Шизофрения, или Салон Джерарда Уэя

Он пьян. Проколотая ноздря болит. Эта боль сладко тычется во все уголки тела, стекая с лица. В наушниках дикая, раскачивающая пульс музыка. Разрушение. Он шагает и дёргает головой в её ритме, накинув капюшон. Идёт со всей жестокой уверенностью, что сегодня вытрясет все кишки из этого недоговаривающего ублюдка. Пары заканчиваются немного позже, после них — пятничная выпивка в баре с сокурсниками. Намеренный прогул работы. И много мыслей в голове. Как итог — решение, которое движет его ноги к салону в ритме уничтожения. Хочется рвать и метать, но установка задана иначе: «Спокойно. Поговорить.» Он пьян в той степени, что больше всего нравится ему. И очень редко удаётся эту грань поймать. Когда чувства обострены и ярки, и ощущения от этого наточены до предела. Тронь — и пойдёт кровь. Алые бусинки. Кап-кап… В голове приятный шум, мешающий думать логично. К херам логику. Ещё ни разу она не спасла его. «Покажите, что в этом мире происходит логично, и я покажу вам свою голую задницу прямо посреди Четырнадцатой улицы», — думает Фрэнк. Он не в порядке сейчас. Он снова вернулся к пирсингу. Он снова радуется неправильным ощущениям. Он снова откатился назад, и виной всему этому — красноволосый мудак с замашками психа. Салон уже закрыт. Фрэнку приходится обойти здание и зайти с чёрного входа. Его встречает приоткрытая дверь в квартиру и знакомые звуки из спальни. Не церемонясь, просто проходит внутрь, не снимая лёгкую куртку. На кровати Джерарду отсасывает какой-то парень с длинными светлыми волосами. — Надо поговорить, — невозмутимо бросает Фрэнк, стягивая наушники с долбящей ударными и басом музыкой. Парень с членом во рту давится, прерывается и оборачивается на него в недоумении. Джерард же совершенно неадекватен. Кажется, он наконец-то пьян настолько, что находится в полубессознательном состоянии. Это сколько же надо выпить, зная его таланты, чтобы выглядеть так? Глаза затянуты размытой пеленой, и не понятно, тут ли он, или ему кажется, что всё происходящее — сон. Фрэнк сам не вполне трезвый. Он чувствует полную безнаказанность. И решает стать королём ситуации. Сейчас или никогда. — Я не уйду, — кидает он парню. — Если хочешь — можешь трахать это тело при мне, а потом я буду говорить. Но лучше бы ты съебался отсюда сейчас. Парень зло смотрит на него, потом решает и медленно поднимается. Торопливо собирает разбросанные вещи и уходит. Джерард наблюдает за обоими из-под прикрытых век, не подавая особых признаков жизни. Голый, разметавшийся по простыням. Красные волосы в беспорядке раскинуты по подушке. Фрэнк видит это как растёкшееся пятно крови от пущенной в лоб пули. Эрекция Джерарда выглядит вызывающе и пошло. Невольно Фрэнк вспоминает, что только что ему отсасывали, а он прервал их. Какого хрена он делает? Но уже поздно дёргаться. — Я решил, что ты объяснишься со мной сейчас, — говорит он в лицо Джерарду, присев сбоку и нависнув над ним. — Собери свои мозги в кучку, старичок, и выдай что-нибудь вразумительное, что у тебя происходит за херня с этими татуировками. Хватит трахать мне мозги всей этой мистикой, я не понимаю её. Зрачки Джерарда неожиданно приходят в движение, сужаются. Будто он — вдруг — узнаёт Фрэнка. А затем он начинает хохотать. С хрипами, расплёвыванием слюны и стонами. Он хохочет так самозабвенно, что Фрэнк почти забывает о своих установках и просто хочет со всей дури вмазать ему в челюсть, чтобы он заткнулся. Но тут Джерард открывает рот. — Миленький маленький мальчик Фрэнки снова колет себя иголками? И как тебе это? Заводит? — рука Джерарда нагло забирается по бедру на пах Фрэнка и начинает делать развратные движения пальцами и всей ладонью. — Долго же ты держался, мазохист-извращенец! Сделал себе новую дырочку? Ты считаешь, что стал лучше? Или красивее? Может, твоя душа от этого поднялась на пару ступеней в развитии? Или ты приблизился к просветлению и мокше*? Так что, Фрэнки? Что из этого всего ты выберешь ответом? Или же ты просто-напросто маленький, хорошо скрывающийся псих, который возбуждается и кайфует от того, что калечит своё тело? Фрэнк зло сбивает руку Джерарда, которая уже умудрилась довести его до эрекции. Все чувства обострены и усилены лёгким опьянением, и Фрэнк ненавидит себя за эту идею — выпить сегодня. Слова Уэя рвут его на части. Эти слова так точны, словно иглы дротика. И каждое попадает ровно в десяточку. Все эти слова, что он сам боялся сказать себе. Он ненавидит сейчас этого человека всем сердцем. Как ещё можно относиться к тому, кто открывает тебе всю правду о твоей подноготной? Неприглядную, противную, чёрную. Которую хочется спрятать подальше. Обозвать красивыми именами. Выдумать оправдания. Пользоваться ей в темноте, сумраке, потому что стоит вытащить эти кучки говна на свет — как сразу становится понятно, что это такое и что из себя представляет. Гнев, злость, раздражение, страх — волнами накатывают на Фрэнка. Безумные глаза Джерарда сверлят ему мозг, не давая сосредоточиться ни на чём. — Ты сорвал мои планы, мальчик Фрэнки. Я не трахался две недели, потому что делал эту чёртову татуировку маленькой девочке-на-героине. Сегодня я закончил, когда ты был хер знает где. И я намеревался хорошенько оторваться после всего этого. Может, ты свалишь отсюда со своими умными идеями? Или лучше сделаешь всё за того парня? — Джерард настойчиво обхватывает Фрэнка руками и заваливает его на кровать, прямо на себя. Его язык горячо, нагло прописывает строку по солёной шее. Впивается в кожу зубами, засасывает. У Фрэнка мутится сознание. Он не понимает ничего, не понимает, что вообще происходит. Ощущает лишь, как пульсирует в паху и как пьяный вдрызг Джерард ставит глубокий засос на его шее. Глаза заволакивает кровавой пеленой. Не понимая, что делает, он хватает Джерарда за руку и резко разворачивает спиной кверху. Больно заводит локоть так, что тот не может толком пошевелиться. Свободной рукой торопливо расстёгивает ширинку штанов, освобождая член. — Больно! Отпусти, Фрэнк! Какого хера ты творишь? Лицо Джерарда вжато боком в подушку. Фрэнк крепко держит его с заломленной рукой, давит сверху. Задница Джерарда вызывающе отставлена. Фрэнк окидывает взглядом, в котором только гнев и похоть, поверхности у кровати. Дотягивается до открытого тюбика и, не торопясь, размазывает содержимое по члену и между ягодиц. — Стоп, Фрэнк! — хрипит Джерард. Он начинает паниковать, пьяная шутка зашла слишком далеко. Фрэнк уверенно и как можно глубже вгоняется в него, не обращая внимание на тугое сопротивление. Поставленная на повтор песня на полную громкость орёт из валяющихся на полу наушников. Разрушение. «Да, вот так. Моя музыка. Я трахаю тебя под мою музыку. Ты этого хотел?» — бессвязно думает парень, отдаваясь неадекватным порывам, бешено толкаясь вперёд, бессознательно подстраиваясь к ритму музыки. Джерард не издаёт больше ни звука. Уже поздно, всё произошло. Губа закушена, и из зажмуренного глаза к подушке стекает еле заметная влажная дорожка. Фрэнк долбится в него сзади, постепенно сбиваясь с ритма и ускоряясь. Его ведут накатывающие ощущения, он близок к тому, чтобы кончить. Вот, вот… Ещё… Вгоняется до самого основания, прижавшись яйцами, и коротко и резко стонет от ошеломляющего оргазма, запрокинув голову, широко округлив губы. — Проваливай, — тихо и зло шепчет Джерард. Фрэнк медленно приходит в себя от этих слов. Дыхание сбито, а мысли перепутаны. — Проваливай! — орёт Уэй из последних сил. Фрэнк вынимает член и обтирается лежащей тут же майкой. Застёгивается, хватает наушники. Ещё не понимая до конца, что натворил, быстро уходит из квартиры. Хлопок двери. Джерард со стоном заваливается на бок, разминая затёкшую от силового захвата руку. — Всё повторяется, не так ли? Джерард не открывает глаза и молчит. Только его тяжёлое дыхание разносится по комнате. — Может, проблема всё-таки не в них? Ведь уже не первый раз ты… — Заткнись!!! — не выдерживая, рычит Джерард. Такое долгожданное опьянение покидает его огромными семимильными скачками. Дойти до него требовало немалых усилий, и всё — насмарку. — Посмотри правде в лицо. Проблема не в них. Она в тебе. Ты провоцируешь вместо того, чтобы просвещать. Джерард, собираясь с силами, неловко встаёт с кровати. Пошатываясь, идёт в холл к вертушке. Первая попавшаяся пластинка ложится на чёрный блин. Сперма Фрэнка тёплыми потёками тянется по внутренней стороне бёдер. Всё равно, что. Громче… Громче! Громче!!! _____________________ Affettuoso assai (муз. обозначение характера исполнения произведения) — с чувством, чрезмерно. *мокша (санскр.) — освобождение из круговорота рождений и смертей (сансары) и всех страданий и ограничений материального существования.