Кактус

Привычка. Привычное. Обыденное. Три страшных слова, которые могут ознаменовать конец для любой пары. Привык, что рядом, вокруг все стало привычным, а обыденная жизнь надоедает. Сколько раз за эти три года ДонХэ уходил от ХекДже? Сколько раз Хек разрывал их отношения? Хичоль насчитал по три раза у каждого и того шесть. Если делить на три года, то примерно два раза за 365 дней эта пара расходилась и сходилась вновь. Нет, они любили, все было так, как нужно, но иногда сдавали нервы. Сначала ДонХэ принимал все, что происходило вокруг: стриптиз, извечных миловидных мальчиков, которые крутятся вокруг, а потом, когда никто не видел, устраивал ХекДже скандал и уходил, хлопнув дверью. Хек всегда останавливал его. Хичоль никогда не забудет, когда после очередной ссоры все услышали грохот со второго этажа и через минуту спустился начальник, у которого на спине устроился довольный шатен. ДонХэ принимал все мелочи, казусы происходящие на работе, улыбался, поддерживал, но ревновал. Безумно ревновал и часто не выдерживал. Хек не позволял усомниться в себе, но иногда этого было мало. Все три расставания по инициативе Хэ были из–за ревности, а ХекДже… Как бы глупо это не звучало, но причина была идентична. Как только они расходились, вокруг ДонХэ сразу начинали виться мужчины, отчего Хек зверел на глазах. СонМин и Чжоу Ми с трудом держали его, когда босс рвался вниз, чтобы набить этим «ухажерам» морду. Обычно было так: бросил ДонХэ, заревновал ХекДже, они помирились и все снова продолжается по кругу, а когда ребятам надоедало, неожиданно Хек начинал видеть в каждом мужчине потенциального врага и снова расставание… – Белиберда… – качает головой Чонсу, отрываясь от книжки, когда слышит очередной крик из кабинета ХекДже. – Они у нас снова расстаются, – ржет Шивон, усаживаясь на диван. Начальник спускается со второго этажа и, взяв шлем, быстро идет на выход, напоследок хлопнув дверью. – Видно, им это нравится, постоянный адреналин в отношениях, – посмеивается КюХен, подходя к ребятам. За пару лет из милого мальчика с шахматной доской он успел стать одним из самых востребованных стриптизеров клуба. То, сколько у него было фанаток, не было ни у кого, если, конечно, не считать ХекДже. – Милые бранятся… – потягивается Чонун, широко зевая. Как половина футбольной команды ДонХэ обосновалась в клубе, никто и не заметил. Канин, Чонун, и… Все. ХанГен пропал через несколько дней после скандала с ХиЧолем. Что у них произошло, никто не знает, радует только то, что Ген вернулся в город через два месяца и сейчас пара «тайком» встречается. То, что над этим хохочут все, кто «не знает» об их паре, остается незаметным для серьезного костюмера. Тот уверяет всех, что ездит гулять по городу ночью и то, что он возвращается только под утро, совсем ничего не значит. Так продолжалось пару месяцев, а потом Реук все же не выдержал и предложил: «Может, бедного Ханни к нам все-таки переселишь, а то как подростки на улице встречаетесь. Самому не надоело номера в отеле снимать?» За эти несколько лет все изменилось в лучшую сторону, не считая мелких скандалов и ссор ХекДже и ДонХэ, которые ревновали, кажется, даже к пилонам, установленных на сцене. Совсем недавно у Шивона появилась постоянная пара и ей оказался никто иной, как Кибом. КюХен и СонМин, на удивление, все еще вместе. Кю словно разделился на две личности: сценическая и закулисная. Если на сцене он король танца, который соблазняет зрителей, то, стоит ему уйти от клиентов, как он снова становится тем самым КюХеном, которого все привыкли видеть в обычной жизни. СонМин никогда не задумывался о том, чтобы разойтись с возлюбленным – тот не то что поводов для ревности не давал, блондин даже не помышлял об этом, даже видя возлюбленного практически обнаженного, уходящего со сцены. Чонсу принял на себя большинство обязанностей администратора, потому что КюХен не справлялся: недавно ХекДже открыл второй клуб, где всем руководил Канин. Как ему это удавалось, никто не понимал, потому что новенькие танцоры оказались достаточно экстравагантными, наверное, потому что их привел Генри. За три года этот малыш ничуть не изменился, время словно не властно над ним, он все так же поднимает всем настроение, скачет по клубу, обыгрывает ребят в покер и любит Чжоу Ми. Они, наверное, единственная пара, которую ребята называют «откупидониной». Прошло уже столько времени, а они, как дети, носятся друг за другом, словно их первый поцелуй был пару часов назад. С момента ссоры ХекДже и ДонХэ прошло три недели, и сейчас ребята уверены, что все, они наигрались, набесились. А во всем виноват мотоцикл, на котором, как и обещал Хек, он разобьется один. Так и получилось. После очередной ссоры, мужчина уехал на своем байке проветриться и гнал с такой скоростью, что, «подлетая» к перекрестку, не видел, как сбоку на всех парах несется массивный черный джип. Хека спас только мотоциклетный шлем. Хоть он и был безбашенным мотоциклистом, но экипировку носил всегда, не забывая о ней в любом состоянии, даже когда был пьян. Вот и сейчас ему повезло, что водитель джипа начал резко тормозить и не протащил его по улице до стенки или следующей машины. Ребята боялись заходить в палату первые два часа, как только ХекДже пришел в себя. У него была сломана нога, несколько ребер, в руке теперь стоял металлический штырь, но он был жив, а это значит, что от ДонХэ ему было не отвертеться. – Таких скандалов даже я закатывать не умею, – тихо бормочет ХиЧоль, содрогаясь от жутких воплей ДонХэ, который находится за дверью палаты. Буквально десять минут назад он окончательно разбил мотоцикл ХекДже, и тот не подлежал восстановлению, а сейчас парень высказывал своему мужчине все, что он думает о нем, этой чертовой «груде металла», на которой он ездит и об их отношениях в целом. – Все, теперь точно не разойдутся, – Реук тихо смеется, положив голову на плечо Чонуну, тот качает головой и продолжает читать книжку. – Хек не оглох там еще? – Хичоль, стоящий у дверей, пожимает плечами. – Нет, слышу, ржет над воплями Хэ. Хорошо, что врачи разрешили зайти к нему, когда он немного оклемался, а то барабанные перепонки лопнули бы, – все ребята тихо смеются, пытаясь не привлекать к себе внимание медицинского персонала, который уже косится на толпу народа у одной из палат. – Ты кретин и придурок, понял?! Я чуть с ума не сошел из–за твоего чёртового мотоцикла! Ты чем думал, когда уезжал?! Я тебя спрашиваю, Ли ХекДже! Да прекрати ты смеяться! – Хэ вытирает слезы, которые бегут по щекам уже второй час, а его пара улыбается в ответ и, протягивая ему руку, зовет к себе. – Не пойду я к тебе, ты ненормальный! – истерика снова накрывает парня, и он, тихо всхлипывая, закрывает рот рукой. – Ненавижу тебя… Да пусть вокруг тебя хоть толпы этих мальчиков ходят, главное, чтобы живой был! – с трудом крича, ДонХэ садится на больничную койку, пытаясь успокоиться. Врач, который наблюдает ХекДже, уже дал ему несколько таблеток успокоительного, но на парня это не действует. Только когда мужчина крепко обнимает шатена, он начинает затихать. – Я живой и вокруг меня никто не вьется, это ты ревнуешь меня. Это рядом с тобой постоянно нужно находиться, а то уведут, – устало улыбнувшись, Хек зарывается носом в темные волосы и крепче обнимает возлюбленного одной рукой, вторая под несколькими слоями бинта не может выполнять свои функции после операции. – Дурак, я ведь одного тебя люблю, – обнимая мужчину за шею, ДонХэ продолжает тихо плакать, крепко сжимая больного в своих объятиях. ХекДже закрывает глаза и устало откидывает голову на подушку. Он ждал этого чертового признания три года. Три года ДонХэ не мог сказать этого. – Я уже думал, не дождусь от тебя такого, – бормочет мужчина, запуская ладонь под футболку любимого. Хотя признания и не было, но за последний год Хэ окончательно прекратил стесняться рядом с ним и теперь их сексуальная жизнь больше напоминает брачный период кроликов. Особенно когда они в очередной раз сходятся. – Ты мне тоже не говорил ничего, и я все еще не слышал твоего признания, – вытирая слезы, ДонХэ прикрывает глаза и шумно выдыхает любимому на ушко: – Не заводи… Ты сейчас больной у меня весь… – Тебе нужны признания? Мне кажется, и так понятно, что я тебя люблю, – как само собой разумеющееся говорит ХекДже и сжимает бедро любимого пальцами, осторожно переходя на ягодицы. – Надеюсь, наказание за эту аварию будет сладким… – Не волнуйся, я обязательно сделаю так, что ты будешь находиться в нашей постели столько же, сколько будешь лежать на больничной койке… – тихо говоря на ушко, ДонХэ тянется к любимому и, встречая его губы в жарком страстном поцелуе, слышит возмущенные вопли у дверей. Друзья всей гурьбой вламываются в палату, а он, лаская рот любовника языком, тихо стонет, чувствуя теплые пальцы, которые нагло сжимают его ягодицу и прижимают все крепче и крепче к больному. – Эй, ну хватит тут детей развращать! – вездесущий Генри начинает привязывать шарики к любой горизонтальной поверхности, а Хэ, с трудом оторвавшись от ХекДже, кладет голову ему на плечо и смущенно говорит ребятам: – Знаете, а я очень сильно люблю этого красноволосого кота… Все облегченно выдыхают и, переглянувшись, смотрят на счастливую пару, которая, наконец, успокоилась. Каждый из них наревновался, наскандалился, осталось теперь только делать две вещи: любить друг друга и собирать те самые кактусы, с которых все и началось.