Кактус

Несколько дней пролетают как один, а затем проходит неделя, которая означает одно: финишная прямая. Оставшиеся семь дней студент должен готовиться к нескольким важным экзаменам, которые «выпустят» его на заочное обучение. Сейчас ДонХэ сидит в гостиной, обложившись учебниками. Он пытается вчитаться в жуткие учения философов, но не успевает и трех слов связать между собой, как квартиру начинают разрывать дикие биты рок–музыки. Это значит только то, что ХекДже проснулся. За прошедшую неделю парни практически не встречались, не потому что они избегали друг друга, а потому что младший учился весь день, приходил поздно вечером и обычно сталкивался с Хеком в дверях, когда тот спешил на работу. Почему–то мужчина решал все свои дела преимущественно ночью, что немного беспокоило шатена – ХекДже приезжал под утро, уставший, снимал черный лакированный шлем и, кинув его на тумбочку, стягивал мотоциклетную куртку, раскидывал ботинки и словно зомби направлялся к себе, попутно заглядывая на кухню. Там его неизменно ждала порция ужина, которую оставлял ДонХэ. Первые дни мужчина не понимал, зачем младший готовит для него. Он не просил его, а тот просто так брал и готовил! Для стриптизера это было, мягко говоря, удивительно и непривычно, он уже молчит о том, что находил свои разбросанные по дому вещи чистыми на сушилке, и главное - Хэ был настолько незаметен, словно тень. – Привет, моя малышка! – красноволосый плюхается на диван с разбегу. Как он не приземляется на учебники для ДонХэ загадка. Для Хэ вообще стало ясно, что легче понять, что происходит в бермудском треугольнике, чем разгадать головоломку с именем ХекДже. – Ну, чего это мы тут делаем? О, учения философов… Кис, ты у меня свихнулся, суббота, утро, он с книжками. Так, поднимай свою симпатичную попку и мы начнем свой день с завтрака! – Хек мчится на кухню, только сейчас студент понимает, что тот уже успел побывать в душе и по его телу стекают капельки воды. Одеваться он принципиально отказывается, поэтому единственное, что прикрывает наготу Хека - это шорты. – Мне готовиться надо и ты… – ДонХэ крепче обнимает книжку и прижимает её к груди, когда Хек заглядывает в гостиную и, расправляя плечи, разминает шею, направляясь к парню. Хэ почему–то сжимается, словно ожидая удара, но мужчина наклоняется к нему и, когда до их губ остается несколько сантиметров, томно шепчет, облизывая губы: – Тебе надо не готовиться, а готовить, детка. С твоими мозгами можно институт с закрытыми глазами закончить. Сегодня и завтра мы проводим выходные вместе, а сегодня ночью я возьму тебя… – ХекДже замолкает, видя, как студент краснеет. – Сегодня ночью, детка, я возьму тебя в свой клуб, как своего спутника. Сегодня надо все перепроверить, ведь вечером у меня открытие… Ты же не бросишь своего котика одного? – ДонХэ не успевает ничего ответить, как его закидывают на плечо и, шлепнув по попе, несут на кухню. – Хек! Ли ХекДже, ты… О, здравствуйте аджума… – шатен смущенно улыбается, глядя на бабушку Хека, а тот так и столбенеет на месте, думая, что поворачиваться с парнем, который висит у него на плече неудобно. – Мальчики? – пожилая женщина осматривает странного мужчину с красными волосами, а затем смотрит на шатена - тот дает ХекДже книжкой по попе и, наконец, его ставят на ноги. – ДонХэ, родной, неужели мой малыш не приехал? Хекки должен был вернуться неделю назад! – Доброе утро, аджума! – танцор поворачивается к старушке и у той чуть не падает сумка из рук, когда она понимает, что это тот самый её малыш Хекки, который слегка подрос и возмужал. – Ли ХекДже? Ли ХекДже, ты почему ходишь в таком виде?! Ты мне ДонХэ испортишь! А он порядочный мальчик! А ну бегом одеваться! – Не обращайте внимания, ХекДже–хен еще не успел одеться, он после душа. Да, хен? – Хэ поправляет влажную рубашку и нервно улыбается, чувствуя себя не в своей тарелке. Его аджума точно не знает, где и кем работает её внук, да что там говорить, если она увидела вместо своего малыша Хекки взрослого мужчину в полном рассвете сил? – Нет, я так хожу по дому, ДонХэ не против и мне нравится. Проходи, аджума, будешь завтракать? Я как раз нес Хэ готовить, – мужчина пристально смотрит на бабушку, а та резво направляется на кухню и начинает все рассматривать. За все время пребывания студента в квартирке ничего не изменилось, но она все равно осматривает каждый предмет мебели каждый раз, когда приходит и, довольная тем, что все на своих местах, успокаивается. – Ты вернулся в Сеул, родной? – женщина благодарно улыбается студенту, который делает ей чай, от завтрака она отказывается, а вот ХекДже делает милые глазки и с надеждой смотрит на младшего, прося накормить его. Готовить стриптизер совершенно не умеет, поэтому он и нес Хэ на кухню, чтобы тот сам поел и его накормил. – Думаю, да. Сейчас бизнес открываю и буду здесь, присматриваю квартиру, думаю обосноваться в центре, – шатен поджимает губы, не зная, радоваться ему или расстраиваться такой новости. Он и не думал, что старший захочет жить отдельно, что он хочет купить квартиру и съехать от него. «Хэ, не будь дураком. Он взрослый мужчина, который хорошо зарабатывает. Открывает свой клуб, и, конечно, он не будет жить в маленькой квартирке, в комнате, когда может позволить себе отдельное жилье. Тем более с его работой у него должно быть много знакомых, друзей. Ты ведь не хочешь, чтобы вечеринки и гулянки проходили у вас?», – внутренний голос Хэ пытается успокоить его, но получается это, откровенно говоря, плохо. – А что за бизнес? – аджума с гордостью рассматривает внука, но дает ему подзатыльник, когда ХекДже набрасывается на еду и начинает жевать, набив щеки, как хомяк. Неужели нельзя есть спокойно, а не строить из себя голодного волка? Студент до сих пор не понимает, как мужчина поддерживает идеальную форму, хотя ест он столько, что кажется, прокормить слоника легче, чем его. – Развлекательный. Клуб для молодежи открываю, – Хек не реагирует на замечания родственницы и продолжает есть, словно он делает это первый раз в жизни. ХекДже кивает на место рядом с собой и, когда ДонХэ присоединяется к завтраку вместе с ним, кладет голову на плечо шатена. – Хэ мой главный советчик, мы с ним отлично ладим! – Конечно, я же сексуальная капуста! – бубнит студент с набитым ртом, так, что его понимает только сосед, но как же его бесит, что этот мужчина даже и не думает стесняться! Красноволосый сразу довольно кивает, подтверждая, что прозвище студента ему нравится и он гордится тем, что он его придумал. – Так, Ли ХекДже! Я требую от тебя полного отчета о твоей жизни! Я столько тебя не видела! И ко мне вернулся не малыш Хекки, а взрослый мужчина, который молчит и набивает щеки, словно хомяк! Так, Хэ, не корми его больше, пока он ничего мне не расскажет! – смеясь, заявляет женщина и качает головой, глядя подростка, тот незаметно кивает и смотрит на соседа: – Ну, рассказывай. Где и что ты делаешь. – Думаешь, слабо? Малышка, ты мало меня знаешь. Мне на чужое мнение плевать, кстати… Когда у тебя соус на губах - это выглядит сексуально, – ДонХэ давится бутербродом и его щеки краснеют. Аджума приподнимает бровь и в её сознание закрадывается мысль: кажется, тут что–то не так. – ХекДже… – Я работаю танцором, сейчас перебрался в Сеул, открываю свой клуб и хочу, чтобы ДонХэ работал со мной, – мужчина снова кладет голову на плечо шатена и, откусив бутерброд, довольно облизывает губы, жуя. – Танцором? Ты осуществил свою давнюю мечту? Я горжусь тобой, мой мальчик! Хэ, а как же ты будешь совмещать учебу и работу в клубе? Это ведь ночное заведение, днем тебе надо быть на учебе, а ночью быть там, с ХекДже, – студенту всегда казалось, что его аджума чересчур веселая, современно мыслящая, но он никак не думал, что она спокойно воспримет новость о том, что её внук работает танцором в клубе, открывает свое дело, ищет себе квартиру, и главное: ходит по дому практически без одежды... – Я хочу перейти на заочное обучение, как раз сегодня собирался готовиться сутки напролет, но с вашим внуком легче согласиться, чем сопротивляться. Теперь он делает легче: если я против, сопротивляюсь или закрываюсь где–нибудь от него, он просто закидывает меня на плечо и несет в другую комнату или на улицу. Вот вы представляете, какая это наглость?! – ДонХэ жестикулирует, а аджума улыбается и, прикрыв рот ладонью, кашляет, тактично спрашивая: – ХекДже, ты решил поухаживать за малышом Хэ? – младший Ли снова давится чаем, глядя на женщину огромными глазами, а сам Хек на её вопрос довольно улыбается и кивает головой, заботливо стуча ладонью по спине парня. – Он у меня впечатлительный очень, смущается, краснеет. О, когда увидел меня без рубашки, я думал, в обморок шлепнется! Ты только не говори отцу, что я тут. Ему это ненужно знать, КюХен в курсе, а остальное… Мне хватает тебя и мелкого, ладно? – аджума с сожалением смотрит на внука, вспоминая, как прошло расставание тогда еще подростка Хека, который сбежал из дома совсем еще несмышленым созданием и сейчас вернулся совсем другим человеком. – Конечно, я не буду говорить, если ты не хочешь. Я вообще просто приехала в город, чтобы посетить лекцию по кактусам, вот и решила заскочить к вам. Мне уже пора, так что я оставляю вас наедине, и ХекДже, не смущай ДонХэ своими пошлыми комплиментами, он у меня еще маленький! У вас разница в десять лет практически, так что не забудь про цветы и подарки! – аджума дает наставления внуку и, выпив чашку чая, быстро удаляется из квартиры, словно её тут и не было. ХекДже закрывает за ней дверь и видит ошарашенное лицо студента, который все еще не может прийти в себя: его аджума сватает его стриптизеру в пару. И с чего он привязался к профессии мужчины? Ну, танцует и чего? Он тоже хорошо танцует, просто не раздевается перед всеми... – Ты теперь меня еще и позоришь перед людьми! Она с моим отцом и матерью общается и, если в разговоре случайно всплывет, что ты ко мне клеишься и они мне позвонят с вопросом, с кем я сплю? Я точно прибью тебя или… Или слабительное в еду подсыплю! – студент зажмуривается и качает головой, пытаясь успокоиться. Он очень волнуется за родителей, тем более они уже в возрасте и волновать их заявлением, что сын гей и спит со взрослым мужчиной не к чему. – Она ничего никому не скажет, ты плохо знаешь мою бабушку, кстати, малыш, это просто великолепно! Ты у меня маленький повар оказывается! – красноволосый доедает свою порцию, не замечая, как младший мчится к телефону, а затем начинает судорожно собираться, запихивает вещи в спортивную сумку, сносит его шлем с тумбочки и, помахав ладошкой, выносится за дверь. – Так, ты куда? У нас ведь совместные выходные! – ХекДже крайне недоволен таким расположением вещей, он сегодня собирался как минимум соблазнить Хэ в своем клубе, а не носиться за ним по всему городу. ДонХэ мчится на автобус, говоря с другом по телефону, пытается объяснить, что он просто забыл про игру и что сейчас он уже приедет, успеет до этого чертового матча и все будет хорошо. Перед студентом тормозит машина и, когда он видит вратаря их команды за рулем, облегченно выдыхает. – Чонун! Господи, слава Богу, ты тут! Мне Канин голову оторвет, когда мы появимся на поле! – шатен не успевает забраться на сиденье и захлопнуть дверцу, как авто срывается с места, а Чонун начинает что–то тараторить, объясняя новую стратегию. Пока Хэ переодевается на заднем сиденье, брюнет успевает вести машину, отвечать на звонок разъяренного капитана и проклинать все на свете. Он, как и Хэ, совершенно забыли, что сегодня у них игра. – Канин сегодня вообще дерганый, ты знаешь, что у него куратор на потоке меняется? Его старостой хотят сделать и свешивают всю работу, а тот… Черт! – Чонун чуть не въезжает в «зад» дорогущей иномарки, но, успев затормозить, предотвращает ДТП. Только через минуту он понимает, что это Кадиллак директора их института. – Бегом! – ДонХэ с сумкой вылезает из машины, уже в форме, и парни мчатся на поле, получают подзатыльники от капитана и, когда начинается приветственная речь директора института, Хэ успевает снять очки и спрятать их в сумку. Никто не знает, что парень носит аксессуар только из–за красоты, со зрением у него никогда не было проблем, а очки ему нравятся, кто бы что не говорил. Игра начинается через пару минут. Хэ, как главный нападающий, сразу задает темп для ребят и трибуны взрываются криками, когда шатен забивает гол на первой минуте игры. Это сразу списывают на волнение соперников, шепчутся, что они просто были не готовы, только тренер команды улыбается и качает головой. Матч проходит напряженно, потому что соперники словно «просыпаются» и Чонун уже не знает, как удержать поток ударов, которые постоянно летят в его сторону, но брюнет справляется – счет все так же 1:0. Но это продолжается недолго, всего пара минут до конца первого тайма, и противники забивают гол 1:1. В перерыве ДонХэ идет с ребятами к скамейкам, берет бутылку воды и, вытирая пот с лица, замечает красную макушку на трибунах. Из–за палящего солнца кажется, что это только мираж, но, прищурившись и вытерев пот со лба, Хэ понимает, что Ли ХекДже не мираж. Он, развалившись в кресле, привлекает к себе внимание фанатов даже больше, чем это делает команда! Да что там, вся игра не удостаивается таких девичьих возгласов и томных вздохов, как мотоциклист, который не сводит взгляда с шатена. Хек потирает пальцем переносицу, намекая на очки студента, тот залпом допивает бутылку воды и, показав старшему язык, снова выходит на поле. – Держите оборону! – кричит тренер и кивает Хэ, чтобы тот уже начинал действовать. Второй нападающий ХанГен смотрит на напарника и, показав странные жесты пальцами, выпрямляется, прогулочным шагом направляясь к своим собственным воротам. Соперники ничего не понимают, смотрят на блондина, затем на шатена, но Ханни продолжает прогуливаться по полю, а в это время проворный ДонХэ обходит всю команду. Когда соперники понимают, что это просто уловка, все бросаются к шатену, собираясь просто задавить его массой, но благо, команда понимает, что нападающего надо спасать, мчатся к Хэ. Тренеры команд в ужасе осматриваются – этот прием выходит за рамки правил, но судья не предпринимает никаких действий. Звучит сигнал, что забит еще один гол, а затем над полем разносится свист – матч окончен. Трибуны гудят, болельщики смотрят на игроков и не понимают, что происходит, только когда соперники расходятся, цифры на табло изменяются, высвечивала красными неонами цифры: 2 –1 в пользу команды ДонХэ. Фанатки начинают кричать, группа поддержки мчится обнимать своих футболистов, но уставшие ребята только улыбаются и просят дать пару минут передохнуть. У них давно не было такого достойного противника, сейчас они выжаты как лимоны. – Вау, какие у нас поклонники… – бормочет ХанГен, глядя на ХекДже, который ленивым шагом спускается с трибуны и, подмигнув стайке девушек, заставляет их трепетать от восторга. – Ага, только без юбки и помпонов в группу поддержки не возьмут, – парирует Хэ, вытирая шею полотенцем. То, что Хек проследил за ним, даже догадываться не нужно, раз он здесь, значит, сбежать ему не удалось. – Это было красиво, в жизни бы не подумал, что ты умеешь бегать с такой скоростью, – слегка ошарашенно говорит красноволосый, невольно делая комплимент студенту. Сейчас кажется, что это первый раз, когда стриптезер поражен в такой степени. Раньше он шокировал ДонХэ, а сейчас это просто выходит за рамки его понимания. Образ ботаника, милого мальчика–ангелочка никак не вяжется с образом красивого и сильного спортсмена, которого он только что увидел. Словно это два разных человека. – Это что, бегает он у нас быстро, вы не видели, как этот парень танцует, вот это по настоящему круто! Он в школе все призы на конкурсах брал, даже в Пекин со своей танцевальной командой ездил! – гордо заявляет Чонун, потрепав друга по голове. – Ты путаешь малыша Хэ с другим парнем, – уверенно заявляет ХекДже, но, переведя взгляд на шатена, понимает, что это правда – тот немного покраснел и, отводя глаза, продолжает пить воду. – Ты завоевывал призовые места на конкурсах? – Нет, не завоевывал. Он просто забирал все золото, которое было на соревнованиях, правда, сейчас его не уговорить даже на один танец, упирается всеми четырьмя лапами, – хохочет Чонун и, кинув в друга полотенце, идет к тренеру, оставляя ребят одних. За спиной красноволосого все так же собираются девушки, они с восторгом рассматривают мужчину, которого видят впервые. – Значит, ты танцуешь, играешь в футбол и носишь очки просто так. Чего я еще о тебе не знаю, малыш? Знаешь, меня уже давно так не шокировали, как сегодня. Мне казалось, что под нелепой одеждой тощая несуразная фигурка, но никак не… – ХекДже снова критично осматривает студента и облизывается. – Ну, никак не такое тело… – Вау, какие у нас теперь фанаты… – один из защитников из команды ДонХэ с интересом рассматривает ХекДже, оценивая его точно так же, как это секунду назад делал Хек с Хэ. – Кай, если хочешь, забирай его, думаю, он будет не против поужинать с тобой, или сходить куда–нибудь… А может он еще… – Я буду против, потому что ты сегодня вечером ужинаешь со мной, а потом мы идем в мой клуб. Мне ведь всем надо показать своего мальчика, кстати, малыш, жду тебя на парковке, я вроде опять свой байк препарковал в неположенном месте, – подмигнув, Хек разворачивается и идет к стоянке, оставляя ошарашенных студентов одних, но, взмахнув рукой, словно дав себе в лоб, вспоминает что–то. Красноволосый возвращается и, подойдя к ДонХэ, осторожно целует его в щеку. – С победой, малыш. Теперь ХекДже точно уходит, оставляя ДонХэ одного на растерзание своей команды: теперь он сутками будет отвечать, что это за мужчина, почему они ужинают вместе, почему он его целует и в какой клуб они собрались, чтобы предстать там парой! – Я прибью его… – жутко красный Хэ быстро исчезает с поля, схватив спортивную сумку. Чонун догоняет его у ворот. Шатен уже хочет сказать, что все это ложь, но брюнет протягивает ему очки, которые обронил младший, потрепав его по волосам. – Спасибо, я хотел сказать, что этот парень… – Это твоя жизнь, ты не перед кем не обязан оправдываться, – напоминает старший и, обняв своего старого друга на прощание, идет в раздевалку переодеваться. – Спасибо, – тихо шепчет студент вслед и вздрагивает, когда перед ним тормозит черный лакированный байк с мотоциклистом. ХекДже протягивает младшему шлем и кивает на место позади себя. Быстро закрепив спортивную сумку, он ждет, когда Хэ наденет шлем, но тот упрямится и явно не хочет никуда ехать. Хек поднимает стекло шлема и улыбается. – Не обижайся, мне надоели эти гадости за спиной, перешептывания. Теперь все знают, что у тебя есть взрослый мужчина и ты далеко не аутсайдер, хотя с твоей репутацией, думаю, что эта слава тебя обошла. Давай, малыш, залезай, мы прямо сейчас рванем в клуб, там приведешь себя в порядок, у меня есть душ, нас накормят, и ты будешь готов к всяким неожиданным ситуациям. Котенок, не дуй губки, я жду, ну, шевели попой! – ХекДже поправляет мотоциклетную куртку и ДонХэ ничего не остается, как сесть позади стриптизера. Ключи у него все равно в спортивной сумке, и домой он не попадет без них. Надев шлем, Хэ крепче прижимается к старшему и вздрагивает, когда мотоцикл срывается с места, буквально взревев под напором ХекДже. «Да, сегодня будет веселый день и веселая ночь. Мало того, что он тащит меня в клуб, не оставляя и шанса на отход, так еще и целует при всех. Ну, это если не считать, что его бабушка знает о наших «отношениях»… Вот как можно быть таким наглым и делать все, что угодно? Объясните мне?!», – ДонХэ не замечает, как они добираются до клуба и, взглянув на вывеску увеселительного заведения, понимает, что сейчас это может стать девизом его жизни. Над входом весит ярко–красная неоновая вывеска: «Проклятый рай».