Судьбоносный стаканчик

      Утро не задалось. Проснулся Тимофей ещё до будильника, от звонка администраторши, которая сообщила, что постояльцы одного из номеров разнесли в нём мебель.       И вот он, наспех позавтракав, нёсся к остановке, а потом трясся в переполненном местными и отдыхающими автобусе, пытаясь мысленно подгонять транспорт, хотя должен был бы к двадцати пяти годам уже уяснить, что магии не существует, как и силы мысли.       С ростом Тимофею повезло: он спокойно держался за поручни и возвышался над большинством пассажиров, вдыхая наверху относительно свежий и прохладный благодаря кондиционеру воздух. Но это всё равно не уменьшало ненависти к лету.       О, жители прибрежного городка ненавидели лето. И стар и млад ждали сентября, когда жара хоть немного спадёт, а людей в городе поубавится. Хотя в юности даже в начале осени Тимофей чувствовал лёгкое раздражение: он сидел за партой в душном классе, потому что школа ещё не успела содрать с родителей денег на кондиционер, и смотрел в окно, на проходящих мимо весёлых людей с надувным кругом, матрасом, мороженым. Как же ему хотелось забыть про учёбу и сорваться на море.       Сейчас Тимофею тоже хотелось оказаться на берегу любимого пляжа. Чтобы утопиться в солёной воде.       Лето убивало даже его оптимизм.       Автоинформатор оповестил о нужной остановке, и Тимофей ступил на тротуар, тут же чувствуя яростный жар солнца. Иногда ему казалось, что безжалостное светило печёт его особенно сильно, ведь тёмные цвета, как известно, поглощают свет и вместе с тем тепло. Вот и его чёрные густые волосы, стриженные под британку, явно не спасали голову от жары.       Следовало поспешить: дебоширы утверждали, что у них скоро самолёт и им необходимо съезжать. Так ли это было на самом деле — вопрос спорный, но администраторша пригрозила вызвать полицию, и пока только это их и удерживало. Но надолго ли? Тем, кто без зазрения совести разнёс номер, ничего не стоит смотаться в подходящий момент.       «Ну, что за мрази!» — подумал Тимофей, однако скорее для галочки, чем от излишнего раздражения. Такое повторялось из года в год и сил удивляться или злиться уже почти не оставалось.       Времени было в обрез, но Тимофей не намерен был омрачать скомканное начало дня ещё больше. Уж от любимого кофе он ни за что не откажется!       Неподалёку от остановки стоял ларёк в виде картонного стаканчика, каждую деталь которого Тимофей знал наизусть: фасад, выкрашенный в чёрный, с милыми белыми надписями вроде «Взбодрись» или «Наполни день энергией», белая крыша, на которой нередко сидели голуби, и стенд с выведенным мелом меню, которое порой менялось.       Но сильнее всего в память врезался бариста. Конечно, Тимофей брал здесь кофе не только из-за него, но почему-то казалось, что именно благодаря приветливому парню напитки были наполнены каким-то особым вкусом.       — Кажется, у вас утро не задалось. Может, сделать покрепче? — предложил бариста.       А, может, дело было в банальной внимательности, которая приятно откликалась где-то в груди Тимофея.       Он согласился — перед предстоящими разбирательствами ему, как менеджеру отеля, потребуется очень много сил — облокотился о подоконник перед небольшим окошком ларька и принялся украдкой разглядывать юношу, хотя знал его внешность уже наизусть.       Но было интересно подмечать новые детали. Например, сегодня Тимофей заметил на ловких ладонях черные кольца: какие-то тонкие, какие-то широкие, они красовались почти на каждом светлом пальце. Приезжие всегда удивлялись, почему местные не блистают бронзовым загаром. Они наивно полагали, что жители прибрежного городка каждый день после работы ходят на море.       «Конечно, после того, как целый день проведёшь в кофейной будке, или разгребёшь проблемы, устроенные людьми, оставившими мозги дома, только на море и купаться», — вздохнув, подумал Тимофей, и на лице его тут же отразилась обречённость. Как же он мечтал уехать отсюда.       — Ладно, добавлю вам побольше сливок, только никому не говорите.       Бариста расценил его вид по-своему и заговорщицки прижал палец к чуть поблёскивающим губам. У Тимофея в любое время года они сохли, зимой он не расставался с гигиенической помадой, поэтому всегда невольно задерживал взгляд на губах бариста, поражаясь их сочному оттенку и ровной текстуре без трещинок или шелушения.       — Обещаю унести этот секрет с собой в могилу, — весело пообещал Тимофей. Поразительно, как лишь мельком знакомый человек мог избавить его голову от скверных мыслей и поднять настроение.       — Лёд? — спросил бариста.       — Да, пожалуйста.       Кофе был почти готов, и от этого Тимофей ощутил лёгкую грусть. Он глянул на сосредоточенное лицо бариста, стараясь обновить его образ в памяти. Тёплый, светло-золотистый оттенок кожи, шоколадные волосы, стриженные в полубокс с короткой чёлкой, и поразительно ровный нос.       Когда Тимофей впервые увидел его профиль, то не мог понять, почему тот выглядит так необычно и где он встречал похожий? В тот день Тимофей перерыл пол интернета, пока не наткнулся на античные статуи. Их линия носа прямо переходила в лоб практически без какого-либо выделения переносицы, прямо как у бариста. Да и в целом своей подтянутой фигурой он напоминал высеченного из мрамора Аполлона или ещё какого-то симпатичного греческого бога.       Тимофей приложил карточку к терминалу и взял стаканчик с выведенной маркером надписью «Удачи!» вслед за которой красовался четырёхлистный клевер.       — Спасибо, — поблагодарил он. И за кофе, и за тёплые слова.       — Приходите ещё.       — Приду, — пообещал Тимофей.       Спокойно бредя по вымощенному разноцветной плиткой тротуару и попивая кофе, он даже на время забыл, куда и зачем идёт. Тимофей думал об изогнувшихся в улыбке сочных губах и о том, что вновь не нашёл способа узнать имя бариста.       

***

      На работе Тимофей переоделся в светло-серый костюм тройку, который год назад пришлось ушивать и подгонять под фигуру, поскольку его широкие плечи вписывались в размер L, а вот талия и бёдра в M. Друзья завидовали его расхваленной в модельном бизнесе и романах фигуре, Тимофей и сам был ей рад, вот только поиски подходящей одежды нередко утомляли.       Но не так, как те моменты, когда надо было выслушать версию заведомо виноватого постояльца, просто потому что сервис, имидж отеля и все дела.       Да, перепил и решил поколоть грецкий орех прямо на столе прямо светильником. Ну да, повесил в ванной полотенце на бра, чуть не устроив пожар. Ну, с кем не бывает, особенно когда ты расслабленный и на отдыхе?       В такие моменты Тимофей размышлял, возможно ли пропихнуть в думу закон, запрещающий людям с низким IQ путешествовать? Точного ответа он не знал, не знали и коллеги, но Анжелика — администраторша, дежурившая в ту ночь, как-то сказала ему, что с удовольствием подпишет это предложение.       Тимофей кинул на неё короткий взгляд. Девушка стояла, облокотившись о стойку администрации в холле, и уставшим сонным взглядом смотрела на обгоревшего красного мужчину в шортах с кислотными пальмовыми листьями и майке. Рядом стояла его не менее красная супруга, которая была полностью солидарна с мнением мужа и считала, что ущерб не так велик, сравним, пожалуй, с маленьким тюбиком вынесенного шампуня.       — Николай, я понимаю, что вы были расслаблены и могли не желать таких последствий, — спокойно начал Тимофей, когда постоялец выговорился. Сейчас требовалось тщательно подбирать слова и оставаться невозмутимым. — К сожалению, данная ситуация приносит нашему отелю весомый ущерб. Я предлагаю поступить следующим образом: мы составим двусторонний акт с привлечением двух-трех человек из числа персонала о причинении ущерба и на его основании составим стоимость ремонта, которую попросим вас возместить.       — Да почему я должен платить?! — воскликнул мужчина. Его супруга что-то одобрительно взвизгнула. — Я же сказал, что это было не специально! Ну, с кем не бывает?       — К сожалению, вне зависимости от ваших намерений, ущерб весомый и нанесён в результате ваших действий. Угроза пожара в ванной произошла не из-за неисправности нашего оборудования, а из-за полотенца, которое вы повесили. Что касается стола… — Тимофей на секунду запнулся, не зная, как эту ситуацию можно перефразировать на тот же лад, — он, как и настольный светильник, не предназначены для колки орех.       — Я не буду ничего платить!       — Это ваше окончательно решение?       — Разумеется!       — Так как мы не можем прийти к соглашению, к сожалению, я буду вынужден обратиться в полицию.       Тимофей достал из кармана телефон, ясно показывая, что намерен вызвать её немедленно.       Постояльцы на секунду замерли, до конца не веря, что дело примет такой оборот, но вместо того, чтобы согласиться на условия менеджера, стали ещё активнее утверждать, что их вины в произошедшем нет. Тимофей был даже рад: когда в деле учувствовала полиция, отель получал дополнительную поддержку, потому что теперь ущерб описывался не только в акте, но и заявлении в правоохранительный орган. Кроме того, наученный прошлым опытом, отель добавил в информацию о порядке проживания пункты, на основе которых суд в любом случае будет на их стороне. О чём Тимофей оповестил постояльцев, пока они ждали полицию. Удивительно, но на самолёт уже никто не опаздывал. Повлияли ли на это слова о том, что у отеля есть номер кредитки постояльцев и они имеют право списать с нее сумму ущерба в максимальном объеме? Для Тимофея и Анжелики это был риторический вопрос.       — Чёрт, поскорее бы лето уже закончилось, — сказала девушка, когда они оказались в маленькой комнате отдыха персонала.       Её светлые волосы с одной стороны были растрёпаны, поскольку она то и дело недоумевающе зарывалась в них рукой, когда горе-постояльцы выдавали очередной бредовый аргумент, а тушь и неяркие тени чуть размазались. Юбка-карандаш на стройной талии немного перекрутилась, а белая блузка вылезла.       Анжелика ещё как пару часов назад должна была быть дома, но ей, дежурившей всю ночь, пришлось задержаться.       — Иди, выспись как следует и постарайся выкинуть это из головы, — посоветовал Тимофей, наблюдая за тем, как быстро и ловко девушка приводит себя в сносный вид.       — О, это легко, я просто зайду купить разливное смородиновое пиво здесь неподалёку. — Анжелика закинула сумку на плечо, подошла к развалившемуся в кресле Тимофею и похлопала его по плечу. — Ты бы тоже попробовал.       — Знаешь же, что я не пью пиво.       — У них и вино есть. Как кубанское, так и домашнее, жена хозяина делает, он сам похвастался. Знаешь, как называется? «От тёти Гали», — Анжелика засмеялась, Тимофей не удержался и подхватил её смех.       — Боже, гении маркетинга, — сказал он. — И ведь наверняка берут.       — Ещё как берут! Я сама решила попробовать с подругой недавно. Вкусно, но… ой, — Анжелика закатила глаза и помахала перед лицом рукой, — убойное, жесть. Реально домашнее.       — С любовью, — усмехнулся Тимофей.       — Да, градус любви там высокий. Так что учти.       Он махнул ей на прощание и прикрыл глаза, надеясь, что приключения на сегодня закончатся.       И день действительно прошёл спокойно, Тимофей даже решил последовать совету Анжелики и заглянуть в винный магазин, взять немного домашнего вина, которое скрасило его вечер перед телевизором. Настолько, что он забыл завести будильник, и, утомлённый разбирательствами и разморенный алкоголем, проспал.       Тимофей не помнил, когда в последний раз так быстро собирался? Наверное, ещё в университете, когда ему не повезло проспать экзамен. Он даже не успел позавтракать, что было чревато: ещё полчаса и начнётся головокружение и слабость. Тимофей был из тех людей, которые не могли не завтракать, поэтому, шатаясь из стороны в сторону в автобусе, он делал онлайн заказ в «Макдоналдсе», что был на остановку раньше от его работы. К тому времени, как Тимофей приедет, макзавтрак должен быть уже готов.       Удача вновь вернулась к нему, заказ сделали без опозданий и он даже успел съесть хот-дог с омлетом и картошку фри в кафе. За оставшиеся десять минут Тимофей как раз успеет дойти до работы и выпить по пути кофе. Всё складывалось идеально, но одного он не учёл. Того, что его путь лежал через кофейный ларёк со знакомым бариста, чья смена как раз выпадала на сегодняшнее утро.       Являлась ли покупка кофе в другом месте изменой? Судя по тому, что бариста, завидев его, прищурил глаза, показал ладонями сердечко, а затем драматично разбил его — да. Стыд поглотил Тимофея, ему ужасно хотелось подбежать к окошку и сказать, что это всё случайность, просто кофе шёл в комплекте к макзавтраку, отвратительный, к слову, кофе! Он с удовольствием навестил бы знакомого бариста (возможно даже добавил бы, что берёт кофе исключительно в его смену), но Тимофей опаздывал, и всё, что мог, это демонстративно вылить остатки кофе на газон, выкинуть стаканчик и сложить ладони в молящем жесте.       Он не находил себе места, на работе всё валилось из рук, Анжелика спрашивала, что с ним, предлагала сделать чай или кофе, чтобы менеджер расслабился, но Тимофей серьёзно заявлял, что сегодня намерен пить только воду.       Как он мог? Ну, как он мог?! Бариста ведь даже ему побольше сливок добавлял, а он!..       Тимофей молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы вечер не выдал никаких удивительных поступков постояльцев или иных проблем, и можно было бы уйти с работы вовремя и успеть к ларьку, чтобы… Для чего точно, Тимофей не знал, но понимал, что как минимум должен объяснить ситуацию!       Пока отдыхающие неторопливо шли по яркой плитке тротуара, он проносился мимо них с такой скоростью, будто собирался выиграть забег. В девятом классе ему удалось, и с тех пор Тимофей не растерял сноровки, даже проскочил чуть мимо ларька, но поспешно вернулся и ухватился за подоконник у окошка, чтобы отдышаться.       — Что случи… — начал было бариста, но Тимофей перебил его:       — Я больше не буду брать кофе в Маке!       Парень опешил и непонимающе уставился на обеспокоенное лицо, видневшееся в окошке ларька. Чёрные волосы с левым пробором, что обычно были аккуратно уложены, растрепались от быстрого бега, крепкая ладонь сжимала подоконник с необычайной силой, а мощная грудь вздымалась от каждого глубокого вдоха. Бариста впервые видел постоянного клиента таким. Ему потребовалось сделать усилие, чтобы отвлечься от голубых широко распахнутых глаз и вспомнить, при чём тут кофе из Мака.       «Разбитое сердечко» было лишь шуткой, он и подумать не мог, что постоянный клиент воспримет это столь эмоционально. Сначала бариста хотел успокоить его, но что-то заставило принять другое решение и наигранно произнести:       — Могу ли я вам верить после всего случившегося? — Бариста чуть отвернулся и искоса посмотрел на то, как и без того светлое, не тронутое загаром лицо начало принимать синий оттенок.       Бледные, сухие губы безмолвно сомкнулись и разомкнулись, Тимофей вцепился в подоконник двумя руками и выпрямился, паническим взглядом забегал по лицу бариста и лихорадочно думал, что же сказать.       Он огляделся. К счастью, никто даже не думал о кофе, вечером отдыхающие предпочитали напитки немного иной крепости. Но это всё равно было рискованно, поэтому Тимофей начал издалека:       — Может, я могу как-то искупить вину?       — Например? — Бариста развернулся к нему, снимая напускную обиду. Но карие глаза всё ещё смотрели спокойно и не давали какой-то точной информации, поэтому Тимофей так же аккуратно продолжил:        — Ну, сходим куда-нибудь за мой счёт. — Лицо в окошке не скривилось от отвращения, наоборот, уголок блестящих губ чуть приподнялся, и Тимофей более оживлённо добавил: — Кино?       — Вечер? — Бариста чуть опустил веки, и его взгляд стал мягким, притягательным.       — Свидание? — криво улыбнувшись, пролепетал Тимофей.       — Хорошо.       Тимофей облегчённо выдохнул и даже не стал этого скрывать. Он прошёл по тонкому канату над глубокой пропастью и не сорвался, смог дойти до другого края. Бариста тоже заметно расслабился. Всё же, он мог ошибиться, принять гетеросексуальное дружеское предложение за что-то другое, а потом краснеть со стыда. Но нет, они оба говорили об одном и том же.       — Когда? — спросил бариста и облокотился на подлокотник с внутренней стороны ларька.       — Когда мы представимся друг другу.       Бариста протянул в окошко увешанную чёрными кольцами ладонь.       — Семён. Можно Сёма.       Тимофей пожал её и заметил, что рука была немного влажной, видимо, маленький вентилятор не сильно спасал от вечерней духоты.       — Я — Тимофей.       — Тима или Тёма?       Бариста подпёр щёку ладонью, всё так же держа менеджера за руку, а Тимофей не спешил отстраняться, хоть и ощущал, как начинает потеть уже его собственная ладонь. Он всё не мог поверить в реальность происходящего. В то, что спустя два месяца регулярного посещения ларька им, наконец, удалось познакомиться. Да ещё и оказаться на одной гомосексуальной стороне.       — Как хочешь, — заторможено ответил Тимофей. Бариста задумчиво посмотрел вверх.       — М… Тима мне нравится больше.       Какое-то время они просто стояли и улыбались друг другу. Не слышно было шума подъезжавших автобусов, возгласов подвыпивших компаний, детских визгов или приглушённой музыки, что доносилась с набережной.       — Так, когда? — Тимофей всё же решился прервать затянувшееся рукопожатие.       — Я заканчиваю через пятнадцать минут.       Тимофей на секунду опешил. Он думал, что они договорятся на какой-то конкретный день, он наденет что-то приличнее шорт и футболки и как минимум примет душ. Идти на свидание сразу после работы и незапланированной пробежки было так спонтанно. Но Тимофею нравилась спонтанность, когда она сулила что-то хорошее и весёлое. Он широко улыбнулся и сказал:       — Тогда я пока посмотрю сеансы в кино.       Среди сеансов было или что-то от незнакомых режиссёров, или комедия, трейлер которой Тимофей даже не видел. Но им ведь было всё равно? Это ведь просто повод пообщаться? Тимофей посмотрел на окошко ларька, благо лавочка, на которую он присел, была недалёко, и Сёму легко можно было разглядеть. Будто почувствовав немой вопрос, бариста оторвался от протирания кофемашины, обернулся и мягко улыбнулся.       Да, это всё было лишь поводом, поэтому Тимофей со спокойной душой забронировал два билета на комедию. На самый последний ряд.