Нелогично

Десять лет

Это такая ужасная вещь, плакать, когда совсем не собирался, кусая язык, внутреннюю сторону щёк, глубоко дыша и безуспешно стараясь не делать этого. Это намного хуже, когда тебе десять лет, и твои слёзы не из-за подвёрнутой лодыжки, не из-за сломанного носа, а из-за какого-то пустяка. - Ты просто отвратительный, - говорит Генри Проуз, прижимая Шерлока к стене. - Ты просто глупый маленький мальчик, которого никто не любит. Никто. Шерлок поджимает губы и начинает чувствовать, что его глаза наполняются слезами, и это просто ужасно, ужасно, потому что Шерлок не глупый, потому что Генри Проузу одиннадцать, и он высокий блондин, и он лидер класса. И ещё он однажды поднял рюкзак Шерлока, когда его бросил Джек Финчер на лестницу, он очень добрый - он блестяще улыбнулся, когда спрашивал Шерлока, откуда он узнал, что учитель математики и учитель по рисованию встречаются, и его бабушка умерла от рака, и он был на её похоронах сегодня утром, и он упал на колени в грязь, кричал, плакал и бил руками гроб. Шерлок не был не прав; он был прав. - Я был прав, - сказал Шерлок, желая, чтобы слёзы не потекли прямо сейчас. Лицо Генри быстро изменяется: из гримасы гнева оно превращается в гримасу настоящей ярости. Он подносит тёплую ладонь ко лбу Шерлока и начинает давить на него. - Ты урод! - буквально выплёвывает он. Генри, напоследок придавив его лоб ещё сильнее, разворачивается и уходит к своим друзьям, которые издалека выглядят довольно неплохими ребятами. Шерлок плачет и ничего не может с собой поделать. Слёзы просто текут, делая лицо влажным, а взор мутным. Почему он должен быть таким эмоциональным? Почему? Майкрофт бы подумал, что он просто глупый. Быстрым взмахом рукава он вытирает лицо и уходит прочь от этой злосчастной стены.

***

В те выходные он возвращается домой на короткие каникулы и сразу же избавляется от надоевшей ему школьной формы с колючим свитером и галстуком. Он бросает свой рюкзак на пол и пинает под кровать. Мамочка подходит к нему, когда он одет в удобные брюки и рубашку, и протягивает руки для объятий где-то в районе своего живота. - Дорогой, - говорит она, тепло улыбаясь. - Как же я скучала по тебе. Шерлок подходит и целует её в щёку. - Расскажи мне что-нибудь о школе, - говорит мамочка, кладя свою руку на плечо сына и наклоняясь, чтобы подышать в макушку. Она целует его там только один раз, не зная о больном месте на затылке. - Я уверена, что у тебя появилось очень много друзей, мой любимый. - Много, - подтверждает Шерлок, отстраняясь. Он подходит к антикварной полке, где хранит все свои пазлы, берёт кубик-рубик и рассказывает маме о Генри, о том какой он добрый и замечательный. Шерлок чувствует, что она улыбается, но не смеет взглянуть на неё. Он знает, что она беспокоится о нём, беспокоится о нём всегда. Это нормально, конечно, но ведь он в порядке. На самом деле. Увлёкшись игрой, Шерлок не замечает, как мама отходит и рассматривает его коллекцию насекомых. Пчёлы. Осы. Мотыльки и бабочки. Он подходит к маме и достаёт из кармана лупу, рассматривая каждое крошечное крыло, каждую сломанную ножку, каждую бесцветную, высохшую, сморщенную частичку. Они все ужасны. Абсолютно все. Некоторые мертвы. Это так увлекательно. Он изучает четырёх фиолетовых бабочек, которые лежали в одной кучке в середине банки. Крошечные и милые, так счастливо порхавшие когда-то в банке Шерлока. Бабочки, ждавшие мамочку, так её не дождались, всё-таки погибли. - У нас никогда не будет друзей? - спрашивает Шерлок своих насекомых, опуская лупу. - Одиночество защищает нас, не так ли?