Порочный

Что может быть лучше законченного дела? Только отлично законченное дело, чисто сработанное, план, который был блестяще исполнен. Это давало нам уверенность, что и следующие наши идеи точно так же воплотятся в жизнь. Наша жертва получила по заслугам, и следующие жертвы теперь начнут трепетать, как только услышат имя Рихард Круспе. Моя прекрасная команда, идеально подобранные ребята, люди преданные мне и делу, которым мы занимаемся. Я всех собрал, я умею работать, и всё правильно рассчитываю, это мой талант. Правда, этот талант не оценивает Тилль, он видит только плохое, мой любовник слишком честный человек, которого интересуют только деньги заработанные честным путем. Тилль и не скрывает, что ненавидит то, чем я занимаюсь и вот сейчас, непонятно откуда узнав про смерть блондиночки, пристал ко мне как банный лист, заставляя завязать и больше никого не трогать. А как мы можем остановиться, я и ребята вошли во вкус, даже моя мать уезжала со скандалом домой, когда за ней приехал Отто. Это Тилль его пригласил и всё рассказал, думал повлиять на меня через отца. Они орали на нас с матерью, уличали, призывали одуматься, но кроме головной боли вызванной раздражением, их разговоры на меня никак не повлияли. Я хотел одного, чтобы меня оставили в покое и дали насладиться плодами моего труда. Контрольный пакет акций ждал меня, он манил, я хотел перебрать в руках бумаги и пустить, наконец, их в дело. В холодильнике ждало холодное шампанское, я надеялся на тихий домашний вечер с Тиллем, но похоже всё срывалось, он собирался уехать и оставить меня на выходные одного. Я ненавидел всеми фибрами своей души недоговоренность и недопонимание, а Тилль решил уехать и подумать. Чего думать? Он отмщен, я счастлив, нужно праздновать и получать удовольствие от взаимных ласк, а не ругаться и злиться. Как будто что-то изменится? Только лишние нервы себе и мне истреплет, Пауля на порог запретил пускать, знает, что он на моей стороне будет и его уломает. Так и сижу, наблюдаю, как он вещи в сумку закидывает, на рыбалку собрался. Один. Решил меня измором взять, но я не отступлюсь, даже скрывать не буду, что кайф от всего получаю. Не нравлюсь таким - придётся расставаться, другим я не стану. Идиотов на мой век хватит, они сами лезут в сети, ведя свои дела как попало, грех не воспользоваться, я ведь прав? - Ты точно не передумаешь? - сосредоточенно всматривался в мое лицо Тилль, прикидывая в голове, одумаюсь я или нет, испугавшись что он уедет. - Нет, - я кивнул и расселся, забросив ногу на ногу. Прикурив сигарету и томно затянувшись, я продолжил: – У меня целая кипа идей есть, я не остановлюсь. Тилль не шелохнулся, он всё так же, немного с укором склонив голову набок, наблюдал за мной, я даже решил, что он сейчас улыбнется и обнимет меня, забыв предшествующую ссору. Но я ошибся, Тилль уперся. - Хорошо, твой выбор, - наигранно спокойно проговорил каждое слово Тилль, но я видел как его руки подрагивают, - я для себя пока ничего не решил, поговорим в понедельник. Я только пожал плечами. - Жаль, очень жаль, - он со вздохом взял свою сумку с пола и вышел, хлопнув дверью, я не пошёл его провожать, уговоры сейчас действия не возымеют, а портить настроение дальше я не желал. Вместо этого я набрал Паулю и узнал, где его черти носят. Он зависал с Думом в баре, куда я и направился, переодевшись в джинсы и хлопковую куртку. Сунув деньги прямо в карман, я, подумав, оставил ключи от машины дома, и пошёл прожигать эту не очень счастливую ночь с моим другом и компаньоном. Кто-кто, а эти парни точно сумеют порадоваться за нашу общую победу и развеять мои печали. Особенно Пауль, от одной мысли, что я его увижу, мне стало легче. Он меня сейчас успокоит, всё разложит по полочкам и убедит, что Тилль одумается, перебесится и у нас всё с ним наладится. - Ты взволнованный, - сказал Шнайдер, крепко сжав мою протянутую ему в приветствии ладонь. - Что-то серьёзное? - Да нет, - ответил я ему, стараясь перекричать музыку, рвущуюся из динамиков, - семейные тёрки, не более. - Сюда иди, - Пауль утянул меня к себе на диван, и сразу прильнул к моему уху. - Хочешь, уйдём отсюда? - Нет, - я мотнул головой, - не сейчас, чуть позже, я выпить хочу и музыку послушать. Кафе, в котором мы сидели, имело довольно странную репутацию. Никто со стороны и не подумает, что тут великолепная кухня и шикарная коллекция вин. Заведение находилось в подвале почти заброшенного, неопрятного здания в котором работали нелегально выходцы из арабских стран. Тут было спокойно, никаких лишних глаз и ушей — идеальное место. Включали тут только рок или блюз, а по выходным в живую играл джаз-банд, сам хозяин был довольно неординарным человеком. Убежав с родины, он полностью отдался своим порочным страстям, и пригрел под своим крылом таких же не принятых обществом людей. Мы знали владельца и частенько брали у него кокс отличного качества и некоторые другие запрещённые вещества. Так же мы обращались к нему, когда нужно было сделать поддельные паспорта. - Ого! Какие гости, - он сам вышел поприветствовать меня и, протянув руку, попросил зайти к нему потолковать с глазу на глаз. - Тобой интересовались, - он проследовал к сейфу, стоящему в углу его просторного кабинета, и достал бутылку, - сегодня днём приходили, - он плесканул виски в бокал, и протянул мне. - Будь осторожен. - Кто? - я взял спиртное. - А кого ты кинул? - Он ничего не сможет сделать, кишка тонка. - Не сомневаюсь, я просто предупредил. Я не хотел больше тут оставаться, стараясь не выделяться, я спокойно подошёл к нашему столику и забрал Пауля, предпочитая провести с ним время вдвоём, а Шнайдера отпустить на вольные хлеба, выискивать себе новую жертву для сексуальных утех. Вырвавшись на воздух, скинув с себя оковы табачного дурмана, который впрочем какое-то время назад был приятен, я вздохнул полной грудью. - Пауль, скажи мне, - обратился я к другу, - почему Тилль не порадовался за меня, почему устроил скандал, отца привлек, мать заставил уехать? Что ему не так? Я ведь для него старался. - Рихард, а тебе нормально сейчас, после того, что из-за нас умерла молодая женщина? - Я и не думаю о ней, - я зябко поежился. - Мы не виноваты, она сама в петлю полезла, могла бы дальше жить, уйти от мужа, устроиться на работу. Все так живут, посмотри вокруг. - Тебе не жаль её? - Нет. Это уже отработанный материал, нас ждет новое дело, - я снова вдохнул полной грудью. - Компьютерный завод! - А если на нас выйдет полиция? Вдруг они докажут, что Шнай довёл её до самоубийства? - Она мертвая, как они докажут? Это даже хорошо, что она повесилась. Мертвецы молчат, и даже самый опытный сыщик не сможет её разговорить, так что не бойся, - я обнял Пауля за плечи одной рукой, и двинулся к проспекту. - Что может быть лучше мёртвого свидетеля? - Рихард, - Пауль понурил голову, - я начинаю тебя бояться. - Почему? – я приблизил его к себе и прошептал. - Я сам за тебя умереть готов, за тебя и за Тилля. Вы очень мне дороги, парни, только вас я и люблю. Мы стояли на обочине тротуара и думали, куда можно еще поехать, домой не хотелось, но и в людное место отправляться никто из нас не желал. Остановилась машина, и приоткрылось окно. Пассажир с переднего сидения высунулся по плечи, и попросил у нас огоньку, показывая сигарету. - Ничего так не радует, как вовремя прикуренная сигаретка, - засмеялся мужчина. Пауль, уже было потянувшийся к карману, замер, и уставился на говорившего. - Чего зависли, прикурить дайте, - он нетерпеливо протянул руку с сигаретой, - или у вас нет зажигалок? - Пауль, что с тобой? – я не обращал внимания на просившего, меня занимал только побледневший резко друг, неотрывно смотревший на человека с сигаретой, - Ты чего? Пауль молчал, я развернулся к машине и окинул её взглядом, старенький Плимут, видавший лучшие годы своей жизни, мужчина в окне, одетый в вещи с распродаж, и куривший дешёвые сигареты. Я нагнулся и посмотрел на водителя, такого же замученного жизнью работягу. Интересно, что могло так напугать Пауля? - Поехали отсюда, - пассажир вернулся обратно на своё сидение и стал закрывать окно, - они обдолбаные. Я запомнил номера машины и повернулся к Паулю. - Кто это? – спросил я, и взяв его лицо в ладони, посмотрел в глаза. - Только не ври мне, что не знаешь. - Я на самом деле не знаю, - сказал Пауль, - просто мне стало резко плохо, голова закружилась. На самом деле Пауль их узнал, а меня старался обмануть, я кожей почувствовал как липкий страх сковал его тело, и увидал как его лоб покрылся испариной, он снова пытаясь побороть ужас тех далеких дней силой воли, и скрыть от меня своё состояние, но я слишком хорошо его знал и ничего не укрылось от моего внимательного взгляда. - Ты испугался? – участливо спросил я его и взял ледяную ладонь друга в свои руки. - Испугался. - Да нет, - Пауль справился с собой, скинув оцепенение, - всё хорошо, наверное, я выпил лишнего. - Поехали домой, - сказал я ему, - там ты мне всё объяснишь. - Поехали, - согласился Пауль, - только я к себе, а ты к себе, мне нужно поспать. Я удивился, но виду не подал: - Хорошо, - я согласился, - только заберу у тебя бумаги и дома всё перепроверю. Пауль понял, что его надули, когда я разделся у него в коридоре, и прошёл в комнату мимо стоящего кейса с документами. - Я никуда не уйду без объяснений, - сказал я, усевшись с ногами на кровать, - даже не надейся. Всё повторилось в точности, как тогда ночью в машине, Пауль молчал и смотрел в окно, а я ждал. Только в этот раз он ничего не рассказал, хотя очень хотел поделиться со мной, я это чувствовал и знал почему он молчит. Тогда он ещё не знал на что я способен, а сейчас понимал какую реакцию вызовет его история. Он не переживал за тех мужчин, он боялся за меня - своего друга, боялся, что ещё, как минимум, два убийства будут на моей совести, я ведь не остановлюсь, я не смогу им всего простить. Мне казалось я слышал, как Пауль размышлял, хотя может это был сон. "Чтобы такого придумать, как, рассказав всё Рихарду, сгладить ситуацию, и не допустить кровопролития". Но как на зло ему никакие идеи в голову не приходили и он нервничал. Я не дождался, я уснул, мне снилось как он подошел ко мне и заботливо накрыл пледом. Он провел мне по волосам ладонью, и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

***

«Ничего так не радует, как вовремя прикуренная сигаретка». – Эти слова ударили по нервам, отбросив Пауля на несколько лет в прошлое. Память вернула его назад, всё, что он так долго пытался спрятать и забыть, в один момент всплыло на поверхность. Он вспомнил всё до мельчайших подробностей, вспомнил, как лежал привязанный на железной кровати с панцирной сеткой, ничем не застеленной, в каком-то сыром подвале освещенным одной лишь тусклой лампочкой, и приходил в себя после дозы. Вспомнил, как резко загорелся свет, и раздались мужские голоса. Вспомнил, как склонились над ним их лица, лицо одного из этих садистов он видел сегодня и вспомнил, вспомнил всё. Пауль закусил губу, и подавил болезненный стон, рвущийся из груди. Он не хотел вспоминать, но уже ничего поделать с собой не мог. - Не дергайся, - звучали слова в его ушах, - больнее будет, - и смех. Нездоровый, отвратительный смех, который пугал сильнее всего. - Раздвинь ему ноги и подержи, - попросил мужчина, стоящий справа от Пауля, своего друга и достал сигарету. – Хочешь? – он предложил Паулю, но тот отрицательно покачал головой. - А зря. Ничего так не радует, как вовремя прикуренная сигаретка, - он раскурил её и нагнулся, подбадривая товарища, - Давай, сейчас повеселимся. Пауль почувствовал как ему раздвигают ноги и крепко удерживают. - Смотри, - сигарету поднесли к его лицу, - сейчас поиграем. Я тебя прижгу, если не заорёшь и не дёрнешься следующего ожога не последует. Обслужишь нас, и мы тебя отпустим, а будешь орать - буду жечь дальше до тех пор, пока она не истлеет. Потом получишь за каждый ожёг по полтиннику, так что решай, зарабатывать или терпеть. - Мы добрые! - заржал второй мужчина. - Видишь, как всё честно? Пауля тогда забила нервная дрожь и он покрылся мурашками. - Смотри, он замёрз. - Ничего, сейчас согреем! Вот тогда, первый раз, Пауль был близок к истерике, он готов был орать и умолять его отпустить, он готов был разреветься. Но ни слезы не выступили из глаз, ни слова не шли из горла. Он закричал только, когда сигарета коснулась внутренней стороны его бедра, в самом нежном месте, ближе к паху. - Кричи, кричи, - раздался голос, - тебя никто не услышит, а нам в кайф твой вой. - Больно? Ему больно, - дышал тяжело тот, который держал ему ноги, - давай ещё. «Терпи, терпи, терпи», - уговаривал себя Пауль, сжимая связанные руки в кулаки, стискивая их до боли, так что ногти впивались в кожу, - «Терпи и всё закончится». Они отпустили его, бросив на пол пачку денег, отсчитав обещанный гонорар, но он не стал их забирать. Медленно одевшись, он покинул камеру пыток, надеясь что они не передумают, и снова не схватят его, продолжив развлечения. Потом, уже дома, он пересчитает ожоги, их окажется больше тридцати, точнее тридцать шесть... Он и не заметил, что я сидел рядом с ним и наблюдал как он согнувшись пополам, обхватив колени, уткнулся в них лицом и тихо плакал, шепча не переставая: - Не надо, пожалуйста, отпустите... - Больно? - я постарался вернуть его в реальность как можно мягче. Он повернул голову и посмотрел на меня. - Очень больно, но я справляюсь. - Пойдём, - я заставил его подняться со стула и проводил в комнату, - ложись, я побуду с тобой. Пауль разделся и залез под одеяло, накрывшись с головой, ему не хотелось говорить, ему хотелось уснуть и всё забыть. Я остро чувствовал эту потребность и не стал ни о чём больше спрашивать, я лег рядом с ним и, прижавшись к его спине, нежно обнял, уткнувшись носом в затылок. Я ждал, когда Пауль уснёт, чтобы позвонить Ларсу и дать задание найти тех людей, а потом у них самих узнать, что такое они сделали с моим другом. В том, что они расскажут, я не сомневался, Ридель умел спрашивать и получать ответы.