Я посмотрю, как ты заставишь меня

Проклятье. Чувствовать, как плотно внутренний мир Джима охватывает орган, который я привык использовать совсем по другому назначению, оказалось невыносимо... трудно. Другого слова в данный момент на ум не приходило. Я не мог охарактеризовать это, как "приятно", потому что мой разум бунтовал против столь незамысловато начавшегося полового акта - в самом деле, зачем омеге, готовой от переизбытка гормонов лечь под любого, какая бы то ни было прелюдия? - и в то же время, как бы я ни отторгал саму возможность подобных отношений для себя, противно мне не было. Мориарти судорожно вдохнул, опустившись до основания, его явно вело, и вся ситуация с моего угла зрения казалась достаточно абсурдной. Или веселой. «Это смотря с чьей стороны посмотреть,» - произнес в моей голове голос злодея-консультанта. Да, Джону было определенно весело. Что же, я припомню ему это... специфическое спасение. - Джон, а что если в следующий раз рядом с тобой не будет альфы, готового благородно трахнуть омегу-психопата, грозящего проделать маленькое сквозное отверстие в твоем, несомненно, не представляющем ценности для науки черепе? - Шерлок, это для твоей же пользы. - Да ну. Я зажмурился и тряхнул головой, отгоняя мысли о том, как мой персональный блоггер скучным голосом начнет читать лекцию о здоровье и лично моем к нему отношении в его понимании. Щеку снова резануло неприятным ощущением. - Даже не смей думать, когда я тебя трахаю! От абсурдности произнесенного я широко распахнул глаза и встретился взглядом с Джимом, который выглядел достаточно жалко с выражением этой смеси ярости и неконтролируемого желания на лице. Не то, чтобы мне это совсем не льстило или не выглядело своего рода возбуждающе... так, стоп. Никакого "возбуждающе", Шерлок. Я снова тряхнул головой. Мориарти уперся ладонями в мои плечи, нависая надо мной. - Ну и чего мы ждем? Я недоуменно приподнял бровь. - Шерли, детка, кажется, я сказал, что тебе нужно постараться. Так что... двигай телом, - на последних словах злодей-консультант ухмыльнулся и невероятно пошло облизал губы, так что я неосознанно сглотнул и повторил его жест. О. Хм, ладно. Возвратно-поступательные движения? В этом не должно быть ничего сложного. Естественной смазки омеге хватит для того, чтобы превратить обычное трение в фейерверк ощущений и бешеный химический коктейль в крови. Не отрывая взгляда от темных глаз Мориарти, я резко двинул бедрами вверх, заставив его немного подлететь по инерции и тут же соскользнуть обратно к основанию. Джим застонал. По тому, как он впился пальцами в мои плечи, я понял, что выбранная мной последовательность действий соответствует его потребностям, и решил продолжить в том же духе, стараясь делать толчки равномерными. - Ш-шер... аах... О, так вот какой у тебя голос, когда в твоем мозгу не остается ничего, кроме наслаждения от удовлетворения низменных инстинктов. Я хотел усмехнуться, но вместо этого из-за моих приоткрытых губ вырвалось что-то, подозрительно похожее на протяжный стон. «Оо, а ты все еще пытаешься притворяться?» - Заткнись, Джим. - Давай, Шерли, будь грубым, я же вижу, что тебе это нравится! Наклонившись к моему торсу, злодей-консультант чувствительно укусил один из сосков, послав электрический импульс в центр удовольствия мозга. Проклятье. Я запрокинул голову, насколько это позволяла спинка кровати. Не помню в какой момент мы переместились к ней ближе, делая позу более удобной для совокупления. Мерзкий запах омеги смешивался с не менее мерзким запахом секса. И от этих запахов мне сносило крышу. Движения бедер стали более уверенными и выверенными по амплитуде, словно сливаясь с колебаниями самого Мориарти, который не мог оставаться безучастным и закрепить за собой полностью пассивную роль. О нет, его активность проявлялась также в царапинах и засосах, которые у меня теперь наверняка останутся, чтобы поражать воображение Андерсона и других не в меру любопытных личностей. Я снова дернул наручники, поцарапав кожу. Пот, жар тел и помутнение, которое медленно затопляло мое сознание, говорили мне, что я должен опрокинуть эту зарвавшуюся омегу на спину и вбивать в кровать - здесь и сейчас - пока она не станет умолять о пощаде, не в силах больше выносить этой пытки и накатывающих волн оргазма. Отголоски разума, цепляясь за боль в запястьях, как за манифест реальности, напротив, робко пытались возразить, что я вроде как асексуален и не заинтересован в том, что делаю вопреки всем доводам рассудка. Ах да, Джон. Я весь спасаю Джона, верно? Ну что же, тогда можно не беспокоиться. Впрочем, стоны и хриплое дыхание злодея-консультанта не давали мне времени на беспокойство касательно моих внутренних противоречий и отступления от убеждений, которые я привык считать для себя в той или иной мере догматическими. По мере того, как наши движения становились все более яростными и хаотичными - как колебания молекул при нагревании кристаллической решетки - я ощутил, как набухает узел в основании моего рабочего аппарата. Сцепка. Как я мог про нее забыть. Мысленно чертыхнувшись, я почувствовал, как меня захлестывает волной однажды испробованных и давно забытых ощущений. Джим, издав особенно жалобный всхлип, судя по сокращениям принимающего канала, кончил, увлекая меня за собой. Бессильно рухнув и распластавшись на мне, он прерывисто дышал, чертовски сексуально закусывая нижнюю губу и подрагивая от ощущения распирающего его изнутри узла. - Это... это... - ...будет продолжаться еще неделю? Я вопросительно изогнул бровь. Мориарти поднял на меня мутный взгляд, в котором читалось что-то похожее на напряженное недоумение. - Течка, Джим. Насколько мне известно, она длится неделю. - Твою мать!