Глава 1. "Верность"
Распахнулась дверь, и на пороге появился он. Взгляд безумен, волосы растрепаны. Резко захлопнув дверь, он бессильно прислонился к ней спиной и откинул голову назад, закатив глаза. — Я сделал глупость, — выдохнул он и, закрыв глаза, помотал головой. — Ба-альшую глупость… Очень хотелось усмехнуться в ответ, ведь за свою жизнь он совершил огромное количество безумств, определение «глупость» для большинства которых было бы слишком мягким. Но что-то остановило меня. Наверное то, что он сам никогда и ни при каких обстоятельствах не признавал свои поступки глупыми. Осознав это, я начала паниковать, но держала себя в руках, видя, что муж не в себе. Он был… в отчаянии? От понимания этого я испугалась еще сильнее. За детей, за себя… Что же такое могло произойти, такое ужасное и непоправимое, что мой супруг, которого вообще невозможно напугать, который может придумать выход из самой безвыходной ситуации, теперь медленно сполз по двери и сел на пол. Это было лишь мгновение, но оно стоило целой вечности! Набрав воздух, словно собирался нырнуть, он резко встал и, смотря сквозь меня, бросил: «Собирай детей, мы уходим». Не в силах понять и принять происходящее, я не шевелилась, лишь смотрела на мужа широко распахнутыми глазами. «Быстро!» — заорал он вдруг и, оттолкнув меня, бросился в комнату к детям. Наши дети… Слезы наворачиваются на глаза, руки начинают дрожать, но за время, прошедшее с тех пор, мне стало гораздо легче успокаиваться. Сыновьям я уже ничем не смогу помочь, в отличии от супруга. Я нужна ему, я должна быть сильной. Если я сдамся, что же будет с ним?! Взгляд невольно опускаются на его безучастное лицо. В глазах давно погас живой озорной огонек. Теперь он просто молча смотрит куда-то вдаль, полностью уйдя в себя. Не могу… не хочу видеть его таким! Это всё они! Они отняли у меня моего мужа, моих детей! Они сделали с ним это… Уничтожили его, раздавили… Всегда полный жизни и энергии, теперь он был похож на труп, и лишь дыхание давало мне знать, что он не мертв. Что ж, если верить пророчеству, однажды мы освободимся, и тогда я буду первой, кто пойдет мстить. Они мне за все ответят. Мы покидали дом в спешке, взяв только самое необходимое. Пробирались сквозь ветер и тьму. Это было отчаянное бегство, а я даже не знала его причину. Супруг молчал, редко отвечая лишь на вопросы детей, но его ответы были скорее отговорками. Мы скрывались от всех и всего, пугаясь собственных теней. Прятались, бежали, снова прятались, снова бежали… Это казалось бесконечным испытанием, ведь я и представить не могла, что еще выпадет на нашу долю. Далеко, очень далеко от мира мы нашли заброшенный дом и решили остановиться здесь. Муж несколько раз повторил, что мы и отсюда уйдем, только позже. Надо, чтобы отдохнули дети. Меня всегда немного задевало, что он никогда не думал о том, что нужно мне. Никогда! Он мог учесть мнение любого, но не мое. Я всегда была только предметом мебели, который, конечно, надо беречь, чтобы не сломался, но не более. Обидно… Но его любовь к нашим детям перекрывала все мои обиды. Как бы он ни устал, как бы ни болел, во что бы ни вляпался, как бы тяжело ему ни было на душе, он всегда находил силы заниматься сыновьями. Они обожали отца… Слезы заполняют глаза и катятся по щекам на грудь. Я изо всех сил сдерживаюсь, потому что боюсь, как бы супруг не увидел меня плачущей. Не хочу причинять ему страдания. И тут же снова обреченно отвожу от него взгляд — он не реагирует, просто смотрит вдаль и молчит. Хочется закричать, чтобы он хоть как-то дал мне знать, что еще способен на чувства, что его душа не потонула во мраке безумия, что в нем еще не погас такой дорогой для меня огонек, пусть он и не отражается в глазах уже так давно. Но как же я хочу верить, что мой супруг все тот же, что и раньше! Оказавшись изолированными от мира в четырех стенах, не имея возможности общаться с кем-либо, мы изо всех сил пытались хоть как-то устроить свой быт. Дети привыкли сразу и практически не вспоминали о прежнем доме. Я старалась делать вид, что все хорошо, хотя на душе кошки скребли. А супруг… он был не в себе. Он отгородился от всех, замкнулся, постоянно куда-то уходил и мог не появляться сутками. Где был? Что делал? Молчание. Молчание и полный мрачной решимости взгляд. Он понимал, что все плохо и принял свою судьбу. Я это видела. И мне так хотелось поговорить с ним, узнать, что же произошло, попробовать помочь… Но муж не хотел ни с кем делить свою боль. Так было всегда, он никогда не рассказывал о своих проблемах и неудачах, только отшучивался и отмахивался, мол, все нормально, прорвемся. Теперь же дело обстояло иначе… Однажды не выдержала и пошла его искать. Да, я знала, что он будет недоволен моим вмешательством в его жизнь, но я просто не могла больше жить в молчании. На удивление скоро, он нашелся. Просто сидел на берегу реки и смотрел на мелкую рябь. Я села рядом и взяла его за руку. К моему глубочайшему удивлению, взгляд супруга смягчился и на губах мелькнула улыбка. Он обернулся ко мне, во взгляде сожаление. «Все хорошо, — сказал он дрогнувшим голосом, — не волнуйся. Не бери в голову, все нормально». И в этот момент во мне вскипела ярость. Все нормально?! Не брать в голову?! Не волноваться?! Да за кого он меня вообще держит?! За дуру?! Я вскочила и уже хотела закричать во все горло, высказать ему, наконец, все, что накопилось у меня за все эти годы, когда я терпела его выходки, его дурь, его безразличие и измены, его наплевательское отношение к себе и… Он тоже встал и просто крепко обнял меня. Он никогда не обнимал меня так… Это было страшно… А потом просто пошел прочь и, обернувшись, улыбнулся: «Все нормально». Я запретила себе вспоминать то, что произошло потом. Просто выбросила из моих воспоминаний. Это было не со мной, вот и все. Не со мной. И мой разум помогает мне в моей борьбе с памятью. Тем более, что я не видела, что происходило, так как меня заперли в доме и не выпускали… Помню, как бежала и бежала… Меня пытались остановить, но я не слушала никого… Бежала к нему, к моему супругу, единственному, что у меня осталось в этой жизни. Бежала… Бежала… Бежала… Помню панику, которая охватила меня, когда я увидела его. Я едва не потеряла сознание, но устояла на ногах, совершенно не зная, что мне делать. Он не заметил моего появления, и, наверно, оно к лучшему. Не помня себя, я просто стояла и плакала. И не думала вообще ни о чем… Не знаю, сколько прошло времени, пока я была в оцепенении, но в какой-то момент, меня словно ударило молнией. Я резко пришла в себя и осознала одну вещь — я должна помочь. Просто должна, и все. Как? Да понятия не имею! Но стоять вот так смысла нет никакого. Постоять и поплакать я могу и в другом месте, причем с тем же успехом. Я очень не хотела возвращаться в дом, но понимала, что придется перебороть себя. Мне нужно было сделать что-то, чтобы выиграть время, чтобы иметь возможность собраться с мыслями, чтобы что-то придумать. Заставляя себя не смотреть на то, что меня окружало, я вошла в этот проклятый дом. О, нет… опять надо отходить в сторону… Но это единственные мгновения, когда я снова вижу хоть какие-то проявления жизни супруга. В этот момент в его глазах вспыхивает злоба. Но хоть что-то… Я рада и этому. Когда я вернулась к нему, мне стоило немалых усилий перестать плакать и просто сесть рядом. Когда яд перестал попадать на кожу, он сразу открыл глаза. Я ожидала чего угодно, но только не того, что последовало за этим… Хотя, надо было предположить такой вариант, я же знаю своего супруга! «Уйди, — тихо сказал он, — я не хочу тебя видеть». Моя кровь начала закипать, но я сжала зубы и молча сидела, смотря перед собой. Он не сможет прогнать меня. Он же связан. А сама я не уйду. Ни за что. Никогда. Пусть говорит, что хочет. Я его не слышу. Не слы-шу. «Уйди! — Уже гораздо громче сказал он. — Уйди!!! Ты мне не нужна! И не нужна твоя помощь, ясно?! Не нужна!!! Прочь! Прочь!» Он орал на меня, говорил обидные вещи, прогонял, оскорблял, но я лишь сжимала зубы. Ничего, рано или поздно ему придется принять то, что я НЕ МОГУ оставить его. Я не могу. И не оставлю. Он — это все, что у меня есть теперь. В какой-то момент он понял, что кричать на меня бесполезно и молча отвернулся. Напряжение спало, и меня снова накрыло волной боли и отчаяния. Не в силах сдержать слезы, я зарыдала. Руки задрожали, стали ватными, и чаша с глухим ударом упала мне под ноги. В ужасе я подхватила ее и села на прежнее место. «Прости, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала я, — этого больше не повторится». «Простить… — выдохнул он. — простить… Какая же ты наивная все-таки! — В его голосе я слышала совершенно не знакомые мне интонации, словно передо мной был чужой, незнакомый мужчина. — Пойми же, ты мне не можешь помочь. Никто не может. Это конец, пойми. Но это конец для меня, слышишь? Я допустил ошибку и заплатил за нее. Я, понимаешь? Не ты. Уходи, прошу… Я вижу, что ты готова разделить мою участь, но мне это не нужно. Иди, устрой свою жизнь. Тебя не станут преследовать, ты сможешь начать жизнь заново. Мне не нужна твоя помощь, от нее только хуже…» И тут я не выдержала. «Не нужна помощь?! Не нужна помощь?! Я тебе не нужна! Да, я это всегда знала! Но я смирилась с этой ролью, я приняла ее! Не нужна! Ты всегда ее любил, я это видела. Думаешь, я тупая?! Думаешь, слепая?! Так вот узнай, наконец, что я не слепая и не тупая! Я все видела! Все! Только она не придет к тебе, не надейся. Ей не нужен ты с твоими проблемами и закидонами. У нее все прекрасно! Она хорошо устроилась! — Я перевела дух. — Я тебе не нужна… Да мне плевать, слышишь? Плевать! Ты мне нужен! Ты! И я отсюда не уйду! И прогнать меня тебе не удастся». Задыхаясь от злости и обиды, я изо всех сил старалась не уронить чашу снова. И тут вдруг увидела слезы в его глазах. Он снова отвернулся от меня, не хотел, чтобы я заметила. Но я заметила. Впервые за все годы нашей совместной жизни мы поговорили честно… Только я была совсем не рада этому. А потом были попытки что-то сделать. Их было много… Очень много… Но ничего не получалось. Даже закрепить чашу не получалось, стоило мне ее отпустить, как гвоздь вылетал, рвался подвес, ломалась подставка, и мне снова и снова приходилось брать ее в руки. Я пробовала разрезать путы, но каждый раз ломался клинок. Все попытки что-либо сделать со змеей, также проваливались. И с каждым новым провалом мой муж становился все безучастнее и безучастнее. Я отчаянно пыталась придумать новый способ если не освободиться, то хотя бы облегчить нашу участь, а он просто молчал и смотрел сквозь меня. Живой огонек в его глазах угасал, и я ничего не могла с этим поделать. Паника снова и снова охватывала меня, но я боролась с собой, как с самым злейшим врагом. И побеждала. А он проигрывал… Как сейчас помню наш последний разговор… После моей очередной неудачи, я села и отвернулась, чтобы не плакать открыто. Мне было страшно обидно и стыдно, что я снова не смогла ничего сделать. И вдруг мой муж позвал меня. «Посмотри на меня, — тихо сказал он, — видишь, мне ничуть не лучше от того, что ты рядом. Ты не можешь мне помочь, и, главное, я не хочу видеть тебя здесь. Прошу, если правда любишь меня, уходи и забудь сюда дорогу». А потом отвернулся от меня и прошептал: «Я никогда не был им нужен». Это были его последние слова. С тех пор он больше ни разу не произнес ни звука. И ни разу не посмотрел в мою сторону… Мне приходила безумная мысль пойти просить за мужа, чтобы хотя бы убрали эту проклятую змею! Я готова сделать что угодно, лишь бы помочь ему, но… как я уйду и оставлю его так надолго? Даже несколько капель яда причиняют ему страшную боль, а если я уйду на несколько дней? Нет, не могу. Не могу. Я останусь здесь. И я должна помочь. Но как? Тишина, окружающая нас, давила и угнетала… И тут я подумала, ну и что, что супруг молчит? Зато я могу поговорить с ним. Ведь у нас столько общих воспоминаний! Я буду ему рассказывать то, как видела нашу жизнь. Может, он хоть что-то мне ответит… — Помнишь, как мы познакомились? — спросила я пустоту. Мысленно возвращаясь в далекое прошлое, я вдруг очень ясно осознала, что та другая женщина всегда стояла между нами. А, точнее, это я стала очередным углом в том любовном многоугольнике. Она была замужем, очень удачно замужем. И была красива. Соблазнительна, пленительна, загадочна… Она могла заполучить любого мужчину, просто посмотрев в его сторону. И получала. Мой муж был влюблен в нее без памяти, он постоянно ошивался вокруг нее и ее родни, всячески привлекая ее внимание. Наизнанку выворачивался. А она… Да, она была с ним. Но никогда ему не принадлежала, и дело было даже не в ее замужестве. Она была с ним только потому, что ее это забавляло. Он казался ей странным, необычным, забавным. Словно ушат ледяной воды в летний день. И она снова и снова ныряла в него с головой, но так же легко выныривала и продолжала жить, как ни в чем не бывало… А мой муженек на что-то надеялся… Когда появилась я, такая юная и без памяти влюбленная, он с охотой позволил мне любить себя, но это была игра. Он хотел вызвать ее ревность. Но снова и снова она не ревновала. Зато ревновала я… Как же я ревновала! Только не подавала вида, боясь потерять его… Помню, как жаловалась маме, а она только головой качала и повторяла: «Я тебе сразу говорила, что не стоит с ним связываться. Но ты же не слушаешь!» Мама была права, я не слушала. Я приходила к ней, рыдала, жаловалась, она меня утешала, и я снова возвращалась к нему. «И вот теперь мы здесь», — ударила в голову мрачная мысль, но я прогнала ее. — Знаешь, — снова заговорила я, — ты никогда не нравился моей маме. Она меня постоянно отговаривала встречаться с тобой. — Я осторожно погладила его по щеке, и он закрыл глаза. — А мне так хотелось снова испытать тот восторг, когда ты целовал меня под проливным дождем, когда мы ныряли со скал, гуляли в лесу, уходя в самую чащу. Твои фантазии не имели границ, с тобой я попадала в чудесный мир, полный удивительных приключений и мне так не хотелось оттуда возвращаться! А потом я поняла, что жду ребенка. Мне было страшно говорить об этом, ведь в глубине души я понимала, что мой возлюбленный не хочет связывать со мной свою жизнь. Но к середине срока скрывать беременность я уже не могла. Когда он все понял, то какое-то время молчал, опустив глаза, а потом улыбнулся своей дежурной беспечной улыбкой. «Тогда тебе придется стать моей женой», — констатировал он факт. И я стала. В очередной раз запретив себе думать о детях, я заметила переполняющуюся чашу. О, нет! К этому невозможно привыкнуть. — Чаша… полна… — дрогнувшим голосом предупредила я. Снова сидя рядом, я поняла, что сказать мне нечего. Все мои воспоминания настолько эмоциональны и наполнены болью, обидой, страхом и ревностью, что, начни я рассказывать, мои слова станут похожи на обвинения. Так нельзя… но… — Ты ведь все еще надеешься, что она придет, так? — сорвалось с языка. — Она не придет, понимаешь? Не придет! — мне хотелось расплакаться, но я вдруг подумала, что не доставлю ему такого удовольствия. — Ты нужен только мне. И я здесь, с тобой. Да отреагируй ты уже! Ты меня измором не возьмешь, ясно?! Я не уйду! Не уйду! Переведя дыхание, я подумала, что эта речь была неуместна… Нашла на кого нападать со своей глупой ревностью. Мне стало стыдно… Перед мысленным взором возникла открывающаяся дверь. Он вошел, слегка покачнувшись, прижимая окровавленную тряпку к лицу. Мальчики сразу бросились к нему, но он твердо отстранил их, и, потащил меня за собой в спальню. Он почти никогда не рассказывал мне о своих приключениях, я гораздо больше узнавала о нем от посторонних. И на этот раз было то же самое. Он просто молча опустил руку, открывая рваные губы, и протянул мне иглу. Это была далеко не первая его рана, которую приходилось зашивать, но каждый раз я делала это с содроганием. После того, как я закончила, он какое-то время просто молча лежал, прижимая к губам платок и держа меня за руку. По его лицу я видела, что он снова был на грани гибели, и что над ним снова посмеялись его драгоценные друзья. И она, наверняка, посмеялась. И снова все плоды его трудов достались другим. Как обычно! А мне потом его лечить, утешать, жалеть… Видимо, это отразилось на моем лице, потому что он вдруг усмехнулся и встал. Повязав, словно разбойник, на лицо черную тряпку, он пошел к сыновьям, и я услышала звуки сражения на деревянных мечах. Это была их любимая игра… Все, что мне позже удалось узнать об этом его приключении, было то, что для моего муженька зашитый рот хуже отрубленной головы… Веселее некуда! — А знаешь, — сказала я, наконец, — когда ты пропадал надолго, мне казалось, что ты все-таки добился ее любви и больше к нам… ко мне не вернешься. Я всегда этого боялась. Даже в самые счастливые минуты вместе с тобой, я думала о ней. Покачав головой, я усмехнулась. Интересно, она тоже думала обо мне? Сомневаюсь… У нее все слишком хорошо, чтобы думать о ком-то. И вдруг поймала себя на мысли, как же сильно я ей завидовала! И не только потому, что она — та, кого любит мой супруг, не только ее красоте и успеху у мужчин, но, прежде всего, ее замужеству. У нее замечательный надежный муж, который не предаст и не обманет, который всегда о ней помнит и готов все простить. Ее семейная жизнь не была похожа на проживание на склоне вулкана. А у нас все всегда было на грани. Это заводит, будоражит… Взлеты и падения кружат голову, но порой так хочется просто быть счастливой женщиной, а я такой не была никогда. «И уже никогда не буду», — мрак снова завладевал мной, но я прогнала эти мысли. Я не должна сдаваться. Ради него, он — все, что у меня осталось… И он никогда не сдавался. Он всегда и всем казался беззаботным и безбашенным, веселым, смешным, не в дружбе с головой. Порой его словно без причины заносило, он срывался, совершал безумства, которые порой дорого обходились ему и окружающим, но потом с легкостью придумывал выход из положения, все сам же исправляя. Причем с блеском, присущим только ему! Только он мог так невероятно виртуозно решить любую проблему. Порой, пропадая несколько дней, он возвращался, весь сияя. Он получал истинное удовольствие от того, как ловко все устроил лучшим образом. И его совершенно не задевало, что ему не доставались трофеи, что над ним откровенно смеялись и не воспринимали, как равного себе. Все так думали, но не я. Я знала, как было на самом деле. Эйфория быстро проходила, оставляя мрачную пустоту. Он просто стоял у окна, смотря в одну точку, в глазах тьма. Если я решалась подойти к нему, он моментально натягивал свою любимую маску и, улыбаясь широко и весело, говорил свое дежурное «все нормально». После чего собирал сыновей, и они уходили в поход. А я снова оставалась одна. Да… А потом он сломался. Это произошло одним днем, в какой-то момент мой супруг пересмотрел свою жизнь и увидел окружающих его «друзей» иными глазами. Раньше он мог списать что угодно на свое наплевательское отношение ко всем и всему, но только не теперь. Его «друзья» перешли все границы разумного. Я так и не узнала подробности той нелепой и отвратительной истории, но в общих чертах ее знали все без исключения. На нас косо смотрели, смеялись, когда тайком, а когда и в лицо. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Однажды я не выдержала и набросилась на мужа: «Да как тебе вообще в голову такое пришло?!! О чем ты думал? Как нам жить дальше? Мы теперь посмешище!» Я бы продолжала гневную тираду и дальше, но посмотрела на мужа и осеклась. Его не было дома целый год, и вернулся кто-то чужой… Его лицо было напряжено, руки сжимались в кулаки. Наши глаза встретились, и я обмерла… По его щеке катилась слеза. Потом еще… Я начала извиняться за свою грубость, но он лишь покачал головой и пошел прочь. И, как обычно, вместе с детьми отправился в лес. Не в силах осознать увиденное, я решила все-таки поговорить с ним. Он мой муж, в конце концов! Он стал выпивать чаще, чем раньше, напивался сильнее и окончательно замкнулся. Все мои попытки поговорить разбивались о непроницаемый взгляд и холодное «все нормально». И лишь однажды я случайно услышала, как он сказал сам себе: «Это все равно мой ребенок… Мой ребенок… И у меня его отобрали… как вещь… как вещь…» Краем глаза заметив меня, он резко встал и вышел прочь. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед… Как обычно… Все, что было потом, походило на истерику. Пьянки, склоки, или наоборот полная апатия… А однажды он вернулся домой, совершенно не в себе и, пройдя мимо нас, просто упал на кровать, закрыв лицо руками. На его одежде было много женских волос… Ее волос… Я и раньше иногда замечала волосок-другой, но на этот раз их было очень много. В очередной раз подавляя желание наброситься с обвинениями и расспросами, я просто вышла и закрыла дверь. У меня появилась надежда, что они поссорились и больше не будут встречаться. Что теперь он будет только мой, наконец-то.Но только снова все обернулось не так, как мне бы хотелось. Отношения моего супруга с любовницей явно дали трещину, рассыпались на глазах, а он хватался за обломки и в панике пытался что-то склеить. Он вообще перестал обращать внимание на меня, и, будучи дома, занимался только сыновьями, стараясь не попадаться мне на глаза. Я видела, что он в панике, и все пыталась понять — что же на этот раз произошло? Мне казалось, что хуже той истории с конем уже быть не может, но теперь творилось что-то не менее серьезное. Догадка пришла сама собой, неожиданно, как гром среди ясного неба — любовница моего мужа нашла другого… И, похоже, это не просто флирт. Неужели она решила уйти от мужа? Нет, не может быть, она не столь глупа. Но, похоже, она полюбила кого-то… И мой супруг получил от ворот поворот. «Так ему и надо! — Мелькнула мысль. — Пусть знает, каково было мне все эти годы!» Но, видя его состояние, я пугалась все больше и больше. Он был совершенно разбитым, потерянным и сломленным. Все то, за что он так боролся и держался изо всех сил, рухнуло, превратилось в пыль. И только проводя время с сыновьями, он приходил в себя. Они возвращали его к жизни… Я снова была готова заплакать, но снова взяла себя в руки. Муж никогда не принимал моей помощи, но теперь у него просто нет выбора. И я уверена, что в глубине души он мне благодарен. Только никогда не признает этого, и будет прогонять при любой возможности. Глядя на его неподвижное лицо, я подумала, что была бы рада услышать даже это проклятое «уйди». А потом настал тот вечер, когда нам пришлось бежать из дома. Мой муж переступил черту, и ему этого не простили. Они уничтожили его, а я уничтожу их. Пусть только представится возможность. Не прощу… Но все это не важно здесь и сейчас. Я должна что-то сделать. Просто сидеть рядом — не вариант. Говорить мне с мужем, как оказалось, не о чем… Прекрасно просто! Семья, называется… И тут я решила пойти ва-банк. Осознание безысходности пришло внезапно и захлестнуло меня с головой. Мне нечего терять, поняла я. Хуже уже некуда. — Послушай, — начала я говорить, хотя не была уверена, что муж вообще меня слышит, — я хочу, очень хочу тебе помочь. Желаешь, чтобы я ушла? Я уйду, но вернусь… Вместе с ней… Ты ведь ждал ее все это время, правда? Я все сделаю, чтобы она пришла, буду умолять ее на коленях, целовать ноги…, но приведу ее. Будь уверен, я сделаю это. Ты нужен мне, понимаешь, любой ценой. Ты готов к тому, что я уберу чашу? Мне придется уйти надолго, и не думай, что это будет для меня легко, но… я не могу больше видеть тебя таким! Да слышишь ты меня или нет?!! — Я сорвалась на крик и почувствовала, что роняю чашу. Но вдруг он повернулся ко мне. В его глазах стояли слезы. — Ты всегда была глупейшей из женщин, — тихо произнес он. — И что меня дернуло на тебе жениться? Не веря своим глазам и ушам, я потеряла дар речи и только хватала ртом воздух. А он вдруг улыбнулся до боли знакомой, но почти позабытой улыбкой и сказал: — Не надо никуда уходить. Мы справимся, вот увидишь, все будет нормально.
