Судьбоносный стаканчик

      Сёме было двадцать один, учился он недалёко, в трёх-четырёх часах езды от родного прибрежного города, а на лето приехал к родителям, как делали все студенты. Это Тимофей узнал по пути к кинотеатру, где Сёма купил большую корзину попкорна со словами: «С тебя билеты, с меня еда». До сеанса оставалось время, и, жуя попкорн, Тимофей решил кратко рассказать о своей учёбе.       — И ты подумал вернуться?       — Не то чтобы это было запланировано. Просто так получилось. Тут была работа, и я подумал: «Ну, побуду пока здесь».       Тимофей закончил факультет менеджмента в другой области, достаточно далеко, чтобы, как ему казалось, сжечь мосты и осесть на новом месте. Однако за четыре года он ни разу не подумал и не сказал со всей уверенностью: останусь здесь или вернусь домой. Тимофей никогда ничего не планировал в долгосрочной перспективе, поскольку считал это бесполезным. В детстве он мечтал быть ковбоем, но в итоге пошёл учиться на менеджера, думал, что заведёт семью и будет прямо как мама и папа, но в подростковом возрасте закрались сомнения, а на первом курсе он начал встречаться с парнем из параллели. Тимофей мог привести много неожиданных жизненных поворотов, но редко когда им расстраивался. Он везде мог найти плюсы, искренне верил, что они существуют. Да, Тимофей не любил лето и приезжих, как и еду из сетей фастфуда, но именно забытый будильник и кофе из Мака подарили ему эту встречу. От которой он, на самом деле, тоже ничего не ждал.       Тимофей просто наслаждался смехом Семёна, тем, что комедия оказалась очень хорошей, и весь зал громко хохотал, тем, что можно было опускать руку в ведёрко попкорна между ними и долго не вынимать, переплетая пальцы.       После кино они решили немного пройтись по набережной, но не в центре, где постоянно были толпы народа. Через окольные тихие улочки, наполненные стрекотом сверчков, парни вышли к створному маяку, около которого располагалась лишь парочка тихих кафе со спокойной музыкой, через которую можно было расслышать шум волн.       — В детстве я долго не мог понять, что это, пока папа не объяснил мне, — Сёма кивнул на маяк. — Всё думал: что за домик со странным светом?       — Он и вправду отличается от обычного представления о маяках.       Они смотрели на небольшое белое здание с маленькой четырёхгранной башней, пристроенной с правой стороны и возвышающейся над домом всего на один этаж. В верхнем окошке горел красный свет, но когда парни зашагали вперёд вдоль фасада, огонёк сменился на зелёный.       — Отлично, мы идём по фарватеру, — довольно заметил Тима.       В отличие от обычных маяков с вращающейся фарой, которые являлись точкой привязки к мореходной карте, створный маяк указывал фарватер — глубоководный безопасный заход в бухту. У окна на башне стёкла были выполнены из красного и зелёного витражей, и к нему был пристроен короб с жалюзи, которые и были теми самыми створками.       Если корабль шёл по фарватеру, то рулевой видел зелёный свет, если же он отклонялся от курса, то зелёный свет начинал меркнуть, а красный — усиливаться.       Парни миновали маяк, прошли пару санаториев, и когда они поняли, что ушли слишком далеко от центра, оба разочарованно посмотрели на экраны смартфонов.       — Уже поздно, — тоскливо сказал Тимофей. Завтра была пятница, и ему предстоял ещё один рабочий день.       Сёма кивнул, кладя смартфон обратно в карман шорт, и нерешительно глянул на Тиму.       — Ты далеко живёшь? — спросил он.       — Если поднимусь тут, — Тимофей кивнул на улицу, ведущую от набережной вверх, — и пойду по прямой к центру, то минут двадцать-двадцать пять.       — Нам по пути, только мне чуть ближе. — Сёма облокотился о парапет и посмотрел на ровную гладь воды. Тимофей подумал, что свет фонарей мог бы отражаться не только от моря, но и от его губ, если бы те не были плотно сжаты в задумчивости. — Раз уж это типа свидание… — начал Сёма неуверенно, чуть опустив голову и глядя на Тиму снизу вверх, — может, проводишь меня до дома?       Окутанный вуалью скромности и нерешительности, Сёма выглядел очаровательно, настолько, что Тимофей был согласен на что угодно.       Когда он в последний раз провожал кого-то до дома, вот так, как в каких-то романтических фильмах или книжках? Наверное, это было и осталось в университетском времени. После он уже не провожал, а шёл в номера парней, с которыми познакомился на пляже, кафе, баре, и которые просто хотели курортного романа.       Не то чтобы Тима не стремился к серьёзным отношениям, он просто не очень представлял, где их искать в столь маленьком городке? Здесь не было гей-клубов или хотя бы баров, многие боялись слухов и тщательно скрывали ориентацию, а те немногие, кто рискнули завести профиль в «Тиндере» или «Филд», просто искали компанию на одну ночь. Что Тиму, впрочем, тоже устраивало, жаль случалось это нечасто.       Лето из-за загруженности он не очень любил, но зато в это время года можно было нагуляться на славу. Иногда Тима из-за этого чувствовал себя медведем: в тёплое время года наедался, зимой уходил в спячку.       Однако, провожая Сёму, Тимофей не ждал никакого продолжения, он помнил, что парень живёт с родителями, а ещё ему почему-то казалось, что это не последняя их встреча.       В отличие от набережной, одна из главных улиц города была почти пуста, лишь изредка мимо проезжали машины или проходили люди, а когда парни свернули на узкие улочки между частными домами, то их и вовсе поглотила тишина и уединение.       Сёма сбавил шаг и остановился под раскидистой шелковицей. Тимофей, аккуратно глядя под ноги, последовал за ним под низкие ветки, но довольно быстро заметил, что дерево уже не плодоносило, и можно было не бояться перепачкаться в ягодном соке.       — Ну, вот считай уже пришли, — с лёгкой грустью сказал Сёма. — Вон мой дом.       Он указал на одноэтажный дом, обшитый сайдингом с кирпичной текстурой, видневшийся за невысоким забором. Тимофей прикинул и понял, что в нём максимум три комнаты, зато двор был большим, и на его территории виднелась ещё одна постройка: домик с двумя дверьми, рядом с каждой из которых стоял пластиковый стол и стулья.       — Сдаёте комнаты? — догадался Тимофей.       — Ага.       Постояльцы ещё не спали, это было видно по горевшему в окнах свету и курившему около одной из дверей мужчине. Подойди парни к калитке, их бы сразу заметили, а вот низкие ветки дерева служили отличным укрытием и тенью листвы отгораживали от любопытных глаз.       Тимофей подошёл поближе и лукаво спросил:       — Обменяемся номерами?       Сёма ответил улыбкой и решительно достал телефон из кармана.       — И когда ты мне напишешь? — он придвинулся ближе, так, что его стопа встала между стоп Тимофея, и сдвинься он ещё хоть на сантиметр вперёд, они бы легко вжались друг в друга.       — Могу прийти домой и пожелать спокойной ночи.       — Мне нравится, — довольно сказал Сёма, неотрывно глядя в голубые глаза.       Они были почти одного роста, может, Тимофей обгонял его на пару сантиметров, и стоило лишь сдвинуться чуть вперёд… Каждый глядел в глаза напротив и размышлял: а стоило ли?       В какой-то момент Тима опустил взгляд на сочные губы, и Сёма счёл это за знак, а потом услышал довольный выдох и почувствовал тёплые руки на талии.       Поцелуй вышел робким, просто соприкосновение губ, но когда парни прервали его, им почему-то стало весело, они даже не смогли удержать пару тихих смешков. Сёма огладил плечи Тимофея, провёл ладонями по рельефным рукам и приобнял за талию. Они стояли в кольце рук друг друга и с лёгкой улыбкой смотрели в глаза напротив.       — Второй заход? — предложил Тима.       Вместо ответа Сёма невольно облизнул губы, в предвкушении глядя в голубые глаза. Тима тут же прижался к нему, смыкая руки на талии сильнее. Он чувствовал мягкость чужих губ, горячее дыхание на щеке, а чуть позже, когда Сёма приоткрыл рот, спектр ощущений заметно расширился.       Перед закрытыми глазами Тимы плясали яркие пятна, отдалённо напоминающие причудливый калейдоскоп. Язык ощутил язык Сёмы, сплелся с ним — зелёные и белые пятнышки с маленькими красно-синими вкраплениями. Тима глубже проник в чужой рот, издавая тихий стон — поворот воображаемого калейдоскопа, складываются в узор сочные краски лета: жёлтый, красный, салатовый. Сёма перенял инициативу, огладил нёбо Тимы. Взрыв, калейдоскоп рассыпался на звёзды, заискрились на чёрном фоне разноцветные осколки.       Тима отнял одну руку от талии и положил её на затылок Сёмы, чтобы парень не отстранялся. Хотя у того и мысли о подобном не возникало. Тима чувствовал ладонью приятное покалывание коротких волос, как руки Сёмы держат и порой оглаживают его лицо, и от этого становилось жарко настолько, что даже ночная прохлада не спасала.       Язык начал уставать как у одного, так и у второго. Губы заметно онемели. Парни нехотя прервали поцелуй и уставились друг на друга мутным взглядом, дыша через рот. Сёма зарылся пальцами в волосы и отвёл их назад, Тима невольно оттянул ворот футболки, пытаясь загнать под неё воздух.       — Ох…       — Ага.       Они неотрывно смотрели друг на друга, не зная, что ещё сказать, потому что в данный момент хотелось совсем не разговаривать.       — Какие… — Сёма прокашлялся, понимая, что голос сел, и повторил: — Какие планы на завтра?       Тима разочаровано сказал:       — Завтра я работаю.       У него был обычный график пять на два со стандартными выходными в субботу и воскресение, в то время как Сёма работал четыре на два. И в этот раз его выходные начинались с пятницы.       — А что насчёт субботы? — с надеждой спросил он.       — В субботу я свободен.       — Тогда, — Сёма коснулся ладони Тимы, и тот тут же переплёл их пальцы, — спишемся завтра, обсудим планы?       — Конечно.       Тима коснулся на прощание манящих губ, но не стал углублять поцелуй, чтобы не искушать ни себя, ни Сёму. А затем проводил парня взглядом до калитки и направился домой.       

***

      На следующее утро Тимофей выпил кофе дома. Он и до этого не брал его в ларьке, если там дежурил другой бариста, теперь же ему и вовсе хотелось пить только тот, что готовил Сёма.       Тима в очередной раз вспомнил вчерашний вечер и тяжело выдохнул, стараясь взять себя в руки. Ему так хотелось поскорее увидеться с Сёмой, но они пока даже не списались и не обсудили, чем займутся в субботу: было ещё рано, и Тимофей решил не будить парня сообщением. Скорее всего, время на переписку у него найдётся только на перерыве, а пока можно подумать над планами.       Несмотря на кондиционер в автобусе, Тиме было жарко. Потому что он прекрасно знал, чем предпочёл бы заняться. Но у них всё шло довольно размерено, и Тимофею даже нравился такой подход, однако желание то и дело напоминало о себе: то воспоминаниями о том, как Сёма облизывает губы, то мыслью, что на следующей неделе будет свободен номер люкс с джакузи. И вот Тима метался между двух огней. Ему одновременно хотелось как можно скорее уединиться с Сёмой и одновременно отсрочить этот момент.       «Ожидание возбуждает аппетит, — мудро подумал Тима. — И если я не взорвусь, то это наверняка будет того стоить».       Пятница прошла на удивление гладко, и к вечеру они окончательно условились сходить утром на море. Город был перегружен, местные и в более спокойные сезоны не ходили на центральные пляжи, а в этом году так и вовсе предпочитали потратить больше времени на дорогу, но зато покупаться в чистой воде. Поэтому проснуться Тимофею предстояло рано, и если обычно первый выходной он тратил на то, чтобы выспаться, то сейчас легко готов был поступиться привычкой.       Однако ему потребовалось около часа, чтобы перестать ворочаться в постели и, наконец, уснуть.       — Если бы не ты, я бы забил на эту идею, — признался Сёма, потирая сонные глаза, когда они встретились на остановке.       Тимофей зевнул и сказал:       — Согласен. Не помню, когда я в последний раз просыпался так рано. Но нам же долго ехать, да? Сколько ты сказал: минут сорок?       Сёма кивнул и, прикрыв глаза, облокотился о плечо Тимы.       В шесть утра ещё и в выходной на улице было тихо и безлюдно. Местные отдыхали после работы, приезжие отсыпались после вечерних гуляний. Поэтому можно было, не беспокоясь ни о чём, сидеть близко-близко друг к другу на новенькой остановке, конструкцию которой Тимофей всегда считал странной.       Металлический каркас, а стены и крыша из деревянных реек. Симпатично, но так бесполезно: зимой не укрыться от яростного февральского морского ветра, летом же рейки не особо спасали от жары.       Но сейчас Тимофею даже нравилось любоваться пробивающимися через щели в крыше солнечными лучами. Ласковым, не стремящимся сжечь всё на своём пути, нагреть асфальт так, что хождение по нему было сродни хождению по горящим углям.       Вдалеке показалась маршрутка и парни чуть отсели друг от друга, а затем и вовсе поднялись с деревянной скамейки, чтобы взобраться на заднее сидение пустой машины.       — Это того стоило, — сказал Тима и пояснил: — Вообще никого.       — Ага. Хотя, может, кто и подсядет. — Сёма ненавязчиво взял Тиму под руку, наслаждаясь тем, что благодаря креслам впереди этого не видно. — Но не думаю, что они решатся доехать до конечной. В последний раз, когда я там был, кроме меня человек пять от силы купалось. Так это вечером.       — Вау, если нас ждёт приватный пляж, то я готов хоть час до него ехать.       Они выехали на шоссе, миновали развилку на въезде в город и свернули в маленький район, расположенный у открытого моря. Там им пришлось ещё немного попетлять, выйти к утёсу и спуститься вниз к пляжу по старой лестнице.       — Пока никого, — оглядевшись, сказал Тима.       Пляж был чистым, диким, среди гальки порой прорезались валуны, подчёркивающие незапятнанность местной природы, а вода в море переливалась лазурью. Парни решили ещё немного пройтись по белому скальному берегу и вскоре, не встретив на пути никого, кроме чаек, нашли местечко, которое оба сочли идеальным.       Тимофей неторопливо погружался в прозрачную воду. В отличие от центральных пляжей, здесь стоило быть аккуратным, чтобы не споткнуться о какой-нибудь большой камень или не поскользнуться на нём. Но это были приятные неудобства, они окунали в детство, где любое препятствие можно было превратить в игру и представить себя первооткрывателем, охотником за сокровищами, покорителем диких мест.       — Ты чего? — оглянувшись, спросил Тимофей.       Он уже по пояс стоял в воде, пока Сёма и на метр не отошёл от берега. Парень нехотя делал малюсенькие шаги вперёд, поджимал губы, жмурился и то и дело потирал себя за плечи.       — По утрам она слишком холодная, — жалобно сказал Сёма.       — Не торопись, я подожду тебя.       Сёма ступил вперёд, и его тут же пробила крупная дрожь. Отойдя от не самых приятных ощущений, он махнул Тиме и сказал:       — Лучше плыви, я тут надолго.       — Да ладно, мне некуда торопиться.       Тима не видел смысла разворачиваться и плыть без Сёмы. Конечно, прозрачная вода, в которой то и дело мелькали маленькие неприметные рыбки, старающиеся слиться с камнями, очень манила, но куда больше влекла подсвеченная ярким солнцем светло-золотистая кожа, рельефные плечи, отчётливая гладкая грудь, плоский живот с чуть проглядывающимся прессом, аккуратные ровные ноги. Хоть чаще всего Тима видел Сёму максимум по пояс и в одежде, ему всё равно удалось правильно представить фигуру парня. Бариста был не таким подкаченным, как Тима, но сухим, аккуратным, подтянутым. Каждая часть его тела казалась невероятно упругой, и чтобы отвлечься от желания проверить это, Тиме порой приходилось переводить взгляд на плавающих вокруг рыб.       — Ох, я дошёл, наконец.       Сёма ухватился за руку Тимы чуть выше локтя и облегчённо выдохнул.       — Мы пока только по пояс, — усмехнувшись, заметил Тима.       — Я уже почти привык, так что норм.       Сёма не соврал, ему просто требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к перепаду температур, и вот он спокойно плыл неподалёку от Тимы, краем глаза любуясь его ловкими взмахами рук, тем, как капли воды стекали по мышцам, а сильная фигура прорезала невысокие волны. Солнце начинало припекать. А, может, причина была в том, что он слишком загляделся.       Тима плавал в основном кролем, у Сёмы так плохо получалось, поэтому он быстро отстал. Зато он отлично нырял и мог надолго задерживать дыхание.       — Напугал, я думал, ты пошёл ко дну! — сведя чёрные брови, сказал Тима, когда Сёма вынырнул неподалёку от него.       — И что бы ты тогда делал? — лукаво спросил он, подплывая ближе.       — Видимо, искусственное дыхание.       — О, нет, кажется, у меня судорога! — наиграно произнёс Сёма и начал опускаться ко дну, но его быстро выдернули на поверхность и прижались к губам.       Однако вскоре парни отстранились друг от друга.       — Соль, — недовольно пробурчал Сёма.       Пляж оставался безлюдным до конца купания, и даже когда они уже обсохли на берегу, никто так и не пришёл.       Тима придвинулся ближе на старом тонком пледе, который только и годился для посиделок на природе, и довольно сказал:       — И вправду вышел частный пляж.       Сёма отвёл назад высохшие сосульками волосы и посмотрел из-под полуопущенных век. Тима подвинулся ещё ближе, соприкоснулся плечом с разгорячённым плечом бариста, провёл пальцами по линии подбородка, Сёма поддался вперёд. Поцелуй всё ещё был немного солёным, но не таким, как в море. А ещё на пледе было куда удобнее, чем в воде: вместо того, чтобы держаться на плаву, можно было водить руками по телу друг друга, гладить по волосам, навалиться сверху.       — Постой, — тяжело выдохнул Сёма.       Тима чуть отстранился и, опираясь на руки, оглядел парня под собой: губы приоткрыты, волосы, напоминавшие по цвету молочный шоколад, растрепались, карие глаза бегают туда-сюда, что-то выискивают. Тима тоже огляделся. Никого, только пустой пляж, море с одной стороны и скалистый обрыв горы с другой. Но всё равно слишком открыто.       Тима сел и принялся осматриваться внимательнее, Сёма приподнялся на локтях и завертел головой. Они всё ещё не были уверены в том, что решатся на подобное, но предпочли подумать об этом позже, в том случае, если укромное местечко будет найдено.       И вот вдалеке среди скал, которые из-за выветривания песчаника напоминали слоёное тесто, нашлось что-то похожее на небольшой грот. С места парней было не видно, насколько он глубокий, но он был, а это значит?..       Тима и Сёма переглянулись.       — О’кей, насколько ты безумен? — спросил Сёма.       Тима прикинул, насколько стоящий колом член может заглушать его разум, и сказал, кивнув в сторону грота:       — Достаточно, чтобы пойти и проверить это местечко.       — Для начала проверить. — Тима кивнул, Сёма тоже, но больше сам себе. — Пока только проверить.       Они прошлись по гальке, перелезли через парочку валунов и дошли до укрытия. Слева под углом стояла громадная каменная плита, обвалившаяся ещё очень давно и опиравшаяся на валуны с правой стороны. Благодаря этому небольшой грот становился более глубоким. Он не проглядывался ни сверху, ни по сторонам, только с моря, но вряд ли кто-то будет глядеть в бинокль с кораблей и катеров. А если и будут, в тени грота их никто не разглядит.       Парни вновь переглянулись. Сёма неловко крутил кольца на пальце, Тима обхватил себя ладонью выше локтя и порой невольно сжимал кожу.       — Ну, вот мы и проверили, — сказал он. Сёма кивнул.       Несмотря на волнение, они всё ещё чувствовали возбуждение, им в равной степени хотелось коснуться друг друга, и это желание придавало уверенности. Тима шагнул внутрь и протянул руку. Сёма аккуратно подошёл ко входу, взялся за ладонь, и в следующую секунду его затянули в тень грота и прижали к разгорячённой груди.       Сёма сильнее вжался в крепкое тело, приоткрыл губы, Тима высунул язык и, не сдержав стона, проник в его рот. Они гладили друг друга по плечам и груди, затем принялись мять ягодицы, а когда стало нестерпимо сладко и горячо, не сговариваясь, просунули руку в плавки.       — Чёрт, дай сниму их!       Тиму раздражала плотная резинка, он дёрнул плавки Сёмы вниз и, так и оставив их на уровне колен, обхватил ствол и принялся водить по нему рукой. Послышались одобрительные стоны. Сёме было сложно сосредоточиться на чужом члене, горячая рука, что плотно обхватывала его, забирала всё внимание на себя, заставляла прикрывать глаза и окунаться в приятные ощущения. Поэтому он лишь изредка водил пальцем по головке, так и не избавившись от плавок Тимы.       — Давай так.       Тима прервался, сам стащил с себя плавки, окончательно избавил Сёму от одежды и заставил его облокотиться спиной о валун. Затем жадно поцеловал и обхватил оба члена рукой. Кожа касалась кожи, ладонь двигалась всё быстрее, Сёма, устроив голову на плече Тимы и крепко обнимая его за шею, стонал всё громче.       — Если бы… — тяжело выдохнул он, тут же давясь новым стоном от того, что большой палец Тимы задел головку. — Если бы мы не добирались сюда хрен знает сколько… а потом не купались бы в море, я бы тебе отсосал. Прямо здесь.       Тиму возбуждало их щекотливое положение, а после этих слов он и вовсе ощутил приятную дрожь, прошедшую от загривка до самых пяток.       — И как бы ты это сделал? — прошептал он на ухо.       Сёма прикусил губу и прикрыл глаза, предаваясь фантазиям.       — Я бы опустился на колени, пару раз подрочил бы тебе, затем принялся бы лизать головку, долго, тщательно…       — Как долго? — хрипло спросил Тима, стараясь представить эту картину, как сочные губы смыкаются на его плоти, а карие глаза смотрят снизу вверх.       — Пока ты не положил бы руку на затылок и не подтолкнул бы.       — И как глубоко ты можешь взять?       Сёма посмотрел вниз, на соприкасающиеся члены, которые Тима неустанно ласкал. Прикинул свои возможности и ответил:       — Ну, не до основания, но больше, чем наполовину.       Тимофей шумно выдохнул, провёл по спине Сёмы вниз, сжал ягодицу, чувствуя, что ему осталось совсем чуть-чуть. Чужой член красноречиво подрагивал, давая понять, что в любой момент готов кончить, и Тима решил продолжить эту пошлую игру:       — Я бы с удовольствием загнал бы тебе за щёку и глаз бы не отрывал.       Сёма сжал его плечи и уткнулся в шею, стараясь заглушить особенно громкий стон. Тима впился пальцами в ягодицу и кончил, в следующую секунду ощущая, как сперма растекается по ладони и животу.       — Охренеть, — выдохнул Сёма, устроив голову на плече Тимы.       — Как хорошо, что мы нашли это место.       — Я ещё никогда не делал этого вот так. Вне дома или других четырёх стен.       — Я тоже. — Тима потёр пальцы друг о друга, убеждаясь в том, какие они липкие, и глянул в сторону выхода из грота. — И нам повезло, что тут море рядом.       Купаться во второй раз они не решились — сил уже не оставалось, просто отмылись от следов недавних утех и довольные улеглись на плед.       Через стёкла солнцезащитных очков Тима наблюдал за редкими облаками, Сёма лежал на животе и перебирал камушки неподалёку, откладывая на край пледа понравившиеся.       — Слушай, надеюсь, это не слишком? — спросил Тима, перевернувшись на бок.       — Ну, это было довольно неожиданно.       — Для меня тоже, но я имею в виду… Мы вроде просто идём на море, а потом уединяемся в какой-то пещере… И мне понравилось, но просто… — Тима замолк, не зная, какие слова подобрать, и очень надеялся, что Сёма его понял.       — Это ведь была наша общая инициатива, — сказал парень, неловко улыбнувшись. — Так что… Не скажу, что каждый должен это повторять, но конкретно у нас всё вышло хорошо. Не парься.       Тима хмыкнул.       — Да уж, в рекомендации по свиданиям такой подход вряд ли включат.       — Думаешь, какой-то такой сборник существует?       — По-моему, можно найти книжку или статью в инете о чём угодно. Ну, а если нет, — Тима задорно улыбнулся, — можем написать свою.       Сёма подпёр щёку ладонью и лукаво прищурился.       — Если вы видите на безлюдном пляже укромное местечко, хорошенько подумайте, вместит ли оно двоих и не ошибкой ли будет его проигнорировать, — монотонно сказал он. Тима решил воспользоваться этим и произнёс тем же тоном:       — Если всё прошло успешно, поинтересуйтесь у спутника, есть ли у него планы на вечер.       Сёма смущённо опустил взгляд, повертел камушек в ладони и принялся постукивать им о ближайшую гальку. Первый вечер они провели невинно, разве что прощальный поцелуй вышел жарким, но в этот раз всё точно будет иначе, ни у кого из них уже не оставалось сил терпеть. И они оба это понимали.       — У меня нет планов, — мельком взглянув на Тиму, сказал Сёма, и вновь принялся выстукивать камнем о камень.       Тиму очень влекли такие перемены: Сёма то лукаво глядел на него, то сам льнул, то смущённо отводил взгляд, то сообщал, как сильно он хочет отсосать.       «Нет, о последнем лучше пока не думать, а то до вечера я не протяну, — подумал Тима, — и на полном серьёзе предложу ему вернуться в тот грот».       — Только днём мне нужно проводить отдыхающих, — предупредил Сёма. — Но часов в шесть я уже точно буду свободен.       Тима медленно провёл пальцами по хребту Сёмы, от поясницы до шеи, отмечая, что вода на коже уже высохла. Парень выпустил камушек из рук и прикрыл глаза.       — Я живу один, — сказал Тима, придвинулся ближе, поцеловал нагретое солнышком плечо и заглянул в приоткрывшиеся карие глаза. — И я универсал.       — Я тоже.       Тима тихо рассмеялся и не удержался от глупой шутки:       — Решим на «камень-ножницы-бумага»?       Сёма прикрыл лицо ладонью, его плечи задрожали от смеха.       — Очередное безумие? — спросил он.       — Знаешь, один раз давным-давно у меня именно так всё и решилось.       — Рисковый ты парень.       — Ну, как сказать…       Сёма перевернулся на спину, приподнялся на локтях и задумчиво уставился на горизонт, где медленно плыл маленький белый кораблик.       Да, он являлся универсалом, вот только по некоторым причинам всё же предпочитал быть сверху. Во всяком случае, когда речь не шла о серьёзных продолжительных отношениях. Но с Тимой было иначе. Они знали друг друга лишь пару дней, однако он казался Сёме приятным, шутливым, но деликатным. С ним он мог бы…       — Я не против, чтобы сегодня ты, — тихо произнёс Сёма, не отрывая взгляда от горизонта.       Тима внимательно оглядел его, но не стал переубеждать.