Кактус

– А где ХекДже и ДонХэ? Я потерял их, – возмущается Генри, пробегая мимо Хичоля, тот сидит рядом с нападающим команды футболистов и мило улыбается ему, но молчаливый китаец с опаской поглядывает на мужчину и никак не идет на контакт. ХанГен, конечно, мог бы сказать, что тот ему нравится, но костюмер уже три раза пытался споить его коктейлями, в которых «немножко» превышена дозировка алкоголя, поэтому решил, что молчать - лучше всего. – Не знаю, я их не видел, – Хи пожимает плечами и, все же умудрившись поцеловать блондина в щеку, поднимается с дивана, решив, что на сегодня флирта ему достаточно – с Шивоном они разошлись пару дней назад и пускаться во все тяжкие он пока не готов. Быстро отсканировав весь клуб профессиональным взглядом, Хичоль довольно улыбается, видя, что сейчас начали собираться более состоятельные клиенты. Дамочки уже исчезли, как и слащавые мальчики, теперь осталась только «серьезная» публика. Теперь можно заработать нормальные деньги, а не танцевать в «холостую». – Нам поставщики звонили, завтра привезут декорации, по факсу копию договора прислали, а я ХекДже найти не могу. Ему надо посмотреть его и сказать, что не устраивает, чтобы к завтрашнему дню они все исправили, – Генри топает ногой и складывает руки на груди. Он уже оббегал весь клуб и нигде не может найти босса. Его мотоцикл стоит на месте, шлемы лежат за кулисами, а это значит, что он не покидал здания. – Я найду его, а ты… – думая, чем занять неугомонное создание, костюмер ищет взглядом Чжоу Ми, но, не найдя китайца, кивает младшему на барную стойку, удаляется, крикнув: – С тебя коктейли для нашей футбольной команды, малыш! – Генри сразу оказывается за стойкой и начинает копаться в меню, думая, чтобы ему приготовить. – Не дергайся, пожалуйста, – СонМин гримирует Чонсу для второго танца. Стриптизер рьяно рвется в бой и не желает сидеть на месте, не обращая внимания на боль в ноге. – Так, смотри наверх… – Хичоль незаметно подходит к блондину со спины, но тут же получает от него, когда заглядывается на его работу. – Сколько раз просить не смотреть под руку?! Сядь рядом, а не стой за спиной! – Ты Хека не видел? – усаживаясь рядом с Чонсу, Хи надувает губы. – Там ему бумаги прислали какие–то, я найти его не могу. – Не знаю, после того, как Хэ запретил ему танцевать, я их не видел больше. У нашего администратора спроси, он у нас вездесущий… козел, – мило улыбается блондин, спиной чувствуя, что КюХен только что зашел в гримерную и прекрасно слышал его. – У нас уже живность в клубе появилась? – посмеивается костюмер. – Кю, где братец? – Не знаю, я свечку не держал после танца, поищи где–нибудь в… Ну, не знаю, кладовка, балкон, а может в какой–нибудь из комнат на нашем этаже, кстати, СонМин… – администратор тихо подходит сзади и уже тянется к рукам блондина, но ему в лицо летит спонж с пудрой и парень опять чихает от этой чертовой штуки. – Придурок! – Иди от сюда, «гордость» нашего заведения. Это моя обитель, тебе сюда вообще вход воспрещен! – Я, вообще–то, администратор! – А я, вообще–то, гример! КюХен уже не знает, как переспорить этого блондина. Он находит отмазки и колкие слова на все его выпады. Чтобы не говорил шатен, Мин все переворачивает вверх ногами и выставляет его полным идиотом. Да, он его сильно обидел, придя в первый раз в клуб и знакомясь с ребятами, высказался о непрофессионализме гримера, заявив: «Дети мелками на асфальте лучше рисуют, чем ты гримируешь». Шивон сразу сказал, что он нажил себе врага и хороших отношений с СонМином ему не видать, да он и сам понял, когда ему на голову вылили бутылку виски и, развернувшись, изящной походкой покинули зал. А потом, когда они практически помирились, КюХена кто–то дернул за язык и он попросил станцевать для него, за что снова получил. Правда, на этот раз он был не только мокрым, но и липким… С той самой минуты он ненавидит апельсиновый сок. – СонМин, слушай, я виноват был, тогда глупость сказал, ну не понравилось мне, как ты гримируешь, действительно ведь отвратно, ты словно ребенок с кисточкой! – Хичоль приподнимает бровь, вопросительно глядя на гримера, Мин молча продолжает работать, а когда Кю еще что–то хочет сказать, гаркает на него: – Пошел вон из моей гримерки! – Ну, если не красиво… – Для тебя красивая шахматная доска, а все остальное, что больше двух цветов, для тебя неприемлемо! Выметайся от сюда и чтобы я не видел тебя здесь! – блондин заканчивает грим, и Чонсу поднимается со своего места, осматривает себя в зеркале и довольный уходит. Возможно, у КюХена и в правду проблемы со вкусом, он не понимает, где красиво, а где не очень, Хичоль предупреждал его, что лучше молчать, но парень от природы не умеет держать язык за зубами. – Посмотри, чтобы он не ползал по моим вещам, – просит Мин и выходит из комнаты, оставляя ребят одних. – Ты если подкатываешь, то хоть комплименты научился бы делать, компьютерный червь. Между прочим, у нас СонМина уже несколько раз предлагали перекупить, только бы он в другом месте работал, – Хи вздыхает и разглядывает всякие баночки, которые стоят на столе у гримера, он сам начинает копаться в них, не замечая, как в гримерке вновь появляется Мин. – Я тебе по рукам дам, ушли от сюда все! – выгоняя ребят, гример закрывается в своей комнатке и начинает собирать все свои баночки и коробочки – большинство из них ему сегодня больше не понадобятся. – Он злой такой… – С тобой и не таким станешь. Если нравится - ухаживать начинай, а не гадости говори, дурак, – давая наставления, Хичоль идет искать ХекДже дальше, попутно кидая Реуку полотенце, который только что спустился со сцены и сразу начинает смотреть график, прикидывая, сколько у него есть времени до следующего выхода. – Хека не видел? – парень качает головой, даже не слушая старшего, а поняв смысл слов, удивленно смотрит на костюмера. – Так они с Хэ на балкон пошли, уже час как сидят там. Неужели еще не вернулись? – На балконе? Второй час? Они что, крестиком там вышивают? – С нашим ХекДже? Камасутру читают! – смеется танцор, направляясь в гримерку. – Мин, у меня через полчаса еще один выход! Костюмер разворачивается и, протискиваясь между танцорами и персоналом, выходит в зал и быстро поднимается по лестнице на второй этаж, направляясь на балкон. Хи встречает Кибома, который уже отработал и, выйдя из душа, направляется в свою комнату. Мужчина проходит дальше и, выглядывая на балкон, пытается разглядеть странный силуэт, который освещают ночные фонари. Но видно ему плохо из–за неудачного расположения здания. Только высунувшись из–за дверей на максимальное расстояние, он понимает, что странное «создание» - это ДонХэ, сидящий на перилах балкона, между его ног стоит ХекДже и, прижимая шатена к себе за талию, жадно целует припухшие губы. Хэ обнимает мужчину за шею и, запуская прохладные ладони под воротник черной рубашки, обхватывает его бедра ногами, ХекДже отрывается на секунду от теплых губ и проводит по ним язычком. – Губошлеп ты у меня… – тихо смеется красноволосый, осторожно всасывая нижнюю губу младшего, посасывая её. – М… – ХекДже, я завтра разговаривать не смогу, – смущенно бормочет шатен, прикладывая к своим губам холодные пальцы. – Это ты виноват, расцеловался мне тут… Вот как я завтра на работу пойду? – Спустишься со второго этажа и все, уже пришел, – смеется Хек, но, видя недоуменный взгляд ДонХэ, неуверенно спрашивает: – Или мне отвозить тебя домой? – Я думал, да… – Хэ потирается носом о щеку мужчины и осторожно целует его, запускает ледяные ладошки под подол рубашки, отчего стриптизер подпрыгивает. – Ты замерз что ли? Чего не сказал-то? – старший подхватывает младшего за попу и несет в помещение, сталкиваясь с Хичолем у дверей. – А ты что тут забыл? Снова проходил мимо? – ДонХэ краснеет, понимая, что их видели, и, выкручиваясь из объятий Хека, встает на ноги. Он еще не готов признаться всем, что между ними что–то есть. Да и после сегодняшнего он не знает, что будет дальше. Один раз он не выпустил ХекДже на сцену, а дальше? Завтра будет новый рабочий день и стриптиза никто не отменял. – Мы вас потеряли, голубки. Тебе документы пришли по факсу, глянь их, это первоначальный вариант. – А электронной почты у меня нет, да? – ХекДже обнимает ДонХэ за талию, не желая отпускать от себя. Мужчина зарывается носом в шею подростка, но поцеловать сладкую кожу ему не дают - Хэ сжимается и прячется от любопытного взгляда Хичоля. – Я попозже посмотрю, сейчас покажу ДонХэ его комнату и… Вуки? – Какой Вуки? Причем тут Реук? – Хек смотрит куда–то за спину костюмера, а когда тот поворачивается, видит, что стриптизер заталкивает в свою комнату какого–то брюнета. – Я же говорил, что он Чонуну понравился, – мило улыбается ХекДже, но тут же получает подзатыльник от Хэ. – Эй, кис, ну что такое? – Ты обещал не совращать моих друзей! Чего Реук руки распускает?! – шатен складывает руки на груди, возмущенно глядя на мотоциклиста. – И почему они сюда пришли? Приват танцы в VIP–комнатах… – голос Хэ становится все тише, когда он понимает, что танцем там дело не ограничится. Его щеки сразу краснеют и он отворачивается от ХекДже, который тихо смеется, закрывая рот кулаком. – Давно он к себе мальчиков не приводил, – кажется, что Хичоль рад за всех на свете. Он тискает студента за щеку и мчится вниз, как предполагает ХекДже - к ХанГену. – Малыш, не расстраивайся. Они взрослые мальчики, сами разберутся, вот я же сам с тобой кручусь и получаю от тебя тумаки, – красноволосый обнимает ДонХэ со спины. – Малышка, ну чего ты? Не злись, я обещаю тебе, я говорил с ребятами, никто из них твоих парней не совращал, поверь, сейчас начали они. Я обещал ведь, что не будет пошлятины. Нет, конечно, пошлятина была, когда они танцевали, но без этого никуда… – ХекДже мило улыбается и целует злого Хэ в носик. – Я клянусь, мои в постель не затаскивают. Веришь? – Точно–точно? – наивно и с такой доверчивостью спрашивает шатен, что старший понимает: врать этому парню нет смысла. Ему стоит сделать такую милую мордашку и он готов открыть все свои карты, выдать все секреты и еще рассказать чужие. – Точно, единственный, кого не остановить - это Хичоль, но мне кажется, что у вас ХанГен принципиальный и ему сегодня ничего не светит, – успокаивая шатена, танцор целует его в шею, с надеждой спрашивая: – Может, хочешь остаться на ночь тут? – продолжая ласкать кожу губами и, осторожно кусая за ушко, мужчина чувствует, что младший уже согласен и поэтому идет ва–банк. – В моей постели. Парень сразу приходит в себя от поцелуев и становится серьезным. Накрыв ладони мужчины своими, он сжимает холодными пальцами его руки и тихо спрашивает: – Хочу как сегодня утром… Чтобы проснуться рядом с тобой и было так же тепло и спокойно. Я понимаю, ты сейчас настроен на другое и хочешь секса, но у нас не такие отношения, мы даже не встречаемся еще нормально. И, возможно, у нас даже ничего не получится, а я пересплю с тобой, а потом буду думать, что просто соблазнился тобой. А я ведь у тебя не первый мальчик, тем более ты меня стар… – ХекДже закрывает рот ДонХэ поцелуем, когда ему надоедает слушать эту неуверенную болтовню. Он чувствует, как младший дрожит и, решая заставить его вздрагивать от наслаждения, начинает осторожно вылизывать его ротик языком. Шатену становится не по себе, когда возбуждение снова начинает захватывать его сознание, и он уже готов сказать, что готов сделать все, только бы это не прекращалось, но к счастью, Хек контролирует процесс, хоть и с большим трудом, поэтому, оторвавшись от младшего, тихо шепчет: – Мы будем просто спать рядом… Только перед этим мне надо в ванну, иначе может случиться непоправимое и я займусь с тобой сексом где–нибудь на ближайшей тумбочке или просто прижму к стене, – мужчина отходит от студента, виновато потирая шею, и отводит взгляд, тяжело выдыхая. Они больше часа целовались на балконе, а сейчас, когда он прижался бедрами к попе Хэ, организм начал требовать свое… – Ты первый, кто так реагирует на меня. Раньше на ботаника в очках никто даже не смотрел, а тут ты, – ДонХэ поджимает губы и незаметно улыбается. ХекДже уже хочет ответить ему, но его прерывают стоны из комнаты Реука и он быстро направляется в свою комнату, а затем прямо в одежде встает под ледяной душ, шумно втягивая воздух. «Вот чем я думал, когда решил притащить сюда всю футбольную команду? Теперь всю ночь слушать стоны, если сейчас еще и их капитан нашего Чонсу притащит наверх, я точно вызову завтра мастеров и сделаю звукоизоляцию в своей спальне! Да это же невозможно!», – Хек выходит из ванной, возбуждение медленно стихает. Он берет полотенце и, вытираясь, поворачивается к кровати. «Черт, снова надо в ледяной душ, кажется…», – мужчина встречается взглядом с ДонХэ, который успел переодеться в его футболку, которая ему слишком большая, после чего уселся на кровать, дожидаясь ХекДже. Он оттягивает белую ткань, прикрывая пах, и смущенно улыбается, поджимая под себя ноги. Хек отворачивается, продолжая вытираться, только теперь прикладывая к этому больше сил. – Детка, залезь под одеяло, пожалуйста, – просит мужчина. – Хек… Ты давно в этом бизнесе, а на меня реагируешь, словно в первый раз парня видишь в таком виде, – тихо смеется младший, а ХекДже кивает и быстро начинает раздеваться, он слышит только тихо: – Ой, – мужчина снимает нижнее белье и, повернув голову к кровати, тихо смеется – Хэ спрятался под одеялом с головой, только чтобы не увидеть его без одежды. – Кто бы говорил! На обнаженного мужчину стесняемся смотреть, – посмеивается ХекДже и, надев чистые боксеры, залезает в кровать, сразу понимая, что на балконе они пересидели – легче обнять сосульку, чем ДонХэ сейчас. Младший от холода даже зубами стучит, что уж там говорить про то, как он пытается согреться, ерзая туда–сюда под одеялом. – Согрей меня, я замерз совсем... – Хэ выглядывает из–за одеяла, снова красный как рак и, двигаясь к ХекДже, тихо спрашивает: – А ты чего без футболки? У тебя нет пижамы? Я подарю тебе на какой–нибудь праздник, – шатен укладывается в нескольких сантиметрах от мужчины, так и не осмелившись прижаться к горячей коже. – Ребенок, я не сплю в пижамах, я обычно вообще обнаженным сплю, это ради тебя надел белье, чтобы ты у меня тут с сердечным приступом не слег. Иди сюда, сосулька, буду греть тебя, – стриптизер укладывает студента на себя и тот удобно устраивается на его груди, сразу накрывая их одеялом. Хек тихо смеется, чувствуя, что от того, как закутался Хэ, ему тяжело дышать, но, решая не нарушать великолепие момента, он обнимает шатена за талию и тихо спрашивает: – А поцеловать кота на ночь? – А кот себя вел плохо, хвостом перед кошками крутил, так что сегодня мышка не целует его, – парирует ДонХэ, улыбаясь. Он смотрит в окно, слушая сердцебиение ХекДже, которое кажется ему слишком быстрым, словно он только что пробежал несколько километров. – Чтобы кот не ушел гулять, его надо регулярно целовать, – противится красноволосый и тихо урчит, потираясь носом о темную макушку. – Мышка… Я тебя сейчас как съем… – Я не вкусный, ты подавишься! – смеясь, ДонХэ приподнимается на руках и чмокает мужчину в губы. – Хек… – шепчет шатен, решая применить прием стриптизера – когда они целуются, соображают плохо. – А давай ты не будешь танцевать стриптиз? ХекДже тянется за желанными губами, пытается углубить поцелуй и, поймав младшего, подминает его под себя, впиваясь в сладкие губы, удобно устраиваясь на нем сверху. Шатен еще пытается здраво мыслить, но настойчивые руки, ласкающие его бедра и талию, отвлекают его от всего и он забывается в желанных объятиях. Хек тянется вниз, чтобы забраться под футболку младшего, но, когда чувствует, что тот ему не отвечает на поцелуй, отрывается и, приподнявшись, не знает что делать. То ли умиляться, то ли смеяться. ДонХэ просто заснул в его объятиях, он все так же цепляется за его плечи, а когда ХекДже ложится на подушку, прижимает его к себе за шею, закидывает ногу на бедра и тихо посапывает. – Мое мелкое чудо… «Как ему ответить на этот вопрос? Сделать так, чтобы он не расстраивался и при этом продолжать танцевать? Хотя, если сравнивать то, что было сегодня и раньше… Когда ты плакал - это затмило все. Зрителей, музыку, возбуждение, азарт и пошлость. Я хотел только к тебе. Да что там, я хотел одного тебя, не только физически, но и морально. Прижать к себе и пообещать, что больше ты не будешь плакать. А сейчас, когда, вроде, ситуация устаканилась, тысяча вопросов вновь возникают в моей голове. И главный из них: что делать дальше с работой?»