Имбецил 2956

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-21
Жанры:
Повседневность
Предупреждения:
BDSM, Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика, Кинк
Размер:
Макси, 315 страниц, 32 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от feolgen
«Спасибо за бессонную ночь!))» от kama155
«Идеально!» от ZimaTG
«Восхитительно живая работа!!!» от sai98
«Отличная работа! Это прекрасно» от Lucy6116
«Отличная работа!» от Muse333
«Превосходная работа* :)» от .-Neko-.
«Прев» от .-Neko-.
«За любовь без соплей))» от courage_of_despair
«За самых очешуенных героев!» от TemkoO
... и еще 15 наград
Описание:
Сосед - "имбецил", его пёс - агрессивный ротвейлер с неустойчивой психикой, и до кучи новый жилец по площадке - зарвавшийся, разбалованный студент неформал, которого выгнали из общежития.

*ЧИТАЕМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!


Посвящение:
Заводчикам псов, которые не всегда думают о своих питомцах и последствиях.
И конечно моим читателям)Надеюсь, простите меня за такое долгое отсутствие

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Предупреждения:
ЖЕСТЬ! МАТЫ! ГРЯЗНЫЙ РЕАЛ! НАСИЛИЕ! МНОГО НАСИЛИЯ!
Упоминается гет.
ХЭ (как же без него:)
Тсссс про другие работы;)
И да, С НАСТУПАЮЩИМИ ВАС ПРАЗДНИКАМИ!)
Арт от Arkkmelai:https://pp.vk.me/c637923/v637923161/13c2/jEO238es1g8.jpg - Тур

Глава 2

23 декабря 2014, 10:40
Быстро, почти не задыхаясь, я добежал до пятого этажа, но тут же шарахнулся, потому что из-за соседней новенькой металлической двери (причём, я только сейчас заметил, единственной соседней двери на площадке пятого этажа), раздались грозный лай и рычание, заставившие моё сердце ёкнуть, а тело - инстинктивно сделать шаг назад.

- Шавка, значит…

Взяв себя в руки, я быстро юркнул к себе в квартиру, где, предварительно закрывшись, врубил музыку на всю катушку, чтобы не слышать лая.

Уже ближе к шести вечера я переоделся и, просканировав подъезд на отсутствие людей и псин, направился в общагу за всем необходимым в хозяйстве и остатками своего барахла.

Общежитие – самое дивное место, где можно при желании и умении найти всё и совершенно даром! Студенты народ нескупой, коллективный и дружный, особенно первогодки, поступившие в это замечательное заведение после девятого класса, а не как я - после одиннадцатого, поэтому затарился я необходимым по маковку. А как сладко орала и плевалась ядом мне вслед коменда, узнав, что я не сдал постельное и всё остальное, типа подушки и одеяла.

- Обходной даже и не надейся, что подпишу! – визжала эта ненормальная, но показанный фак остудил её пыл и превратил её цвет лица в бордовый. Она может выгнать меня из общежития, но не из училища, силёнок не хватит, а обходной мне и не нужен её. Пусть в задницу свою толстую запихает, коза недоёбанная. Мне всё равно диплом без обходного дадут, если захочу. Я в этой занюханной хабзе только потому, что профукал экзамены в Кулёк на дизайнера и, чтобы год не терять, решил из столицы свинтить, поступить сюда, в этот небольшой городок, наперекор папаше, так что три месяца отмучиться, и всё!

Закурив у крыльца общаги, я вспомнил, что в туалете перегорела лампочка, которую я забыл стрясти у кого-нибудь. Взгляд тут же упал на лампочку у двери. Быстро выкрутив её и запихав в сумку, я улыбнулся. Сделал гадость – на душе радость! Именно на радостях, но с корыстными целями, я и решил пригласить к себе на новоселье боевую готку Катьку с её подругой-барби Анькой (и как они только дружат – непонятно), которые тянулись как раз с каких-то занятий в общагу. Заодно я набрал парням из моей бывшей уже комнаты, параллельно – одногрупникам: Генке, Васе и Серому. Теперь можно не париться: вещи мне допрут к самой квартире, жрать приготовят, приберут, и можно даже Аньке присунуть, она давно томно облизывается на меня… Или даже их обеих с Катькой подбить на групповушку?

Девки в ответ на моё предложение ломаться не стали и, даже не заходя в общагу, со своими талмудами, красками и кистями потопали с нами. Единственный минус этого новоселья - придётся зайти в магазин и ещё потратиться на выпивку. С едой как раз таки проблем уже не было: перваки-девятиклашки после выходных щедро «поделились» со мной закатками и снедью, которые им заботливо упаковали родители из близлежащих городков и ещё меньших деревень, дабы детки, их кровиночки, не оголодали вдали от дома.

Веселой и шумной оравой мы доехали до моего нового места обитания. Бывшие соседи по комнате решили, что негоже в новую квартиру с пустыми руками (поэтому в магазине я не потратился), и всё купили без меня.

Радует! Денег сэкономил.

Всё же хорошо здесь учиться, и люди отличные! Художественно-реставрационное училище в занюханном небольшом городке это не Кулёк в столице, но плюсы свои однозначно есть: люди попроще, без понтов, немного со своими тараканами, как и все, но чуткие и душевные. Процентов семьдесят поступающих в хабзу были из деревень и поселков, и многие при зачислении не имели даже понятия, зачем они сюда припёрлись, не говоря уже про то, чтобы отличать простые карандаши по твёрдости и мягкости, а гуашь от акрила. Ну да, после художественной школы, единственной в городе, все рвались в столицу, в Кулёк, а не в своё местное заведение, вот и пополнялось училище за счёт поселковых неучей-троечников, которых не взяли другие места.

По-настоящему талантливых и более-менее подготовленных здесь можно было по пальцам пересчитать. Кстати, в число мега-талантов хабзы входил, естественно, я, ну, и из знакомых – Катька-готка.

Преподы и мастера давно уже поняли, что деваться им некуда с подводной лодки, поэтому и учили, как они говорят: «обезьян рисовать». Давалось это им непросто, поэтому и загружали в основном недостудиков практикой по самые уши, предварительно вдолбив в головы технику безопасности, типа: в глаз кисточками не тыкать, карандаши в нос не засовывать, краски не жрать. И это, как ни странно, принесло свои плоды, доказательство тому - музей с работами учащихся, ряд покупателей на дипломные работы и выставочные экспонаты училищного музея. Хитро придумали, ничего не скажешь. Даже я был удивлён вначале, когда увидел, что большинство теперешних выпускников толком рисовать так и не умеют, зато по дереву режут или с керамикой творят такое, что дух захватывает. Мастерство, добытое через опыт и практику, а не из теории. Короче, прикольно.

Уже зайдя в подъезд и поднявшись на пятый этаж, я чуть не наложил в штаны. Прямо у моей квартиры сидело огромное, черное, мощное, лобастое, с яркими коричневыми подпалинами чудовище.

- Мамочки… - сглотнул я, прижавшись к стене, и замер.

- Ты чего? – не поняла сразу идущая сзади толпа, но когда разглядели огромного ротвейлера, сами остановились.

- Блядь! Веник же говорил, что это шавка! – переходя на истеричные нотки, начал я, но меня быстро вернули на грешную землю: ротвейлер глухо гавкнул.

«Раз, два, три…» - медленно начал проговаривать я про себя. Нужно успокоиться. Собаки чуют страх… Адреналин в крови у меня уже зашкаливает…

- Ты что, Тоха, собаки испугался? – жуя жвачку, спросила Катька, нагло поглядывая на меня.

- А ничего, блядь, что это ротвейлер, и он сидит под моей дверью?! – неожиданно рявкнул я на неё в ответ, покрываясь липким, отвратительно холодным потом. Повезло так повезло, жить с ротвейлером под боком.

- Так мы чё, так и будем тут стоять? – спросил Генка, – Давай ей кусок колбасы кинем. Явно она жрать хочет – вот и выклянчивает.

Вася с Серым, не откладывая в долгий ящик это дело, залезли в пакет и извлекли на свет полпалки колбасы. Отломив от неё приличный кусок, Серый чётким движением руки (прямо как тренировался всю жизнь) швырнул этому чудищу прямо под нос колбасу.

Псина проводила взглядом колбасу, но никак не отреагировала.

- Сука, не жрёт!

- А вдруг это кобель…

- Похер, кто это!

- А хозяин, интересно, где? – вдруг спросила Анька.

Хоть кто-то что–то умное сказал. От Аньки этого не ожидал в принципе.

- Ой, какой красавец! – вдруг засюсюкала Катя и с протянутой рукой направилась к чужой собаке. Пёс отреагировал тут же: оскалившись и предупреждающе зарычав.

Ещё шаг, и он бросится. Даже приподнялся чуть-чуть с задних мощных лапах.

Я дёрнулся, потому как секунда – и меня накроет от панической атаки.

- Хрен с ней! Побухать и на улице можно, - собравшись с мыслями и даже не заикаясь, произнёс я, глядя на то, как псина тут же села на место, как ни в чем не бывало.

- А шмотки? – спросил Серый.

- Тут оставим. Сторож всё равно есть.

Бухла и закуски было достаточно, а маленький парк, расположенный неподалеку, оказался уютным и безлюдным. Конечно, из-за этой псины мне обломалась уборка и всё остальное, но иногда жизнь важнее. Успокаивало, что когда-нибудь вернётся хозяин, и псина уйдёт.

Сидели мы хорошо, весело и горячительно, но ребятам в одиннадцать надо быть в общаге. Я сделал пару попыток позвать всех ко мне с ночевкой, но они не увенчались успехом. Все только постебались, что я ссыкло и боюсь какой-то псины, поэтому и тяну их. Отшутившись и стараясь не показывать то, что я и правда до усрачки боюсь эту огромную псину, проводил пьяную гоп-компанию до остановки и потопал к себе.

В подъезде было тихо, поэтому, стараясь не топать, я поднялся на пятый этаж. Ну не на сам этаж – на пролёт, где горой лежали мои шмотки. Высунул нос – и чуть не завыл от негодования. Ротвейлер всё так же сидел у моей двери, а около него лежал кусок колбасы.

Блядь! Мне что, в подъезде ночевать?

Достав сигарету, я чиркнул зажигалкой и закурил, глядя во двор через запыленное подъездное окно.

Где этот собаковод-любитель? Чтоб его черти съели!

Не прошло и минуты, как я подкурил - раздался грозный приглушённый рык, а затем утробный глухой лай. Выронив сигарету, я посмотрел на псину, которая мотала своей огромной тупой башкой, но всё так же сидела у двери.

Значит, не нападёт. Да?

Затушив бычок и отойдя медленно к стене, я посмотрел на рота*. Пёс перестал гавкать и рычать и вновь замер.

Не любит запах дыма? Ну, хотя бы сидит на месте как приклеенный, что меня очень радует.

Сев на корточки, я задумчиво посмотрел на объёмный пакет с бельём, одеялом и подушкой.

Да пошло оно всё!

Медленно, не сводя взгляда с псины, которой, походу, было пофиг на мои копошения, я растормошил пакет, смело постелил его на грязный пол, уложил на него подушку, уселся и, укутавшись в одеяло, привалился к стене.

В тёплом подъезде меня развезло от выпитого, и под злобные свои думы, что я сделаю и что скажу этому собаководу-любителю, я задремал.

- Эй! Патлатое чмо, это не бомжатник! – прокатилось эхом по всему подъезду, и какая-то паскуда с силой ударила меня ногой в бок.

- Убрал свои костыли, педрила! – подхватился тут же я, скорее интуитивно уходя в сторону от очередного удара.

Продрав только сейчас зенки, я смог увидеть сегодняшнего лысого бугая-переростка, которого обматерил у подъезда. Судьба повернулась ко мне задом, что неудивительно. Сейчас ещё окажется, что эта тупая гора - мой сосед, и псина - его…

- Спайк, сидеть. Я тебе что, невнятно сказал сегодня: чтобы я тебя здесь не видел, – прохрипел негромко, но властно неандерталец, хватая меня за грудки и приподнимая, – И своему Венику передай: появится здесь или сдаст опять хату, я ему челюсть сломаю.

- Руки убрал! – сощурив глаза, зашипел я и так же, как и он, схватил его за грудки. С его габаритами и моими выглядело это комично и потешно, но пусть знает, урод: я себя в обиду не дам. – Пока я ментов не вызвал или не лишил тебя твоего достоинства, - грозно добавил я и выразительно посмотрел вниз.

Пока доходило до этого тупого слонопотама, что он стоит очень удобно для удара по самому дорогому, что есть у мужчин, а именно - яйцам, я решил продолжить:

- Квартира эта уже сдана. И сдана мне. Надолго. Поэтому уясни теперь, любимый соседушка-долбоёб – хуй я отсюда съеду, так что люби и жалуй! - пафосно начал я, расплываясь в улыбке, так как наблюдал картину: тупой неандерталец думает. Мне даже показалось, что я услышал скрип работы его мозга, если бы он у него был. – А если ты сейчас же…

Грррррр… Грррррррр…

Ну да, договорить я не смог, потому как к нашей милой беседе присоединилась подошедшая очень близко и зарычавшая псина. Я благоразумно заткнулся, тщетно пытаясь успокоить сердце, которое заработало в три раза быстрее. Успокоению мешало то, что я просто не мог отвести взгляда от огромных, покрытых вязкой слюной белых клыков, которые в чёрном оскале мне демонстрировал порыкивающий ворчливо, явно недовольный ротвейлер.

Пока я смотрел на собаку, меня тоже рассматривали.

Черные, кажущиеся пустыми и безэмоциональными, почти как провалы, чуть раскосые глаза пристально наблюдали за парнем, с длинными ярко-красными волосами, собранными в неаккуратный, с петухами, конский хвост. Наглый, самоуверенный неформал, одетый в свою дурацкую косуху, увешанный с ног до головы побрякушками, заклёпками, клёпками, цепями, булавками и серёжками, словно елка - игрушками, сейчас почти висел в огромных руках, но даже не обращал внимания на это, словно так и надо, пока не подошёл Спайк, решивший неожиданно интеллигентно, самостоятельно «поинтересоваться», что здесь происходит. Парень тут же напрягся, превратившись почти в каменное изваяние, которое дышало учащённо, побледнело и смотрело испуганно огромными зелёными глазищами на пса, боясь шевельнуться и даже моргнуть лишний раз своими пушистыми черными ресницами.

Интересно, если тряхнуть это патлатое нечто, оно зазвенит или нет?

От него ещё и куревом с алкоголем несёт…

- Съедешь, и лучше прямо сейчас, - раздалось хрипло и угрожающе где-то у моего уха, и меня тряхнули так, что зазвенели не только цепочки, но и зубы клацнули.

Неандерталец бросил меня с силой к стене так, что я ещё и головой приложился до звона в ушах.

- Спайк, ко мне, мальчик. Сторожить, - властно приказал псине неандерталец-костолом, поднявшись к моей квартире, держа в руке незамеченный мной до этого объёмный пакет с продуктами. Псина (мальчик, ёпт!) будто только и ждала приказала – тут же уселась у двери.

- Скорее ты меня в зад поцелуешь, чем я съеду отсюда! – выпалил я, сверля широкую сутулую спину тупого дуболома, и демонстративно уселся на подушку с одеялом по-турецки, потирая ушибленную голову. Дуболом ничего не ответил, проигнорировав, достал связку ключей, открыл свою дверь и скрылся в квартире.



*Рот - в сокращении ротвейлер, будет встречаться дальше по тексту.