Тилль так тебя ничему и не научил. Я передумал пить молоко, а отставил бутылку в сторону, мне почему-то стало обидно. - Иди сюда, - Пауль притянул меня к себе, - я научу. Повторяй пока всё, что делал тебе я. Я собрал в ладонь его яички, но он дёрнулся. - Рука ледяная, - сказал он. Я сменил руку, мне было не очень удобно, пока я пытался согреть правую ладонь. Я обхватил губами его головку и хотел спустится ниже, но он остановил меня, приподняв нежно мою голову. - Смочи губы больше, собери побольше слюны, когда не скользит, не очень приятно. - Я пить хочу, ты сам мне не дал молока. - Не придумывай, попей если хочешь, согреем твой рот сейчас. Мы целовались долго, пока он согревал меня, а потом отпустил, подтолкнув вниз. Всё теперь скользило, я прижал языком его член к небу и Пауль заворочался. - Что опять? - спросил я. - Зубы. Я попытался не касаться его нежной плоти зубами и втянул в себя его член, создавая вакуум, когда мне это делал он, было жуть как приятно. - Стой, - его руки опять подняли мою голову, - не нужно так сильно. - Опять тебе не так! - Иди, покажу в чём разница, - он приблизил меня к своему лицу, - дай мне свой язык. Он так нежно вобрал его в себя, что я сразу расслабился, а позже почувствовал боль. Я дёрнулся и Пауль опять стал нежно посасывать мой язык. - Понял разницу? - Понял, - я спустился снова между его ног и всё сделал правильно. Он приподнялся мне навстречу, но я не сумел глубоко взять его член, горло не пропустило. Я обхватил его у основания, не давая погрузиться глубже. - Рихард! - он опять прервал процесс. - Руками не трогать, только рот! - У меня не получается. - Хорошо, - он задумался, - ложись на кровать, а голову свесь вниз. - Там жёстко. - Нашел причину, - Пауль бросил наше одеяло на кровать и заставил меня лечь на спину. Опустив мою голову, он прижался к моим губам и руками гладил грудь, дожидаясь пока я перестану злиться. - Открой рот, - сказал он мне. Я облизал губы, протянул руки, взяв его за бедра, и притянул к себе. Получалось, что я как бы висел вниз головой. Он двигался очень осторожно, но погружался на всю длину, его член спокойно скользил по моему горлу не создавая неудобства, я расслабился. Через какое-то время Пауль вынул из меня свой член и, сжав его в руке, кончил мне на плечо. Его дыхание сбилось, он закрыл глаза и прошептал: - Спасибо. Мы всё съели, вышли покурить на улицу и угомонились, когда начало светать. Утром нас разбудила Варька.