Кошмар на двоих

Прошло восемь лет. Большой промежуток времени для человека, но как же он ничтожно мал для вампира. Джун больше не смотрела на часы, не забивала себе голову минутами. Ее жизнь летела, подстраиваясь под новый темп. Теперь ей ничего не угрожало. Она стала вампиром. Шу повторил все через месяц, когда она полностью восстановилась и пожила некоторое время обычным человеком, которым и была до этого. Повтор она запомнила лучше всего: Шу в очередной раз показал себя с новой стороны, о которой Джун никогда бы не догадалась. Да, она давно убедилась в том, что ее выбор был правильным. Когда-то давно Джун до безумия любила платья. Особенно черных и синих цветов. Сейчас же она надевает их по праздникам и когда приезжают гости. В остальное же время нет ничего удобнее обычных штанов и шорт, футболок и свободных рубашек. Любовь к платьям отбило рождение первого ребенка — Исао. Еще до того, как он начал ползать, Джун сразу же отказалась от такого типа одежды, понимая, что лазать под стол за упавшими вещами или просто возиться с ребенком ужасно неудобно. А после кормления одежда страдает сильнее всего. Она не собиралась упрощать себе задачу и нанимать нянек и кормилиц, как предлагали остальные. Со своим ребенком Джун справится сама. Через два года родилась дочка — Таита. Имя всем показалось необычным, но очень звучным. Для девочки самое то. Натренировавшись с Исао, Джун уже знала, чего следует ожидать. Она уже была готова и морально и физически. Если после обращения отношение братьев к Джун особо не поменялось, то ее дети семью как будто сплотили. Каждый считал своим долгом хотя бы немного посидеть с детьми, о чем-нибудь рассказать, особенно о том, что им повезло родиться вампирами. Джун только молчаливо за ними наблюдала, понимая, что с жизнью ей, в принципе, повезло. Шу со временем не стал менее ленивым. Он остался верен себе и своим принципам. Любил под шумок, пока все возятся с детьми, утащить жену наверх и интересно провести с ней время. Если после рождения Исао Джун была очень даже не против таких вечеров, то после Таиты предпочитала попадаться в лапы мужа меньше, понимая, что еще один ребенок будет для нее настоящей катастрофой. Тут за двумя не всегда уследишь. Словом, эти восемь лет прошли весьма интересно. Особняк Сакамаки, как когда-то давно, был полон детского смеха, постоянных споров по поводу того, с кем из дядей больше всего времени будут проводить мелкие. Споры были жаркие, но шли до победного конца. А победителей получилось аж два. Так уж сложилось, что Исао родился черноволосым и синеглазым. И почему-то подозрительно смахивал на Рейджи. Особенно характером и привычками. Дядей он жутко восхищался, ходил за ним хвостиком, копируя его манеру речи и жесты. Часто дитятко пробиралось в кабинет Рейджи, наводило там шороху, утаскивая разные склянки и впопыхах забытые книги. Рейджи к нему в кумиры, конечно, не набивался и первое время неустанно ворчал и нагло сбегал от ребенка, аргументируя это тем, что у него нет на это времени. Но после сдался под натиском детского очарования и совершенной преданности в глазах. Шу на них месяц нехорошо косился, все еще держа в душе на брата давнюю обиду, о которой Джун так и не выяснила. Но после смирился, понимая, что ребенку неприязни между взрослыми не объяснить. Таита, к тихому ужасу обоих родителей, приметила себе в любимые дяди Райто. Милое блондинистое создание с хитрыми искрами в голубых глазах по-хозяйски всякий раз забиралось на колени к рыжему извращенцу, что-то радостно вопило, запуская тонкие, но цепкие ручки в густую шевелюру, порой выдирая в порыве энтузиазма целые клоки. Райто не обижался, мужественно терпел и от девочки никогда не сбегал. Наоборот, даже стал приучать ее к музыке, вечерами затаскивая в музыкальную комнату, в которой играл на рояле. Девочка там мигом засыпала, уютно свернувшись калачиком на диване. Порой, сон настигал ее прямо на коленях у Райто, которого заставили рассказывать сказку. Оставшихся братьев Сакамаки без внимания дети тоже никогда не оставляли. Канато щедро делился с ними разнообразными сладостями, позволял таскать Тедди за уши, но чуть в буквальном смысле не умер, когда Исао чисто из интереса дернул одну восковую невесту за шикарное белое платье. Та накренилась… а дальше, как в домино. Словом, печально. Восстановлению коллекция уже не подлежала. Но Канато — дядя добрый, поэтому ему пришлось найти другое хобби и уйти с ним на этажи повыше, надеясь, что туда дети не полезут. Субару из-за племянников пришлось научиться контролировать свои эмоции. Он бы себе скорее руку отгрыз, чем, как в старые добрые времена, долбанул бы ею по стене, потому что грохотом и криками он может разбудить детей. А к ним он за это время привязался. Субару заметил, что ему нравится наблюдать за тем, как с ними возится Джун, даря искреннее материнское тепло. Она и впрямь выглядела счастливой любящей матерью. И Шу ее любит, это даже он заметил. Об Аято старались не вспоминать. Нет, Джун не была мстительной. Она давно уже его простила, потому что в жизни у нее появилось что-то новое, прекрасное. Зачем омрачать это воспоминаниями из прошлого? Сейчас же все счастливы. Хотелось бы, конечно, счастья и для него. Но тут уже не ей решать. — Задумалась? — Джун вздрогнула, когда Рейджи сел напротив нее, закинув ногу на ногу. — Есть такое. Ты познакомился со своей невестой? — она поудобнее устроилась на диване, устремив на него взгляд полный внимания. — Не с невестой, а с ее фотографией, — Рейджи поморщился, словно говорили они о чем-то неприятном. И Джун это развеселило. Она тихо фыркнула от смеха, прикрыв рот ладошкой. А вот нечего по особняку шататься стольким холостякам, а то вдруг Шу вспомнит свою беззаботную юность, которую чуть ли не оставил на диване. — И как? Красивая фотография? — У чистокровных вампирш самое страшное — характер, — Рейджи вздохнул, скрестив руки на груди. Вспоминать о прошедшем вечере в ресторане в компании очередного отцовского партнера не хотелось совершенно. — Чистокровная? — Джун заинтересованно вздернула брови. Она-то наивно полагала, что вампиры большей частью в супруги себе выбирают кого-нибудь из смертных. — Видишь ли, позволив стать тебе женой Шу, наш отец разом уладил все разногласия с церковью. Шу не кто-нибудь, он старший наследник. Удел оставшихся братьев укрепить отношения с другими вампирскими семьями, так что Шу легко отделался, — Рейджи устало потер переносицу. Он неплохо жил себе один и даже не думал когда-нибудь связать себя с кем-нибудь еще. Зачем ему быть ответственным за кого-то, кроме себя? Но ничего уже не поделаешь. Невеста ему досталось, по описанию ее отца, образованная, красивая, талантливая и просто замечательная. Рейджи в этом почему-то сомневался. — Получается, я буду единственной обращенной? — Джун от этого даже немного обидно. Она добилась такой жизни, пройдя все те испытания, что ей подкинула судьба. А будущие невесты оставшихся братьев Сакамаки будут такими же избалованными вампиршами, которые привыкли получать все, что захотят по щелчку пальцев. Утешало, что пока до этого далеко. С браками вампиры обычно не торопятся. У них ведь есть целая вечность впереди. — Кто знает, как сложатся карты, — с философским видом Рейджи пожал плечами и бросил на Джун странный взгляд. — Но кровосмешение — это не так плохо, как тебе может показаться. — О чем ты? — Джун недоуменно на него уставилась, вся мгновенно подобралась и напряглась. Обычно таким тоном говорят о чем-то нехорошем, а если об этом ей сообщает Рейджи, то опасаться действительно стоит. — Пока успокойся, а вот лет через десять тебе придется быть начеку, — вкрадчиво начал вампир, поддавшись вперед. — Смотри, чтобы Таита не прониклась к Райто чересчур сильно. Подобные браки очень выгодны вампирским семьям. Особенно вашей с Шу. Ты, обращенная, несешь в себе частичку человека и детям это передала. Дети же твоей дочери будут «чистые», особенно от Райто, ее дяди, чистокровного вампира. Следи за этим, но не переборщи, а то спугнешь ребенка от себя и только сильнее к нему привяжешь. Пойми, если связь у них будет достаточно крепкая, то этому ни ты, ни Шу не помешает. Такие браки, повторяю, очень выгодны. Джун с ужасом на лице смотрела на него, думая, что сказанное просто шутка. Но Рейджи никогда не шутил. — Это мерзко, — тихо проговорила она, больно вонзив ногти в ладонь. Джун и не думала, что общение девочки с дядей может так в будущем сказаться. Почему тогда Шу не рассказал ей об этом. Или он решил сам во всем разобраться? — Для тебя — возможно, — Рейджи кивнул, поднимаясь. — Где Исао? — В комнате. Хочет создать какую-то оранжевую хлопушку… — Ох, черт, — вампир мигом подорвался с места, быстрым шагом направляясь к лестнице. Все еще пораженная его словами Джун, так и не смогла понять, что страшного в какой-то хлопушке. Весь оставшийся день она думала лишь о том, как деликатно отгородить дочку от ее любимого дяди. Но путного ничего в голову не приходило. Она решила, что десять лет — это достаточный срок, чтобы придумать что-нибудь стоящее. Поэтому решила пока без скандалов и истерик просто наблюдать. В музыкальной комнате всегда было шумно, а все потому, что это место нравилось Райто и Таите одинаково. Джун остановилась возле двери, напряженно прислушиваясь к доносившимся из помещения звукам. Звонкий голос Райто, смешанный со смехом девочки. Видимо, вампир еще не успел дойти до рояля. Она вошла тихо, без стука, с любопытством вглядываясь в освещенные только одной настольной лампой предметы комнаты. Джун тут же словила на себе заинтересованный взгляд зеленых глаз и вздрогнула. Почему-то именно сейчас вспомнилось первое знакомство с Райто. — А вот и мамочка пришла, — протянул он, взял девочку пальцами за подбородок и развернул в сторону двери. Таита особой радости не выразила, а только сдвинула светлые брови, уставившись на мать, словно она у нее в очередной раз отобрала интересную вещь. — Но мы не доиграли, — недовольно отозвался ребенок, красноречиво прижавшись к вампиру. На полу было достаточно места, но нет, девочка подвинулась именно к вампиру, вальяжно растянувшемуся во весь рост. — Таита, такими темпами у дяди Райто из-за тебя никакой личной жизни не будет, — Джун нервно улыбнулась, приблизившись к ним. Уселась напротив дочери, протянув к ней руки. Таита демонстративно отвернулась, выпятив нижнюю губу. — Доченька, папа тоже хочет поиграть с тобой. Если сейчас со мной не пойдешь, он решит, что ты его не любишь. А вот это был подлый ход. Как уже говорилось ранее, дети к своим любимым дядям сильно привязались, но Шу у них в неизменном авторитете, потому что дядя — это дядя, а папа власти имеет больше и может, если мама нашепчет, лишить сладкого, игр и прочего. Так что лучше с папой не ссориться. Светловолосое чудо рассеяно покрутило головой, не зная, как поступить. Безумно хотелось продолжить игру, но папу обижать нельзя. — Ладно, — смирилась Таита, протягивая руки к Джун. Она тут же подхватила девочку на руку и погладила по голове, крепко к себе прижав. Когда дети вырастут, она не в праве будет им указывать, но хотелось бы, чтобы в спутники жизни они выбрали себе партии подходящие. И не из родственников. Но это потом, а пока детей надо укладывать. — Спокойной ночи, Райто, — бросила Джун напоследок, сразу же закрыв за собой дверь. И хорошо, что она не успела увидеть хитрого взгляда, что он бросил ей в спину. Джун медленно спускалась по лестнице, придерживая дочь, полностью погруженная в свои мысли. Раньше она думала лишь о том, как вырваться из этого особняка, как выжить. Теперь здесь ее дом, новая семья. Джун больше не чувствует к себе отношения, как к жертвенной невесте. Она все так же не ровня им, даже обращенная. Казалось бы, что теперь она забудет все человеческое, что в ней было и станет такой, как и положено вампирам. Но сложилось так, что теперь Шу пьет кровь у присланных девушек за двоих. Вечером в спальне он дает ей кусать себя, чтобы дать Джун утолить голод. Это высшая степень доверия. Джун до сих пор не верит, что так сложилось, но ни о чем не жалеет. Он ведь ее любит, а Исао и Таита — доказательство этой любви. Джун спустилась в зал, собираясь захватить сына по пути. Наверняка опять допоздна читает книги. И ведь не отучишь. — Вы правда похожи на нашего дядю Райто, — тихий задумчивый голос Исао заставил Джун резко остановится на середине лестницы. Она навострила уши, стараясь понять, с кем говорит ее сын. Да еще в такой час. — Более того — мы близнецы, — ответил кто-то со смутно знакомыми интонациями. И все внутри у Джун похолодело. — А где вы были? — деловым тоном поинтересовался мальчик, и она сразу представила, как он поправляет несуществующие очки, стараясь во всем подражать Рейджи. — У вашего деда. Помогал ему… во многом. Хотя моего желания никто не спрашивал. Джун медленно спустилась на последнюю ступеньку, откуда прекрасно было видно диван, на котором расположились Исао и… ну, конечно, Аято. Таита на руках матери замерла, старательно прислушиваясь и очаровательно морща носик от усердия. — Хорошо, — сын деловито кивнул, стряхнув невидимые пылинки с жилетки. — Кого позвать: маму или папу? Джун тщательно всматривалась в профиль повзрослевшего Аято, пытаясь понять, какого черта он тут забыл. Непривычно было видеть его еще более лохматым, не студенческой форме, а темных брюках и красно-черной куртке, накинутой поверх незастегнутой до конца рубашки. — Да не нужно звать, мелкий, мама вон уже давно возле лестницы топчется. Тут он повернулся, и их взгляды встретились. Аято жадно всматривался в ее лицо, изучая тело, скрытое только под шортами и легкой футболкой. Джун чувствовала себя раздетой и сбитой с толка. Потерянной. — Привет, — он хмыкнул, по-волчьи оттопырив верхнюю губу, вальяжно откинулся на спинку дивана, не сводя с нее такого знакомого плотоядного взгляда. Теперь Джун совсем не чувствовала себя вампиром. Как будто в прошлое вернулась. — С возвращением, — холодная рука обвила ее за талию, дыхание обожгло шею. Джун облегченно выдохнула, прижав к себе Таиту, будто прячась за ней. Но за спиной Шу, ее муж. Больше не о чем бояться. Она не одна перед Аято, он ничего ей не сделает. — О, вы ждали меня. Очаровательно, — выплюнул Аято, продолжая жутко улыбаться. Исао непонимающе смотрел на застывших родителей и новоявленного дядю и совершенно ничего не понимал. Дядя Рейджи учил перед тем, как действовать, анализировать ситуацию, но, видимо, он слишком мал, чтобы разобраться с этим. Шу развернул Джун лицом к себе, ласково погладил притихшую дочь по голове, взъерошив светлые волосы. Сыну он только кивнул, подзывая к себе. Улыбнулся им, своей семье. — Иди укладывай детей спать. С дядей Аято они наговорятся завтра, — Джун он погладил по щеке костяшками пальцев, будто стараясь успокоить. Аято, наблюдавший эту сцену, напрягся, ощерился в страшном оскале. Никто не знал, что ему пришлось пережить под строгим надзором отца. И никто так и не узнает, как он смог сбежать. Джун слабо кивнула, взяла сына за руку и направилась с детьми наверх, стараясь не забивать голову лишними мыслями. Днем она мучилась, отгоняя от себя образы повзрослевшей Таиты, которая крепко держит за руку Райто и убежденно говорит твердое «Да», но теперь все это кажется мелочью по сравнению с тем, что устроят два вампира, когда она уйдет. Джун вздохнула, понимая, что даже жизнь вампира ничем не отличается от человеческой. Утром будет виднее, они во всем разберутся, а пока она выполнит свой долг матери, уложит детей спать и станет дожидаться мужа в постели. Так она делала всегда. Теперь даже появление Аято не в силах что-либо изменить.