Кактус

«Проклятый рай» отдыхает от постоянного наплыва посетителей. Танцоры и работники клуба крепко спят в своих комнатах, накапливая силу, а двое в одной из спален начинают медленно просыпаться… Яркие лучи солнца ласкают обнаженные тела на постели, мужчина открывает глаза и не верит, что он в своей комнате, в своем клубе, а рядом с ним его любимый малыш. Этой ночью они, наконец, стали близки как никогда. ХекДже готов кричать от счастья, понимая, что этот ребенок позволил ему зайти дальше всех, и он уверен, улыбка на его губах означает только одно: ДонХэ не жалеет. – Если каждое утро будет начинаться именно так, я готов завоевывать тебя каждый день, – тихо говорит Хек, открыв только один глаз. Он обнимает любимого одной рукой, щурясь от солнца, но сегодня ему это даже нравится. Любимый зарывается в его шею носом и смешно фыркает, закидывает на него ногу и бубнит, что он еще хочет спать. – Не уходи от меня только… – А ты попробуй прогнать, – смеется ХекДже и закрывает глаза, широко зевая. Он и сам вымотался за эту ночь, мышцы еще гудят после их первого секса, хотя раньше у него не было подобного, обычно истома по всему телу и все. Хек и ДонХэ засыпают на постели, на которой лежит только одна подушка, все остальное: одеяло, покрывало и еще одна перьевая «подруга» валяются на полу. – Никуда не отпущу, не пойдешь от меня… – обняв любимого, шатен с трудом залезает на него и, прижавшись, зевает, медленно проваливаясь в сон. ХекДже просыпается через пару часов, когда от пересыпа начинает болеть голова. Оставив Хэ под теплым одеялом, он целует его в губы и быстро идет в душ. Освежившись, стриптизер в одних джинсах спускается вниз и садится за стол, где уже начали завтракать ребята. Не проходит и пары минут, как за ним спускается Хэ в одеяле–пончо и садится рядом, укладывая голову на плечо. – Всем доброе утро! – бодро заявляет студент, но, предпочитая не двигаться слишком резко, а лучше вообще не совершать никаких движений, просит ХекДже подать ему тарелку с завтраком. – Боже… – со второго этажа спускается Генри, он держится за голову и, кажется, от каждого звука в помещении он готов умереть. – Как болит голова… – Нажираться меньше надо, – парирует Чжоу Ми, который сразу уставился на донсена. – Откуда алкоголь? – Не из твоего бара, не волнуйся. Ты ведь свои бутылочки каждый вечер пересчитываешь, должен был увидеть, что все на месте и… – Генри снова держится за голову и медленно садится за стол, надеясь, что стул не заскрипит. – Ох… – усаживаясь, стриптизер берет бутылку минералки и прикладывает её к виску. – Так легче, – устало улыбаясь ДонХэ, который обеспокоенно разглядывает его, Генри объясняет: – Я вчера виски лечился. – Точнее, тебя где–то лечили, – встревает Чжоу Ми, сжимая руки в кулаки. – Отвали, хен. Не твое дело, где и кто меня лечит, – Лау улыбается СонМину и, принимая у него упаковку таблеток, сразу пьет двойную дозу, выпивает бутылку воды и устало кладет голову на плечо Чонсу. – Пожалей меня… – Любовничек твой пожалеет, – огрызается Ми, но Чонсу поглаживает парня по макушке, а затем и вовсе обнимает его. Генри устало закрывает глаза и зевает, уже собравшись спать прямо в объятиях друга. – А ты познакомишь нас с ним? – интересуется Кибом, подпихивая Реука, тот переписывается с Чонуном и с трудом доносит еду до рта, ведь пара строчек на экране важнее какого–то там завтрака. – Да, кто это? – интересуется Вуки, все же оторвавшись от телефона, но тут же, словно вспомнив, спрашивает у всех: – А земноводных черепах разве можно научить плавать? Танцоры переглядываются и начинают бурно обсуждать этот вопрос, Шивон решает, что этого лучше не делать, а Кибом уверен, что стоит рискнуть и скорее всего все может получиться. – Причем тут земноводные черепахи? – тихо спрашивает ХекДже у ДонХэ и целует его в лоб, все так же прижимая к своей груди. Но это шатен тихо отвечает, что у Чонуна есть черепашки, и мужчина тихо посмеивается, представляя футболиста, который сидит в ванне и пытается научить своих питомцев плавать. – Так, ладно. Так с кем ты встречаешься? – прекратив спор, Хичоль выглядывает из–за плеча Кибома и улыбается. – Мы его знаем? – Да, знаете, это - ЧоМи, – улыбается Генри, а у костюмера чуть палочки из рук не падают. Лау облизывает губы и говорит на китайском: - Прекрати себя так вести, ты сам на себя не похож. – Ты встречаешься с лучшим другом Чжоу Ми? А, так вот из–за чего такой скандал? Ми, он ведь все равно твой друг, чего ты орешь–то на малыша? – удивляется Хичоль. – Да, мне кажется, глупо ревновать лучшего друга к его парню. ЧоМи никуда не ушел, наоборот это хорошо, мы все знаем, с кем теперь наш ребенок, – поддерживает Шивон, захлопывая книжку, которую он до этого пытался читать. – Он теперь чаще в гостях будет! – воодушевленно поддакивает Реук, а Чонсу молчит, чувствуя, как сердце их ребенка стало биться быстрее, с каждой секундой пульс все увеличивается. – Да, я уже заметил. Он теперь частый гость в постели нашего Лау. Интересно, давно ты спишь с ним? Скорее всего сначала был секс, а уже потом отношения, да? – Чжоу Ми прищуривается, тихо, злобно шипя, словно змея перед броском. А затем добавляет на китайском: - Ты должен был мне сказать, что у тебя есть парень, и тем более мой лучший друг. С ним ты встречаться не будешь, я не позволю этого, - все ребята переглядываются, когда Генри подпрыгивает на месте, словно его укололи сотней иголок. – А тебе все так интересно, сколько я сплю с ним? Так спроси, чего стесняешься–то? ЧоМи тебе расскажет, даже может посоветовать, как доставить любовнику удовольствие, а то у тебя давно никого не было, ты уже и забыл об этом, – Лау обнимает Чонсу и садится на свое место, принимаясь за завтрак, но, не съев и пары кусочков, начинает громко кашлять от переизбытка красного перца. Бармен только нагло ухмыляется и, с невинной улыбкой разглядывает друзей. – Идиот… - шипит Лау на родном языке. Чонсу сразу дает младшему воды, тот выпивает половину графина и облегченно выдыхает, вытирая соленые дорожки слез. Глаза жутко слезятся, рот горит, в носу противно щиплет, а горло ужасно саднит, кажется, что кошки раздирают его своими острыми коготками. – Ты как? – хмурится КюХен, видя, что Генри все не может прийти в себя. – Горло болит, – сипло отвечая, стриптизер поднимается из–за стола и быстро идет наверх в свою комнату, держась за шею, злобно кинув напоследок на китайском: - У тебя, видимо, в баре мозги проспиртовались! – Я нечаянно переперчил, видно, – хлопая ресницами, словно он Святая Дева Мария, Чжоу Ми продолжает завтракать. Никто из танцоров и других работников никогда не лезут в личную жизнь друг друга, они взрослые люди и сами должны решать свои проблемы. Это правило действовало до той самой секунды, когда они услышали грохот на втором этаже, затем звон разбитого стекла, треск дерева и, кажется, какой–то чавкающий непонятный писк. – Это что? Секундная заминка, а затем все, словно по команде, несутся наверх. КюХен и СонМин первыми оказываются в коридоре, но там никого не оказывается, мчась в спальню Генри, пара практически выбивает дверь. Чонсу останавливается рядом с друзьями, как вкопанный, видя, что Генри сидит на полу, громко кашляя, ему не сделать вдох. Рядом с парнем находится корзина с фруктами, в которую угодила бутылка виски, та раздавила все сочные плоды, а половина содержимого вылилось на пол.. Зеркало, которое висело на шкафу, большими осколками осыпало пол, скорее всего, танцор пытался удержаться, когда начал задыхаться, искал точку опоры и, видимо, нашел. Генри продолжает кашлять, практически задыхаясь. Кибом первый бросается к нему и, приказывая ребятам нести теплую воду, аптечку и полотенце. Никто не понимает, зачем половина из этого мини–списка, но брюнет, гаркнув, заставляет всех двигаться. Лау зажмуривается, чувствуя, как его рассеченной ладони касается полотенце и стискивает зубы, но кашель не проходит и он с ужасом чувствует, как на губах появляется кровь. – Ты что ему дал? – тихо и как–то обреченно спрашивает ДонХэ, а ХекДже, чувствуя его страх, хватает бармена за грудки. – Там была приправа, ничего больше, просто острый порошок, мне знакомый из Китая привез, – отталкивая ХекДже, Чжоу Ми быстро подходит к Кибому, который пытается дать Генри таблетки, но тот упрямится, боясь, что будет хуже, он гулко кашляет и закрывает рот, как только может. – Все-все… – схватив Лау, бармен крепко обнимает его и, прижав к себе, держит за руки. Генри продолжает задыхаться, дергается, в ужасе смотрит на Ми, но тот прижимается щекой к его лбу и продолжает нашептывать успокаивающие слова: – Давай, открой ротик. Надо выпить лекарство и станет лучше… Давай, малыш… Вот, умница моя, еще глоточек… – Генри словно загипнотизированный голосом старшего выпивает таблетку, чуть не выплюнув её из–за кашля, а затем выпивает небольшую бутылку холодной воды, сразу чувствуя, как становится легче. Судорожно дыша, он испуганно закрывает глаза, словно пытаясь спрятаться от приступа и, положив голову на плечо Ми, тяжело сопит. – Молодец, малыш… – поцеловав стриптизера в лоб, Чжоу Ми осторожно берет его на руки и, пройдясь по осколкам, садится с ним на кровать, кивая друзьям на дверь. Ему сейчас очень стыдно перед всеми, он никак не думал, что будет такая реакция – добавил совсем немного, а получилось такое. – Я с тобой еще позже поговорю, швабра безмозглая, – рыкнув на бармена, ДонХэ уже хочет полезть в драку, но ХекДже не дает ему двигаться, обняв со спины, и только потом младший вспоминает, что его физическое состояние сейчас оставляет желать лучшего. – Я побуду с ним, оставьте нас, пожалуйста, – просит Ми, и все ребята покидают комнату, спускаются вниз, снова садясь за стол. Каждый проверяет свою тарелку на наличие так называемой «специи», и через пару минут разговоры снова возобновляются, негативный инцидент растворяется в дымке обыденности и привычного поведения. ДонХэ осматривает стол, переводя взгляд с одного танцора на другого, и хмурится, негодуя. Как они могут так спокойно продолжать общаться, когда Ми такое сделал? А если бы Генри задохнулся? – Не злись, малыш. Все будет хорошо, Мими в ярости, но он думает головой, и Лау он никогда не оставит, он очень сильно привязан к этому ребенку. Ребята это прекрасно знают и не волнуются, Чжоу сам себя накажет, да и я уверен, что эта специя попала в порцию Лау не в том количестве, в котором он хотел, – успокаивая ДонХэ, красноволосый целует его в макушку. – Ну не своди так хмуро бровки, я ведь рядом, а значит, ничего не произойдет. – Я испугался за него, – Хэ кладет голову на плечо мужчины и вытягивает губы, требуя поцелуя. – Хочу, чтобы ты постоянно целовал меня! – Ох ты, какие мы храбрые теперь, неужели даже краснеть не будем, когда я останусь без одежды? – от этих слов младший снова заливается румянцем, вспоминая прошлую ночь. ХекДже сдерживает смех и прячет лицо в темных волосах возлюбленного. – Эй, голубки, может, оторветесь друг от друга? – смеется Хичоль, жуя мандарин и кидая еще один цитрус в ХекДже. – Я с ДонХэ поговорить хочу. Вот скажи, где живет ХанГен? – Я тоже хочу с ним пообщаться, так что на правах его мужчины я первый, – ловя «снаряд», Хек ухмыляется, а костюмер, облизнувшись, тянет: – Ну, не знаю… Мне кажется, что этой ночью вы столько всего обсудили… – Ага, особенно в четвертом часу утра, – поддакивает Шивон. – А начали еще с одиннадцати вечера, – подытоживает КюХен, посмеиваясь над братом, но, получив от него в лоб мандарином, показывает язык, сразу переключаясь на СонМина. – Ничего мы не делали! – ДонХэ яро возмущается, но его покрасневшие щеки, глаза, наполненные лихорадочным блеском, выдают их с головой. Он уверен, что их криков было не слышно, парень не помнит, что он и в правду переходил на очень высокие ноты, когда особенно остро чувствовал любовника рядом. – Конечно, ничего не делали, вы разговаривали, – смеется Кибом. – Это слышали даже соседи напротив, особенно верхние ноты нашего малыша Хэ, – брюнет подмигивает младшему, а студент прячется под своим одеялом, сгорая со стыда. Все ребята смеются, подбадривают пару, они и в правду очень рады, что у их друга, наконец, нашлась пара. И именно такая, которая нужна ему. Ведь ДонХэ принимает его таким, какой он есть, общается со всеми ребятами из клуба на равных, и главное – он искренен с ними, стесняется и злится, веселится и плачет. Он такой, какой есть на самом деле, а это танцоры ценят больше всего на свете. – А вы не завидуйте, – ухмыляясь, ХекДже затягивает возлюбленного в глубокий поцелуй и, прижимая его к себе, осторожно гладит по попе, отчего младший начинает дрожать, испытывая едва ощутимое возбуждение. – Ну, вот, они опять у нас обсуждают насущные проблемы! – смеется Реук, начиная подгонять ребят, чтобы те начинали убирать со стола – время уже четвертый час дня, нужно подготавливаться к рабочей ночи. Костюмер и гример тут же исчезают за кулисами, администратор начинает прозванивать некоторые фирмы, а танцоры, разогреваясь, забираются на сцену, пританцовывая в такт мелодии, звучащей из динамиков. Уже через несколько часов они должны будут принять своих первых посетителей, а это значит, что падшие ангелы должны быть готовы к новому, яркому, возбуждающему шоу. ХекДже отрывается от ДонХэ и, кивнув наверх, отправляет его одеваться, сам мчится за барную стойку, делает всем кофе, крича ребятам, как лучше двигаться, за что сразу получает в лоб от Шивона. Начальник только смеется над другом и, видя Генри, который спускается к ним, кивает ему за стойку. – Я в порядке, сегодня помогу в баре, а то с рукой… – получив от ХекДже подзатыльник за оправдания, парень улыбается и быстро идет в кладовку. – Вот дети… – причитая, ХекДже ловит футболку из рук Хичоля и, натянув её на себя, начинает разбираться с бумагами, которые ему только что дал КюХен. Чжоу Ми спускается следом за Генри, и, подойдя к начальнику, отдает ему список алкоголя, который нужно заказать. – Тут все? Добавь еще пару ящиков сока, минеральной воды, и нужны виски и саке, на экзотику многие клюют, – Ми кивает и, зайдя за стойку, замечает на себе несколько пристальных взглядов друзей. Он не в силах поднять голову, потому что стыд жжет изнутри, но, решая ответить на все вопросы разом, ловит Генри, который выходит из кладовки с несколькими контейнерами мороженого. Стриптизер сначала не понимает, что происходит, а когда бармен легко целует его в губы, нечаянно отпускает всю свою ношу. Ребята слышат недовольный возглас Ми, а затем много нецензурной брани, только Генри смущенно улыбается и, заявив: «Я такой на свете один, меня беречь надо!», мчится к ребятам, чтобы те спасли его от подзатыльников возлюбленного. – Итак, дамы и господа, мы начинаем! – счастливый ДонХэ спускается вниз в любимом растянутом свитере и, осторожно садясь за барную стойку, обнимает ХекДже со спины. Вокруг носятся танцоры, гример пробует новый рисунок на Кибоме, костюмер подбирает образ для Реука, Шивон помогает вешать декорации, а Чонсу и КюХен пододвигают динамики в нужные места. Шоу начнется через четыре часа. Ровно в 22–00 «Проклятый рай» и его падшие ангелы ждут гостей, мы рады каждому из вас. А ты осмелишься зайти?