Кактус

ДонХэ с самого утра понял, что день будет напряженным: был понедельник, а значит, клуб не работал. Весь день он должен быть со своими родными, а заодно и с родителями ХекДже, который, кстати, уже с самого раннего утра оставил его одного в постели, как это окрестил Хэ: «он меня бросил тут одного под теплым одеялом». Студент быстро принял душ, оделся и помчался на поиски любимого, но, сразу выйдя из спальни, понял, что что–то не так. Пахло лекарствами. Сиропом от кашля и какими–то травами, было немного противно и как–то… Хэ не знает почему, но стало зябко от всего этого. Словно он предчувствовал, что сейчас будет что–то плохое. – Великолепно… – из комнаты Генри вышел злой Чжоу Ми, он держал в руках аптечку, а его лицо было одного цвета с волосами – бардового. – Что–то случилось? – Хэ осторожно подошел к бармену, который, остановившись у массивного деревянного шкафа, пытался убрать коробку с лекарствами на самую верхнюю полку, но даже с его ростом это не получалось. – Все отлично, – огрызнулся Ми, не отрываясь от своего занятия. – А зачем тебе лекарства? – любопытство всегда не давало ДонХэ жить спокойно. – Наша малолетка заболела, – почему–то злобно пришел рыжий и разгневанно посмотрел на младшего. – Еще вопросы? – Генри болеет? А почему ты тогда лекарства убираешь? Ты не будешь его лечить? – немного не понимает шатен. «Как-то странно, они хорошие друзья, Ми заботится о Генри, как о родном брате, а тут он заболевает и тот не будет его лечить? И почему сегодня старший такой злой? Может, Генри снова руки распускал? Или еще хуже, ляпнул что–то не впопад…» – мысли ДонХэ обрывает все тот же злой парень, который, швырнув коробку с лекарствами на первую попавшуюся полку, хлопает дверцами, злобно цедя: – А пусть его парень и занимается этим. Чжоу Ми быстро идет вниз, только сейчас ДонХэ замечает, что он не в строгом костюме, а в джинсовом комбинезоне и майке, такой домашний, даже кажется, что он стал как–то ближе, роднее. Генри выходит из комнаты и, хмурясь, смотрит на шатена, поджав губы: – Извини его. Видно, мозги в баре проспиртовались уже, вот и орет на всех, – снова заступаясь за Ми, стриптизер виновато улыбается и чешет затылок, улыбаясь своей детской, такой теплой и очаровательной улыбкой, которая есть только у него. Хэ осматривает парня, тот бледный, одет в несколько кофт, джинсы, теплые носки, он что–то говорит про то, что его лихорадит и отводит глаза, зная, как паршиво сейчас смотрится эта ситуация. – У тебя есть парень? – тихо спрашивает ДонХэ, он не ожидал такого поворота событий, ведь Генри уже давно влюблен в Чжоу Ми, но тот видит в нем только ребенка, младшего брата, которого можно хвалить, ругать, позволять ему мелкие шалости, но никак не любить как мужчину. – Да, уже есть, – тихо чихая, Генри потирает щеку кулаком. – Идем вниз, там уже завтракают все. Хэ любил эти утренние посиделки, хотя их трудно было назвать такими, потому что в клубе все любили поспать и просыпались обитатели «рая» только часам к двум дня. Студент идет с Генри вниз, тихо спрашивая его по пути: – Ты… устал ждать, да? – танцор устало и замучено кивает, шатену кажется, что ему сейчас плевать на все. Такой бледный, какой–то несуразный в этой одежде, совсем не тот сияющий довольный всем парень, который носится по клубу, обыгрывает хенов в покер и помогает Ми в баре. – Я решил отпустить и забыть, я ждал четыре года, больше не хочу, – уже на последних ступеньках, Генри смотрит на ДонХэ и тихо говорит ему: – Не повторяй моих ошибок, у тебя все не так будет. Если веришь, не заставляй его мучиться и ждать. Шатен на секунду тормозит, немного отставая от танцора, и почему–то в душе просыпается злость на Чжоу Ми. «Это их отношения, не лезь», – вторит внутренний голос, но злость, обзаведясь своим голосом, словно шипит на ухо: – «С какого черта тогда Ми орет на него и носится по клубу злой, как черт? Не нравится, что потерял воздыхателя? Хочется подойти и заехать ему по роже за такой эгоизм!» – Доброе утро… – крепкие руки обвивают талию ДонХэ, и он чувствует теплые губы на шее, затем поцелуй и ласковые поглаживания ладоней. – Как спалось? – Под утро, когда ты исчез из постели, было плохо, – Хэ поворачивает голову к старшему, он пытается говорить спокойно, сдерживается, но, все равно сжав кулаки до побелевших костяшек, топает ногой, злобно рыча: – Зачем Ми так с Генри?! Он ему не нужен, а теперь, когда у того пара, он даже лечить его не хочет! Причем о том, что ему плохо, никому не сказал, есть люди, которые помимо него смогут позаботиться о Генри! – Успокойся, – настоятельно просит Хек и целует возлюбленного в висок. – Не вмешивайся в их личную жизнь, мы все живем под одной крышей, мы семья, но когда такие чувства вспыхивают, это… – Генри четыре года влюблен в него! – этого ХекДже не знал, и, кажется, данная информация повергает его в легкий шок. Он не знает, что ответить ДонХэ, потому что не понимает, как столько времени можно терпеть и ждать. – Это личные отношения каждого, а Генри… Он всегда был свободолюбив, у него были любовники, но… – Сейчас у него появился парень и Ми разносит все вокруг. С его стороны это предательство, нож в спину, если не любишь, так поддержи, скажи, что все будет хорошо, дай совет, но не отказывайся вот так просто! Он потерял воздыхателя и тут решил, что теперь можно даже не заботиться о нем! Хотя он столько раз говорил, что Генри ему как брат! – Эй-эй, котенок, все, тише, – ХекДже подхватывает любимого под попу и, усадив на свою талию, чмокает в губы. – В наши отношения ребята не вмешивались, ну, не считая их проказ с тем моим выходом на сцену и с твоим выходом на сцену и потом с нашим… – красноволосый хмурится, понимая, что его друзья не то, что влезли, они как слоны вошли, потоптались и пошли праздновать их совместную жизнь. – Вот идиоты… – бормочет мужчина. – Ладно, не суть, – отвлекаясь от своих мыслей, стриптизер смотрит на Хэ. – Они сами все решат. Генри взрослый мальчик… – Мужчина он, Хек! Мужчина! – поправляет ДонХэ и снова получает поцелуй. – Ладно, я успокаиваюсь уже… Только… – ХекДже снова целует и парень, забыв обо всем, прижимается к возлюбленному, обняв его за шею. Только когда танцор рядом, он может потеряться в прострации и забыть о том, что происходит вокруг. – М! – шатен пытается возмущаться, а Хек, тихо смеясь, отрывается от него: – Все, не буянь. Идем завтракать, и, прошу, не вмешивайся, иначе тебе влетит. Когда Ми зол, у него очень сильно меняется характер, в прошлый раз он с Хичолем подрался, – предупреждает стриптизер, так, чтобы Хэ просто об этом знал. Волноваться ему нет смысла, он все равно будет рядом и его никто не посмеет тронуть, а если посмеют, то получат от владельца клуба все. Пара все же спускается вниз, точнее, идет только ХекДже, ДонХэ же обнимает его за шею и уже хочет повернуться к столу, который стоит у главный сцены, пожелать всем доброго утра, как видит, что в их мирной семье появились два неугомонных создания: родители его любимого. СоХо осматривает всех присутствующих, он недоволен, что его сын садится во главе стола с ДонХэ, потому что считает, что это место по праву принадлежит ему. Хэ замечает своих родителей, те активно беседуют с Чонсу и Канином, откуда тут взялся последний, студент не понимает, но, увидев Чонуна, пихает Хека в бок локтем. – Они что, вместе все? – шепчет младший, а Хичоль, который сидит от него по правую руку, тихо говорит: – У меня еще в комнате ХанГен спит, мы с ним всю ночь… – ДонХэ прищуривается, а костюмер улыбается. – Нет, мы всю ночь болтали и пили вино, оказывается, этого парня не заткнуть, когда он немного опьянеет. Шатен довольно улыбается, осматривает всех и, получив свою порцию завтрака, находит взглядом повара: Чжоу Ми. За столом едят все, кроме Ми, он пристально смотрит на Генри, который сидит напротив него. Бармен сейчас словно сам не свой, злой, развязный, грубый, что немного раздражает Хэ, он совсем не тот приветливый парень, которого он знает. Чжоу сидит, откинувшись на диван, положив один локоть на спинку и, «развалившись», в пол–оборота буквально сжигает Генри взглядом. ХекДже сам невольно прекращает смотреть на молчаливую мать и переводит взгляд на две интересующие пары: своего брата и СонМина, Генри и Чжоу Ми. КюХен сейчас медленно ест, на лице у него большой синяк, который он отказался гримировать, Мин сидит рядом с ним, закрывая от родителей, готовый в любую минуту дать отпор. СоХо не собирается снова драться, но гример все равно не может успокоиться, ему впервые пришлось почувствовать такое с этим подростком и сейчас его хотят от него забрать… Это не честно. Слишком не честно. Разве он не заслужил счастья? Хотя бы немного. Плевать, что КюХен не разбирается в цветах, что ему кажется, что в мире два цвета: черный и белый, он не умеет ухаживать, нехотя говорит обидные вещи, но он не лжет. Плевать на все, главное, он искренен с ним. По настоящему, без денег, споров, грязи, секса, наркотиков и алкоголя. Он в их мире, с ним, такой, какой есть на самом деле. Без нарисованной маски. Хек думает, что за КюХена можно не волноваться: если он не успеет к брату, успеет СонМин, и тогда он не завидует отцу, уж кто, а ХекДже знает, какой у блондина хороший удар. Стриптизер смотрит на Чжоу Ми и непроизвольно внутри все сжимается. Его друг сам не свой в гневе, никто не знает, но если бармен в ярости, то не может контролировать себя. Сознание затуманивает злоба, он становится грубым и даже жестоким. И сейчас он так смотрит на Генри, что Хеку хочется спрятать этого парня. Он привык, что Лау самый младший, беспечный, он старается не замечать, что он уже взрослый, что дурачиться шатену легче, чем жить по взрослым правилам. В их мире он выбрал лучшую тактику – относиться ко всему с юмором и не принимать близко к сердцу каждое слово. Ему так легче. С самого начала, когда он начал работать, вовсе не понимал, как можно продавать себя за деньги, а потом он смирился и избрал свою тактику, которая поддерживает не только его. Генри и сам не видит, как поднимает ребятам настроение, если плохо вечерами, как он отвлекает их от редких грустных мыслей. Он их маленький веселый талисман, который, оказывается, уже четыре года давит из себя улыбку и не позволяет чувствам взять верх. ХекДже больше не может смотреть на друзей, потому что отец отвлекает его, начиная задавать вопросы про его жизнь, планы, он все еще не верит, что сын–отщепенец мог открыть подобное заведение и заняться бизнесом. – И давно он у тебя? – Чжоу Ми крутит палочки в руке, глядя на Генри, он уже двадцать минут не сводит с него глаз. Танцор медленно жует и спокойно отвечает, зная, что их никто не слышит, так как все разговаривают друг с другом: – Пару недель. – Что, прям настоящая пара, а не кобель на одну ночь? – Ми буквально плюется кислотой, злобно глядя на шатена. Сколько он помнит, у Генри всегда были любовники, парни на одну ночь, переспят и разойдутся, да и те были редкостью, Лау не зацикливался на сексе, всегда ища что–то большее. Чжоу Ми знает, что парень предпочитает быть снизу и раньше его как–то не заботили его мужчины, он знал, что на утро кавалер растает как мираж, словно его и не было. А сейчас, когда у Генри появился парень, это словно выбило почву из под ног. Утром он зашел к нему, чтобы проверить температуру и увидел, как на кровати сидит красивый брюнет с большой корзиной фруктов, он держал больного за руку и что–то бормотал ему. На родном языке. Это стало последней каплей. Ми пришел в ярость от этого. Сколько он помнит, они иногда болтали с ним на китайском, это было… Бармен не знает, что это, но это было сугубо личное, ведь из ребят никто не знает этого языка и они могли поделиться самым сокровенным при всех, зная, что понимают друг друга и никто не проболтается об этом. Просто пара фраз, даже обычное: «доброй ночи», звучало как–то теплее, чем на привычном корейском. А тут, они вдвоем, в его комнате и этот чертов китайский! – Настоящая пара, – подтверждает Генри и улыбается. Он каждый раз смотрит бармену в глаза и обязательно улыбается, чтобы не случилось, Ми это знает и видит, как сейчас младшему трудно. – Удивлен. Мне казалось, у тебя только кабели могут быть, так, развлечься и разбежаться, – словно причисляя Генри к работникам древней профессии, бармен думает, что это был перебор, но отступать поздно и, сжав палочки в руках, смотрит на губы стриптизера. – И где ты его нашел? – А тебе всегда кажется не то, что нужно… хен, – впервые так называя Чжоу Ми, Генри грубо обрывает разговор последней фразой: – А что происходит в моей личной жизни, тебя не касается. От такой наглости Ми ломает палочки в руках, нервно сжимая челюсти до такой степени, что линия челюсти становится резко выделенной. Он прищуривается и, втянув воздух, злобно и тихо шипит: – Ну, почему же не касается? Я не хочу, чтобы мой донсен становился шлюхой, хотя боюсь, что уже поздно и ты… – Заткнись, – Чжоу Ми получает хорошую оплеуху от КиБома, и бармен, резко встав из–за стола, направляется в кладовку, кинув напоследок, что он забыл принести сок. Бом смотрит на Лау, но тот, неопределенно махнув рукой, не желая заострять внимание на словах старшего, убирает палочки в сторону, аппетит уже пропал. – И на какие деньги ты открыл это заведение? – СоХо продолжает свой допрос, а ХекДже, безразлично глядя на отца, подпирает щеку рукой. – Тебе же плевать на это, зачем спрашиваешь? Банк я ограбил, такой ответ подойдет? – скучающим взглядом осмотрев родителей, мужчина смотрит на мать. – Ты так ничего и не сказала, мама. Может, проронишь хоть слово? Или он опять будет все решать за тебя, как он решил за меня и Кю? – Я считаю, что твой отец… – Прав. Он во всем прав, – наизусть зная заповедь своей матери, ХекДже потирает переносицу и улыбается, чувствуя теплые ладони на своих плечах. Чуткие пальцы начинают массировать его напряженную спину, затем шею, переходя на предплечья. «Я, наверное, должен в будущем сделать что–то героическое, раз мне тебя выдали бесплатно», – улыбаясь своим мыслям, ХекДже откидывается назад. Сев боком, укладывается в объятия Хэ, не обращая внимания на взгляды родителей. Но смотрят не чета Ли, а чета Чо. Его отец с таким презрением разглядывает его, что у мужчины все противно скребет внутри. – Если что–то не нравится, дверь вон там, – кивнув на выход, красноволосый закрывает глаза. Он знает, что это очень не красиво, вульгарно и безответственно, но сейчас его это не волнует. Когда они были нужны ему, то в нужный момент родителей рядом не было, даже до того момента, как он сбежал из дома. Его никто не слушал, в доме было деспотичное влияние отца, все было так, как говорил он, решения не менялись, и они были всегда исполнены. – Ты знаешь, что он несовершеннолетний? – СоХо решает давить на больное, и КюХен, который сидит напротив отца, нервно сглатывает. Этого вопроса он боялся больше всего, его даже не успокаивает, что СонМин прижимает его к себе и что–то бормочет на ухо. ХекДже медленно открывает один глаз, и Хэ хочется смеяться: он и в правду жутко ленивый кот, который ведет себя очень нагло и при этом очень доволен происходящим. – Знаю. А ты хочешь написать заявление на меня? Вызвать сюда полицию? Сказать, что я сплю с подростком? – в эту секунду родители ДонХэ заинтересованно смотрят на мужчину, а ДонХи, сидящий рядом с Шивоном, закрывает глаза рукой. Это фиаско. – Ну, ты же не исключаешь этого, – все сидящие за столом мгновенно замолкают и смотрят на СоХо. – Я не спал с ДонХэ, у нас с ним отношения не ради секса, а так… Ребят, мы разве встречаемся? – ХекДже невинно хлопает ресницами и смотрит на друзей. Те удивленно переглядываются и, качая головой, делают вид, что вообще впервые слышат о подобном. К столу подходит Чжоу, и СоХо складывая руки на груди, повторяет вопрос: – Мой сын встречается с этим ребенком? – Хек уже хочет провалиться на месте. Что скажет разъяренный бармен, который не контролирует себя – он не знает. – Я вас умоляю, ДонХэ мой помощник в баре, он приходит сюда работать и заниматься с Чонсу высшей математикой. Какие отношения? С ХекДже? Он женат на клубе и на своем байке, – Ми ставит несколько больших графинов с соками на стол и садится на свое место, подмигивая Хеку, который, кажется, чуть не слег с инфарктом. – Отлично… – СоХо, кажется, сейчас взорвется, он смотрит на Хэ и, сдерживая яростную тираду, спрашивает: – Ты понимаешь, что он из–за тебя стал педофилом? Шатен удивленно приподнимает бровь и, осмотревшись, словно ища кого–то, наклоняется и тихо говорит мужчине, но так, чтобы слышали все: – Вы вообще не поверите, но во всем кактусы виноваты… Генри не выдерживает и начинает хохотать, глядя на такие честные и сияющие глаза ДонХэ, затем смех подхватывают все ребята, а их ребенок все продолжает объяснять, что он тут вообще не при чем и это шипастые растения все сделали, а он просто мимо проходил и, увидев ХекДже с цветущим кактусом, решил, что такой экземпляр у него обязательно должен быть! Стриптизер, который все так же лежит на коленях любимого, уже тихо хрюкает от смеха, когда видит лицо своего отца, у него даже мышцы сводит от того, как он хохочет с ребятами. Крепко обняв своего любимого и усевшись на свое место, он тянет его к себе от отца и жадно целует, все еще посмеиваясь в его губы: – Ты знаешь, что я тебя обожаю? – Не понимаю, о чем ты, – крепко обняв своего мотоциклиста, шатен закрывает глаза и уже хочет успокоиться, ведь сердце стучит так быстро, что кажется, его слышат все. Но через мгновение СоХо с грохотом встает из–за стола, стул падает, он кивает жене на выход, а затем тянется к КюХену, он намерен забрать младшего сына, чего бы ему это не стоило. – Ты возвращаешься домой! – Он никуда не поедет! – СонМин встает с дивана и не позволяет дотрагиваться до Чо, отталкивая ладонь мужчины. – До его совершеннолетия я решаю, что он будет делать, и где он будет находиться! – гаркает противник и Мин с ужасом понимает, что, похоже, это правда. Если ХекДже уже давно взрослый, ДонХэ разрешили остаться родители, то его КюХен еще слишком мал, чтобы самому решать. Ему просто не позволят этого сделать. – Я его не отдам! – гример уже опускает руки, но его разум не позволяет отступить, он упрямо гнет свою линию и снова готов броситься на СоХо, чтобы, наконец, выставить его отсюда. – А вас не спрашивают, молодой человек. КюХен, живо в машину, если не хочешь, чтобы у этого заведения начались проблемы! – зная влияние отца, Кю поджимает губы и смотрит на брата, ХекДже качает головой, не позволяя тому встать. Шахматист одними губами говорит, что это конец, но Хек встает с дивана и, отпустив ДонХэ, встает перед отцом. – Я, как старший брат, который уже восемь лет как совершеннолетний, который сам себя обеспечивает, и который может содержать младшего брата, беру на себя всю ответственность за его дальнейшую судьбу, – ХекДже слышит, как КюХен уже встает с места, но Хэ рывком его сажает назад. – Не мешай, – просит шатен и мужчина с миллионный раз благодарит Бога за то, что любимый понимает его буквально телепатически. – Я не позволю, чтобы мой сын жил в этом поганом месте! – А тебя не спрашивали вообще–то, – встревает Чжоу Ми и, ухмыльнувшись, складывает руки на груди: – Я не позволю, я не позволю… А твое мнение вообще спрашивали? ХекДже у нас не ребенок вроде, а начальник клуба, сам решит, где находиться его администратору… – Или вы хотите, чтобы он уволил его с не очень хорошими рекомендациями, а лучше с нарушениями закона, и тогда в будущем Кю сможет работать только официантом, – подхватывает Генри, а Хичоль продолжает: – И тогда никакого шахматного будущего… – Никакой престижной работы, – по цепочке продолжает Чонсу. – И никаких перспектив, – поддакивает Шивон. – И, скорее всего, хорошая партия в браке ему не светит… – трагично заявляет Кибом, а Реук заканчивает: – И главное, вас привлекут к ответственности, если узнают, что несовершеннолетний подросток начал работать в стриптиз клубе администратором... – И тогда у вас будет далеко не идеальная семья, полиция повесит на вас ярлык, что вы отвратные родители, которые развращали своих детей, – СонМин добивает СоХо этой фразой и он, кажется, в ужасе осматривает всех работников клуба, которые так синхронно заканчивали друг за друга разговор, буквально рвясь защищать его сына. Мужчина сжимает руки в кулаки, злобно глядя на старшего сына, затем на родителей ДонХэ, те уже двинулись к выходу, попрощавшись со старшим сыном, ДонХи обнял Хэ на прощание и ушел первым, дожидаться всех у машины. СоХо сжимает челюсти, он шумно дышит через нос и сейчас больше похож на разъяренного быка, чем на человека. – Шах и мат, – тихо и четко говорит КюХен, он видит разъяренного отца, но тот ничего не делает, понимая перспективу дальнейших скандалов. Он молча кивает своей жене и они быстро удаляются из клуба, напоследок громко хлопнув дверью. – Теперь партия окончена, – облегченно выдыхает ДонХэ, и все довольно смеются и кричат, видя, как КюХен прижимает к себе СонМина, впервые целуя его на глазах у друзей. Страстно и горячо, словно в последний раз, он накидывается на гримера и ребята видят улыбки влюбленных. Только за это им стоило бороться. – Я что–то пропустил? – сонный ХанГен спускается со второго этажа, он осматривает счастливых ребят и, почесав затылок, зажмуривает один глаз, потягиваясь: – Как я понимаю, у вас все хорошо? – Лучше не бывает, – признается ХекДже, прижимая возлюбленного к себе, теперь он точно знает, что все должно быть хорошо. КюХен сыграл главную партию в своей жизни.