Мы не враги тебе, Локи

— Я хочу найти отца… Ее слова прозвучали несколько неуверенно. В чем она сомневалась? В своем желании? В возможности этой встречи? В том, что отец будет ей рад? Она и сама не знала. Когда не видишься так долго, когда расстаешься почти врагами, очень непросто снова поговорить. — Зачем тебе это, дорогая сестрица? Соскучилась? Я в это не верю. — Я и не соскучилась, дорогой братец. Просто… Я не могу рассказать тебе всего. И не прошу твоей помощи, и уж тем более не хочу, чтобы об этом узнал наш дорогой младшенький. Он обязательно наломает дров из-за своей глупой ярости. Пусть пребывает в неведении. Пока, по крайней мере. Так будет лучше для всех. — Ты полагаешь, все так серьезно, что потребуется его помощь? — и без того недобрые глаза брата сузились в щелочки, ухмылка превращалась в грозный оскал. Он ждал ответа сестры, но она лишь встала из-за стола и пошла к окну, тяжелое платье с огромным шлейфом двигалось в такт ее медленным шагам, притягивая взгляд, завораживая… Складки ткани чуть переливались, шелестели по полу, так ласково, заманчиво. Казалось, можно утонуть в этой вязкой тьме, в этих переливах, в этих волнах. — Брат, — усмехнулась сквозь зубы обладательница роскошного наряда, — я рада, что тебе нравится то, что я ношу. — Да, да, — опомнился он, — так почему ты решила найти отца? Ему пора поселиться у тебя? — Нет, я не разыскиваю никого, ты же знаешь, ко мне приходят сами. Или с чьей-то помощью. — Она загадочно улыбнулась, чуть подняв бровь. — У меня есть причины для поисков, просто поверь. Никто не может врать перед моим лицом, но и я никогда не обманываю. Ты все узнаешь, когда я разберусь, что же происходит. Владычица Царства Мертвых встревожилась не просто так. Речь шла о вероломном нарушении многовекового договора между мирами — никто ни при каких обстоятельствах не должен тревожить тех, кого забрала к себе Хэль. Конечно, где есть закон, есть желающие его преступить, но нынешняя ситуация была из ряда вон. Некромантия запрещена во всех мирах, нарушителей наказывают где строго, где не очень, но с рук такое не сходит. Провожая Фенрира до дверей, Хэль снова задумалась о том, что же могло сподвигнуть самого царя Асгарда на общение с мертвой колдуньей и почему он спрашивал ее о Локи? Нет, разумеется, он спрашивал не только о нем, но… — Что же у вас творится в Асгарде? — в пустоту спросила Хэль. Сигюн подносит чашу, Локи переводит дыхание и поворачивается к ней. И снова эта недоулыбка… «Что я чувствую, видя это? Ненависть? Нет, это страх. Страх теперь повсюду. Все пугает, все кажется незнакомым и угрожающим. Раньше, когда мне что-то напоминало о моем бывшем любовнике, ненависть вскипала в моем сердце, разливаясь по всему телу, иссушая и выжигая душу, но теперь…» Сиф машинально тронула голову, и несколько золотых волосков упали на пол. Страх перерастал в ужас, дыхание перехватывало. Почему ослабевает магия? Что происходит? Тяжело опустившись на кровать, Сиф вспомнила свой последний визит к вдове Бальдра. Сама она не пошла бы к ней, но женщина настаивала. И посмотреть было на что. В волшебном зеркале снова возникли Локи и Сигюн. Вроде бы, все как всегда, но… Когда чаша переполнилась, и яд снова попал на кожу, Локи вздрогнул и застонал, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как он корчился и кричал раньше. Привык к боли? — Магия теряет силу, — сказала вдова Бальдра. В ее взгляде смятение, руки подрагивают. Она отчаянно пыталась не выдать паники, но от Сиф сложно было что-либо скрыть. Обе женщины прекрасно понимали, чем грозит ослабление чар. Нужно было срочно действовать, пока не стало слишком поздно. И первое, что пришло в голову золотоволосой красавице — поговорить обо всем со свекром. Он обещал сделать все возможное, и Сиф верила ему. Отчаянно верила. Она судорожно хваталась за эту веру, отметая все аргументы против. Ведь если не справится Один, то никто не справится. И тут же приходит мысль — Локи бы смог. Он бы все устроил. В памяти снова калейдоскопом меняются картинки: подаренный им цветок, шепот на ухо: «Давай убежим далеко и долго не вернемся», ночь любви, которая должна была стать последней, но стала первой из многих, «какая же ты красивая…», побег с очередного пира, его возвращение с войны на несколько дней раньше остальных, чтобы провести это время вместе, пока Тор празднует победу со своими воинами, вырванный с мясом ремешок в окровавленной руке, «я представлял, что ты подала мне платок», маленький восьминогий жеребенок в его руках и смятение и боль в глазах, когда Локи отдавал его Одину, блеснувший в руке кинжал и падающие на пол волосы, безумное торжество, полыхающее в его глазах при виде падающего заметртво Бальдра, горькое отчаяние, брошенные всем нам злые слова, сказанные сквозь слезы, безысходность в остановившемся взгляде в никуда, боль, фальшивая улыбка и «все нормально», и снова те слова, сказанные только для нее. Для Сиф. «Какая же ты красивая…» И понимание жжет огнем. Асы сами навлекли на себя проклятие тех, кто верил в них, кто надеялся на их помощь, кто доверял им свои жизни. Теперь Сиф очень ясно осознавала, что асам всегда было дело только до себя и своих пиров. Сколько было лжи во всей их жизни! Сколько раз они перекладывали свои проблемы и долги на плечи других? И не счесть… А Локи помогал, все оборачивал на пользу… Теперь содействовать некому. Силы уходят, магия теряется… Медленно, ласково отступает во тьму, улыбаясь на прощание и не обещая вернуться. Что делать?! — Здравствуй, владыка Асгарда, — прошелестел голос за спиной, обволакивая словно густым туманом. — И тебе не хворать, — усмехнулся сквозь зубы Один, пряча волнение за сарказмом. — Мне еще не пришо время свидеться с предками. А с тобой и подавно. Зачем ты здесь? — О, ты знаешь, зачем, — из-за спины сначала появляется изящная сине-перламутровая рука, опирающаяся на тонкую трость, по полу растекается тяжелая ткань длинного шлейфа, волнами переливающаяся в неярком свете заката. Волосы почти закрывают лицо, и нет никакого желания увидеть, что под ними. — Я не хотел тревожить твоих… подданных. — Но потревожил. — Хель молниеносно придвинулась вплотную и Одина обдало жаром и холодом одновременно. Алая с желтыми прожилками рука поправила волосы, и два черных провала уставились на Одина, погружая во мрак. — Где мой отец? — Я не знаю точно, — еле шевеля губами ответил владыка Асгарда. — Меня там не было… — Молчи, ас, и слушай меня. — Хэль отступила на шаг, ее утонченная фигура притягивала взгляд, обманывая видимой хрупкостью, длинные волосы снова упали на лицо, придавая изящному силуэту беззащитность и жалобность. — Я найду отца, мне это не составит труда. А тебе стоит подумать, что делать, когда он разорвет… оковы. Ты по уши в долгах, и твои подданные тоже. Чем будешь платить? Один опустил взгляд. А вечером вернулся Тор. Без молота. Мьёльнир просто не прилетел обратно к хозяину после очередного точного броска… —…Но великий герой оттолкнул подлетающую валькирию. «Нет! — Твердо сказал он. — Я не полечу с тобой в Золотой Чертог! Я не погибну в этой войне. И пусть я умру от старости, смертью, не достойной героя, но зато проведу многие годы рядом с моей обожаемой супругой. Ведь только рядом с ней я чувствую себя счастливым». — Неужели он предпочел геройской гибели в славной битве возвращение домой и смерть в своей постели? — Да. Их глаза встретились. В ее взгляде — море любви и сострадания, усталость и нежность, бескрайняя искренняя привязанность. Он, смотря на нее, видит всё и одновременно ничего. Он рядом и далеко. Он полностью принадлежит ей, но это лишь видимость. В глубине души, она это понимает, но не признается себе, что всё так. Как же хочется верить, что его чувства к ней искренни, что он не лжет ей хотя бы теперь… Очень хочется… И вдруг окружавшую их столько долгих лет тишину нарушает легкий шелест, доносящийся со всех сторон одновременно. Словно из ниоткуда возникает тонкая темная фигура. Она в одно мгновение оказывается рядом. — Узнаешь меня, папа? Локи смотрит на нее, и по его взгляду сложно понять, что он чувствует. Он просто внимательно рассматривает гостью, замечая каждую мелочь в ее образе. Она долго стоит рядом, почти не двигаясь, а потом властно приказывает Сигюн: — Отойди, женщина! — Но… — запинается она, — я… — она кивает на чашу, — яд капает… — Я сказала — отойди! И Сигюн, сама не зная почему, встает и отходит в сторону. Капли, одна за другой, падают на голову Локи, а Хэль стоит рядом и просто смотрит, совершенно без эмоций. Сигюн чувствует, как ее сердце рвется на куски от того, что она сейчас видит, но пошевелиться не может. Тело перестало ее слушаться. Хочется закричать, чтобы эта чудовищная женщина прекратила мучить своего отца, что все их прошлые разногласия уже давно не имеют значения, что надо уметь прощать… Но губы и язык онемели, из груди не вырывается ни звука. Хэль долго наблюдает за отцом, а потом вдруг садится рядом и подставляет под капающий яд ладонь. Сигюн со страхом видит, как зеленоватые капли превращаются в дым, немного не долетая до руки. Измученный Локи медленно открывает глаза и шепчет: — Ты довольна местью? — Местью? Мне это чуждо, — пожимает плечами Хэль. — Я просто хотела понять, насколько ты стал ничтожен и слаб. Когда мы были одной семьей, такой яд не причинил бы тебе вреда… — Прости, — Локи пришел в себя и снова был в состоянии очаровывать. — Прости меня. Я не должен был бросать вас, я давно это понял. Моя жизнь без вас была пустой. Словно сговорившись, Локи и Хэль обернулись на Сигюн, но она отвела глаза. Глаза, полные слез. — Пустой… — Хэль пожала плечами. — Что ж, извинения приняты, папа, я не держу зла. Не могу сказать того же о братьях, но за себя отвечаю. — Скоро ты будешь свободен. Подумай, что делать с этой свободой. А пока я попрошу Фенрира присмотреть за тобой. Как бы твои разлюбезные асы не подослали убийц. С этими словами Хэль встала и, покрутив в тонкой руке трость, ушла в туман. Сигюн, наконец, снова почувствовала свое тело и бросилась к мужу. Она не могла оправиться от шока, мысли путались, проносясь в голове ураганом. Локи все понял и улыбнулся ей: — Не волнуйся, все нормально. Она ушла. — Конечно, дорогая сестрица, я покараулю. Но не хочу общаться ни с ним, ни с его… — Фенрир рыкнул и опустил глаза. — Не буду им показываться. Я не понимаю, почему отец до сих пор не разорвал цепи, я ведь смог, как только магия асов начала слабеть. Только я решил не мстить сразу. — Его глаза сверкнули. — Пусть потеряют силы… — Отец скован не цепями, — сквозь зубы процедила Хэль. — Асы умеют проявлять изобретательность. Она не договорила, встала из-за стола и взяла в руки кусок застывшей лавы. — Мы с отцом однажды залезли на вулкан. В любой момент могло начаться извержение, но нас это не остановило. Пракически с самой вершины мы смотрели вдаль, и отец дал мне этот «камень». Не знаю, зачем храню его. Отложив кусок лавы, Хэль повернулась к брату. — Думаю, тебе надо идти. Как бы не опоздать. С момента появления Хэль прошло не меньше недели, но Сигюн все так же ярко видела ее перед собой. Она не могла забыть. В этой хрупкой женщине было столько могущества, что становилось страшно от одной мысли о ней. А еще Сигюн чувствовала обиду. Почему же ее дети от Локи не были такими? Она давно запретила себе вспоминать о сыновьях, но визит дочери мужа разрушил все укрепления, так старательно возводимые памятью. Локи видел ее замешательство, но не подавал вида, он продолжал рассказывать ей какие-то сказки и легенды далеких миров, чаще всего заканчивая их торжеством любви. Он знал, что больше всего хотела услышать Сигюн. И она слушала. Снова и снова веря в то, что эти истории — чистая правда, мечтая о том, что в ее жизни тоже будет торжество любви. Неожиданно огромная черная тень промелькнула где-то совсем рядом, в лицо ударил порыв ветра, где-то вдалеке послышались звуки борьбы. — Все нормально, — первым заговорил Локи, натянуто улыбнувшись жене. — Все нормально, слышишь? Что бы ты ни увидела, просто верь мне. Все хорошо. Сигюн напряженно закивала, стараясь успокоить дрожь во всем теле. Верить ему. Все нормально. Просто поверить… Но как ему поверить?! «Только бы не уронить чашу…» — Мысленно повторяла Сигюн. Звуки борьбы стихли так же внезапно, как и появились.Локи снова посмотрел на жену: — Поверь мне, все хорошо. Сигюн кивнула, мысленно готовясь к самому худшему. И вдруг откуда-то сверху спрыгнул исполинский волк. Черная, словно сама безна, шерсть взъерошена, на ней алеет кровь, желтые глаза горят огнем, из пасти вырывается хриплое дыхание. — Надо попробовать освободиться, — проревел он. — они вернутся, и их будет куда больше. Сигюн почувствовала, что мир вокруг погружается во мрак, и только голос мужа еще был слышен откуда-то издалека. «Это мой сын, не беспокойся… мой сын… мой сын…» Хватаясь изо всех сил уплывающим сознанием за любимый голос, Сигюн потрясла головой и сделала глубокий вдох. Она видела, как огромный волк рванул путы, и они поддались. Не сразу, не быстро, но поддались! Не веря своим глазам, Сигюн отбросила чашу в сторону, помогая мужу отодвинуться от змеи. Как ни пытался, он не мог даже сесть. Но теперь он был свободен и нужно было просто немного времени, чтобы ему придти в себя. Сигюн бросилась к Локи и крепко обняла, заходясь в рыданиях, а потом почувствовала слабое прикосновение его руки к своей спине. Он смог! Смог ее обнять! Она все еще не могла поверить в происходящее, это казалось невероятным. Даже присутствие рядом страшного чудовища больше не пугало ее. Локи с огромным трудом сел, опираясь на камни. Он пытался улыбнуться, но рот кривился от усилий не упасть. — Я отнесу тебя домой, — прорычал Фенрир. — Нам всем есть, что обсудить. — Да… — выдавил из себя Локи. — Да… ты прав… Есть… что обсудить. Он сел немного увереннее. Его взгляд стремительно менялся — в нем появлялась мрачная решимость, готовность действовать, но не только это. Локи начал меняться сам. Его обычный облик таял, открывая что-то неведомое, страшное. Теперь он не был похож ни на аса, ни на человека, он весь словно состоял из огня и жидкого камня, Кожа, похожая на древесную кору, покрывала тело не полностью, открывая огненные провалы. Он встал, еще не слишком уверенно, и шагнул к исполинскому волку. Встав рядом с ним, Локи обернулся к жене. Его глаза были все еще зелеными, но в них отражалось пламя недр земли. — Прости меня, — сказал он уже совсем не своим обычным голосом. — Тебе не место там, куда я направляюсь. Теперь нас ничто больше не связывает. Твоя помощь была неоценимой, я не смогу в полной мере выразить тебе свою благодарность за то, что ты для меня сделала. Но сейчас пришло время проститься навсегда. Знаю, это непросто, но тебе лучше уйти подальше от Асгарда… Там… неспокойно теперь. Прощай, Сигюн. Сказав это, Локи осторожно взобрался на спину Фенрира, и они взмыли в воздух. Сигюн осталась одна. Все, что еще мгновение назад, было ее жизнью, схлопнулось и осталось в прошлом. Теперь все это казалось каким-то странным сном, бредом, чем-то, что было не с ней, вообще ни с кем не было. И ее самой не было тоже. Ни для кого и никогда. А, главное, ее никогда не было дня него… «Но почему? — Только один вопрос ясно прозвучал среди путающихся мыслей. — Почему? Почему для него имели значение все, кроме меня?» В глубине души Сигюн понимала, что ей и правда никогда не было места рядом с ним. Он никогда не любил и не полюбил бы ее, что бы она ни делала, она не смогла дать ему могущественных детей, которые спасли бы его от гнева асов, она не была недоступным трофеем, за который надо сражаться насмерть… Кем она была для него? Сигюн не знала. Сказать «никем» не поворачивался язык, ведь, как бы то ни было, он всегда возвращался домой… И теперь он вернулся в свой настоящий дом, обреченно подумала Сигюн. Он вернулся к своим детям, которых не смогли победить даже асы… Змея все еще была на прежнем месте. Из ее пасти все еще капал яд. Он постепенно терял свою силу, капли падали все реже и были не такими крупными, как в начале. Но все равно, это был яд. Чаша, все эти долгие годы спасавшая Локи от мучительной смерти, теперь валялась в стороне, никому больше не нужная. Но так ли никому? Ведь в нее все еще можно набрать смертельный яд, чтобы потом его выпить. *** Повсюду полыхало пламя, обвивая причудливые конструкции из камня, которому не страшен огонь. Раскаленная земля дышала жаром, лава текла между черных скал, освещая их красными сполохами. Дорога ко дворцу правителя Муспельхейма была долгой и изнурительной, особенно для Локи, который еще не до конца пришел в себя после заточения. Он из последних сил держал спину прямой, лицо имело каменное выражение, но все, о чем он мог сейчас думать, это об отдыхе. Просто отдохнуть, хотя бы немного. Прилечь, пусть и на раскаленные камни. Уже все равно… Фенрир, видимо, догадывался о состоянии отца, поэтому двигался осторожно, часто оборачиваясь на него. Он молчал весь путь, ни разу не проронив ни слова. Но Локи был даже рад этому. Сил на ответы у него не было. И вот, наконец, дворец Суртра. — Небо темнеет… Эти слова были сказаны в пустоту, никому не адресованы. Предчувствие близкой беды давило на всех, медленно перекрывая дыхание. Нужно было срочно что-то решать, как-то спасать положение, которое все больше казалось безнадежным. После того, как стало известно о бегстве Локи из заточения, в Асгарде больше никто не спал. На его поиски были брошены лучшие воины, Тор лично возглавил поиски, но все было напрасно. Локи просто исчез. И лишь сгущающийся мрак напоминал о том, что он жив и никто не уйдет от его гнева. — Мы должны попробовать поговорить с ним, — твердо сказала Фрейя, зябко кутаясь в накидку из перьев. — Локи наверняка выслушает нас. — Не думаю, — процедил сквозь зубы Один, — я бы на его месте не стал никого слушать. — Но он станет, — настаивала Фрейя. — Если будет говорить Сиф. — Что?! — До этого сидевшая, потупившись, Сиф буквально подпрыгнула на своем месте. — Что я могу сказать ему? После всего… — Вот именно «после всего» ты и должна поговорить с ним, — твердо отрезала Фрейя. — Мое мнение вы слышали, мне здесь больше нечего делать. Она встала и горделивой походкой направилась к выходу. Никто не остановил ее. — Ты мне уже давно не родня, — угрожающе бросил Суртр, — ты лжец и предатель, который заслуживает самой позорной смерти, какую только можно придумать. Я ненавижу тебя и мечтаю увидеть, как ты сдохнешь. После всего, что ты сделал, я… — Да, дядя, да, ты прав, — Локи, несмотря на небольшой отдых во дворце в ожидании аудиенции у Суртра, снова чувствовал себя не лучшим образом. Сейчас ему позарез нужно было сохранять ясность мысли, чтобы склонить на свою сторону огненного исполина, его дядю по отцу, которого он, Локи, однажды пытался свергнуть, чтобы самому стать владыкой Огненного Мира. И он смог бы сделать это, если бы не поспешность действий. Он тогда был слишком юн и горяч. Сейчас бы он действовал умнее, но только теперь никто уже не поверит ему… Локи чувствовал, что упускает что-то важное, на что можно надавить, чтобы склонить на свою сторону Суртра, что еще не все потеряно, но голова отказывалась соображать. Пытаясь дышать ровнее, Локи решил сосредоточить взгляд на чем-то одном и собраться, наконец, с мыслями, но вдруг заметил, как удивленно смотрит на него владыка Муспельхейма. — Принесите ему кресло, — вдруг приказал Суртр, и Локи вдруг почувствовал, что сидит. — Теперь расскажи мне, что тебя привело сюда. Почему твои отпрыски так пекутся о беглом папочке? — Не хочу вдаваться в подробности, — Локи почувствовал прилив сил и мысли сложились в план действий. — Но суть дела в том, что меня оскорбили и унизили. — Да что ты? — рассмеялся Суртр. — Бедняжка! — Я хочу отомстить. Долгие годы я жил в Асгарде и прекрасно изучил все в нем, до мелочей. Сейчас асы ослаблены, они не смогут дать достойный отпор. Объединившись со мной, ты сможешь гарантировать мне победу над асами, а после мы поделим все что нам достанется поровну. Половина Асгарда тоже будет принадлежать тебе. — С кем именно я должен объединиться? — Мои сыновья поведут войска, мы ударим со всех сторон. У Асгарда не будет шансов. — Хорошо, племянник, — хмыкнул Сурт. — Война, так война. Но учти, Локи, не пытайся обмануть меня. Снова. — И ты тоже, дядя. Слуги Суртра помогли в конец усталому Локи добраться до его покоев. Тяжело опустившись на кровать, Локи подумал, что уже не помнит, каково это — спать в постели. Он очень надеялся, что нормальный отдых поможет ему восстановиться после заточения, что он сможет призвать свою магию, которой так давно не пользовался. Но сначала, просто отдохнуть. В отключающемся сознании мелькнула мысль, что Суртр может подослать к нему убийц, пока он спит, но Локи уже было все равно. Сейчас он не в состоянии что-то сделать. Деревья, росшие у воды на расстоянии дня пути разметало в разные стороны, словно былинки, несколько поселений были полностью уничтожены, от них не осталось и следа. На высоких берегах валялась выброшенная рыба и лодки рыбаков. Но стихия все не унималась. Огромные волны кипели яростью, набрасываясь на землю и руша все на своем пути, хотя рушить было уже, по сути, нечего. Хэль молча смотрела за гневом младшего брата и терпеливо ждала, когда же он, наконец, будет в состоянии выслушать ее. Насколько у нее были хорошие отношения с Фенриром, настолько же напряженными были с Ёрмунгардром. Он был так нетерпелив и самовлюблен, что с ним невозможно было разговаривать ни о чем, кроме его красоты и величия. И не забыть упомянуть о том, что он безмерно опасен. Вот и сейчас Змей просто демонстрировал свою силу, не более того. Он никогда не любил отца и не стал бы по-настоящему гневаться из-за его бед. Ёрмунгардр просто нашел повод покрасоваться во всем своем неукротимом грозном величии. Что ж, пусть поиграет во всесильного владыку. Мальчишка… Хэль смотрела на женщину, спасающую из-под завалов маленького ребенка, но ей явно было не под силу отодвинуть тяжелое бревно. Если никто не придет на помощь, дитя обречено. Хэль отвернулась от разрушенного поселка к бушующей стихии. Ёрмунгандр, видимо, уже наигрался в грозного владыку, волны стихали. Хэль облегченно вздохнула и пошла ближе к воде. Ей предстоял непростой разговор… Несмотря на неуемное желание Змея расквитаться с Тором за все предыдущие их стычки, Ёрмунгандр обязательно начнет ставить условия, торговаться и воротить нос от любого предложения. «Но ничего, я найду к нему подход, — кивнула своим мыслям Хэль. — Он сможет собрать огромное войско мертвецов — сколько кораблей он потопил, не сосчитать. Пусть заодно подумает, для чего он все время играет в свои жестокие игры». Приближаясь к месту расположения войска чудовищ, собранных Фенриром, Локи не мог не восхититься старшим сыном. Не зря асы так его боялись и ненавидели. Ох, не зря… Но Локи снова ловил себя на мысли, что по сути ему совершенно не нужен Асгард, ни разрушенный, ни отстроенный. Он просто хотел отомстить. За все. За свое многолетнее унижение, за неуважение асов, не смотря ни на какие его подвиги, за гибель его сыновей, за пленение Фенрира, за ненависть к Ёрмунгардру, за праздную жизнь, за неразделенную любовь, за насмешки и издевательства… За все. Да, во многом он сам был причиной своих бед, но так было не всегда… Ярость закипала в душе, и сейчас ему было в общем-то все равно, предаст его Суртр или нет. Разумеется, владыка Муспельхейма попытается прибрать к рукам все, до чего дотянется, и, конечно, он сделает все, чтобы избавиться от Локи. В других обстоятельствах он и сам поступил бы так же. Но сейчас Локи просто жаждал мести. И не важно, во что все это выльется. Теперь, когда он снова чувствовал в себе силы, ему хотелось увидеть страх в глазах тех, кто знал его. Пусть видят, что заточение ничуть не сказалось на нем, что все их попытки уничтожить его, с треском провалились, и теперь он сам уничтожит всех их. Месть! Только месть! Стены Асгарда были все ближе. И теперь они уже не казались столь неприступными. Со всех сторон подступали войска, и асам ничего не оставалось, кроме как дать бой. Но, предупреждая начало боевых действий, на стену вышел Один. — Локи! — крикнул он. — Нам есть, что сказать тебе. Выслушай. И на стене появилась Сиф. Она была растеряна и напугана, Локи заметил, что ее золотые волосы заметно поредели — магия асов ослабевала, и это проявлялось во всем. — О, кого я вижу! — рассмеялся Локи, в его глазах загоралось безумие. — А ты в своем репертуаре, Один, опять пытаешься откупиться от чудовища красивой женщиной. Похвально! Только теперь некому принять на себя удар, да? — Локи захохотал, как безумный. — Прошу, — выдавила из себя Сиф, — не надо войны. От нее никому не будет лучше. — Неужели? — Локи смотрел на бывшую любовницу. — Что ты можешь знать об этом? Ты, которая никогда даже не пыталась понять, что нужно мне! Как ты можешь знать, что для меня лучше? — Мы не враги тебе, Локи, — еле шевеля губами, промолвила Сиф. — Прошу… — Не враги? — Локи снова расхохотался. — Они мне не враги, вы слышали? Не враги! Вы жалкие, ничтожные твари, вы сами всегда искали войны с теми, кто слабее вас, так почему бы не сразиться с равным противником? А то и превосходящем по силе. — Ты погибнешь в этой войне, — сказал Один. — А с каких это пор тебя заботит мое здоровье? — Неожиданно горько усмехнулся Локи. — Кто обрек меня на века мучений, кто убил моих детей? — Я не отдавал такого приказа. — Но ты и не помешал. Хотя мог. И никто, никто из вас, говорящих, что вы мне не враги, даже ни разу не пришел ко мне. За все это время! Последние слова Локи выкрикнул с такой ненавистью, что, казалось, содрогнулись стены. В этот момент к нему подлетела соколица и, приняв облик Фрейи, встала рядом. — Здравствуй, — совершенно спокойно сказала она. — Рада видеть тебя. — Неужели? — Локи пытался говорить с сарказмом, но голос его явно потеплел. — Да, — просто ответила Фрейя. — И мне правда жаль, что все так вышло. Я бы хотела увидеться с тобой при других обстоятельствах и в другом месте… в другой компании. Но, видно, такова наша судьба. Локи молча смотрел на нее. — Ты ведь не изменишь свое решение? — Фрейя прямо посмотрела Локи в глаза и кивнула. — Вижу, не изменишь. Что ж, это твой выбор, могу понять. — Она подошла совсем близко и прошептала: «Сначала я хотела убить тебя, вот так, — в ее руке блеснул стилет и незаметно уперся в грудь Локи, — но потом, — Фрейя спрятала оружие, — я поняла, что эта война продолжится и без тебя. Эту военную машину не остановить и победителей не будет. Прощай». С этими словами Фрейя снова превратилась в соколицу и улетела за стены Асгарда. Сражение началось… Вдали от войны, на зеленом холме сидела женщина. Ее длинное платье из тяжелой темной ткани переливалось в свете звезд. Всепоглощающий мрак последней битвы асов и хтонических чудовищ не распространится на эти земли, поэтому здесь так тихо. Где-то очень далеко льется кровь, царит хаос и разрушения. Всем изначальным планам, которые строились для этой войны, суждено рухнуть, кануть в бездну всеобщего безумия. Сразу что-то пошло не так, как планировалось, ненависть взяла верх над разумом и некому было остановить все это. Мощная вспышка света… Всё… Теперь тишина везде. Хэль неотрывно смотрит туда, где еще совсем недавно кипело сражение, а теперь не было ничего. И никого. Только тишина. Теперь все, кого она знала, будут навеки заперты в ее холодном темном мире, откуда нет возврата. Неожиданно рядом с ней над землей поднялось зеленоватое свечение. Оно разрасталось, делаясь все выше, и, наконец, в нем появилась фигура мужчины. Хэль не оборачивалась, она знала, кто это. — Здравствуй, — весело сказал он. Хэль сорвала колосок и покрутила в тонких пальцах. — Все молчишь… — в его голосе послышалась досада. — А что мне сказать? — Хэль, наконец, обернулась к собеседнику и посмотрела на него черными безднами глаз. — Скажи, что удивлена, как я смог выбраться из твоего царства. — Я не удивлена. Я с самого начала знала, что ты можешь сделать это в любой момент, но не делаешь, чтобы не принимать участие в Битве Богов. — Да, я не люблю войны. Как и ты. — Я не принимаю в них участие, а только забираю свое, — холодно ответила Хэль, снова смотря на колосок. — Видишь, у нас много общего. — Неужели? — Хэль снова подняла бездны глаз на собеседника. — Если бы ты вернулся на несколько веков раньше, не было бы этой битвы. — Все верно. Но теперь мы с тобой — единственные боги, оставшиеся в живых. — Я не поняла, ты предлагаешь мне править мирами вместе с тобой? — Да. Жизнь и смерть всегда идут рядом, мы не отделимы друг от друга, и это главное. Все остальное второстепенно. Хэль внимательно рассматривала собеседника. Она понимала, что никто не может врать перед ее лицом, что все сказанное чистая правда, но не знала, нужно ли ей то, о чем говорил этот «бог». — Тебе кто-нибудь говорил, что ты прекрасна? — Спросил вдруг он. — Да, и не раз. Но только чаще всего, это было не искренне. — И мне тоже. Мало кто может по-настоящему оценить красоту жизни. — Ты хочешь объединиться со мной? Зачем? — Хэль, мы сможем построить новый мир, который будет лучше, чем предыдущий. Он будет чище и прекраснее. Оказавшись в твоем царстве, я оценил, какой прекрасной ты можешь быть, и насколько прекрасна на самом деле жизнь. И я смог полюбить тебя. Полюбить всем сердцем. Полюбить так, как раньше любил своих близких, хоть они не всегда ценили это. — И ты хочешь, чтобы оценила я? — Да, Хэль. Да. Хель встала. Ее тонкие губы расплылись в улыбке. Она посмотрела на собеседника безднами глаз и рассмеялась: — Да, Бальдр, да.