Я посмотрю, как ты заставишь меня

Если вы думаете, что я терзался по поводу того выбора, который сделал, пока я ехал по хорошо знакомому мне адресу, то все, что я могу сказать вам, это: «Вы даже не подозреваете, насколько глубоко заблуждаетесь». Если я и облизывал свои губы и ловил на себе слегка обеспокоенные взгляды Морана (о, он слишком хорошо знал эту мою привычку!), то это отнюдь не от мук совести или чего-то еще столь же мистического, чего не существует внутри моей черепной коробки, а исключительного из-за того, что мной овладело чувство прежде мне незнакомое. Как вы, жалкие людишки, там его называете? Томление... Что ж, вполне возможно, что это было и томление. По крайне мере очень похоже на то, что мне описывали. Томление прочно делило первое место с предвкушением. О, это чувство было мне знакомо не понаслышке. Я любил то, как оно замирает у тебя в венах, а потом холодным пламенем проникает в жилы, поселяется в костях. Чтобы потом взорваться чем-то пострашнее ядерного заряда, сметающего все на своем пути. Выходя из машины, я с трудом сдерживал в себе дрожь. Да, многие говорили мне, что я излишне эмоционален, но, по моему мнению, это скорее было несомненным преимуществом, чем недостатком. Мы с Шерлоком прекрасно дополняли друг друга. Как бы банально это ни звучало, он был льдом, который хотелось расплавить, оставить растекшейся лужицей на полу. Интересно, может быть, какой-то излишне опытный омега довел его, совсем еще юного, до состояния этой самой лужицы, и именно поэтому наш тихий Казанова теперь настолько ледяной? Впрочем, я снова оставлю эту тему психоаналитикам... Именно такого приема я ожидал: Шерлок сидел в кресле и делал вид, что его абсолютно не волнует происходящее. Что его абсолютно не волнует течная омега у него под носом. В этом мы с тобой так похожи, мой самый лучший враг. Ты тоже привык отрицать свою природу... Только мне почему-то сложнее сдерживаться. Наверное, все дело в этой треклятой омежьей сущности. Мне хотелось его... Хотелось стащить его рубашку, застегнутую на все пуговицы, уткнуться носом в его шею и вдыхать-вдыхать-вдыхать... Интересно, Шерли, милый, а ты и из душа выходишь при полном параде? Размышления о Шерлоке в душе подтолкнули меня к активным действиям. Я знал, что в открытом бою против Шерлока у меня нет никаких шансов, но я не был бы злодеем-консультантом, если бы не позаботился о запасном варианте. Едва мистер Холмс-самый-младший снова начал важничать, как я, не говоря ни слова, завел руку назад и в ней тут же появилась тряпочка, смоченная хлороформом. Моран, мой милый и запасливый Моран. Надеюсь, что он успеет и Ватсона нейтрализовать, если тот вдруг рискнет полезть спасать своего друга. Однако доктор меня приятно удивил: глядя на то, как закатываются глаза единственного в мире консультирующего детектива, он только пожал плечами и, засунув руки в карманы, посмотрел на Себастьяна: - Ну что, может по пиву? - Нет! – вот блин! Когда я избавлюсь от этой чисто омежьей привычки вскрикивать таким истерическим тоном каждый раз, когда кто-то хоть на миллиметр отступает от намеченного мною плана? – Кто мне поможет отнести его на кровать? Нет, я не боюсь признаваться в слабости своего тела: в конце концов чисто физическая сила – это привилегия таких, как... ну Моран вот, например. Не буду утомлять вас подробностями о том, как Себ и Ватсон тащили обездвиженного Шерлока в его же спальню. Под моим чутким руководством, конечно. Единственное, что я упомяну – из них могла бы сложиться неплохая команда. А теперь... теперь меня оставили одного (спасибо, что не стали давать советы, а не то... «у меня тут вакансия снайпера освободилась, никому не интересно?») с обнаженным и лежащим на кровати Шерлоком. Оба его запястья были надежно прикованы к кровати. Убедившись, что все идет, как надо, я позволил себе выдохнуть и начал раздеваться. Ноздри Шерлока затрепетали – он почувствовал запах течной омеги. И начал просыпаться...