Глава 3. "Что есть власть"
Они стояли передо мной — мой сын, его жена и мой побратим, и ничего более нелепого в жизни я, кажется, еще не видел. Тор трясся от злости, краснел, бледнел, снова краснел, держа за горло Локи, тщетно пытающегося стереть кровь с разбитого лица. Сиф, потупив взор, поправляла на голове платок, но он упорно сползал на плечи, открывая обрезанные клоками волосы, еще недавно бывшие предметом восхищения всех, кто их видел. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Я понимал, что произошел не просто скандал в семье. Дело явно принимало опасный оборот и грозило бедой всем нам. Я слишком хорошо знал своего побратима, чтобы быть уверенным — он не в себе, а его срывы всегда дорого нам обходились. Отправив восвояси сына и его неверную жену, я приказал слугам принести воды и помочь Локи привести себя в порядок. Нам предстоял долгий разговор. — Друг мой, — начал я, — мне кажется, тебе надо уделять больше времени семье. — Что? — Что слышал. Ты слишком много времени проводишь здесь и, кажется, совсем забросил дом. — Но я должен исправить свою ошибку, я же… — Да, — я старался говорить спокойно и медленно, так как чувствовал огромное напряжение в своем побратиме. Одно мое резкое слово, и произойдет взрыв, страшной мощи. — И ты ее исправишь, не сомневаюсь. Слуги принесли нам пива и еду. — Брат мой, — продолжал я, — ты знаешь, как я дорожу нашей многолетней дружбой, мы столько пережили вместе, мы прошли огонь и воду, войну, выживали среди интриг мирного времени, и я всегда был спокоен за тебя. Мы всегда были готовы придти друг другу на помощь, но сейчас ты на краю пропасти, и я не могу удержать тебя. Говоря это, я смотрел на Локи и чувствовал, что он не слушает меня. Его вообще здесь не было. Он сидел рядом со мной, но это было просто тело. Взгляд остановившийся, лицо каменное. Ни одного движения. Я осознавал, что мой побратим не услышит сказанного мной, но я должен был попытаться. Ведь если он сорвется, я уже ничем не смогу ему помочь. Столько лет он был моей правой рукой, хотя и бед от него было немало. Мои подданные не любили его, а некоторые давно мечтали расправиться с ним, я знал это. Достаточно было малейшего повода, и Локи бы лишился жизни. Но никто не решался пойти против моей воли, а я всегда защищал его. Многим мой побратим казался жестоким коварным авантюристом, и отчасти так оно и было, но с женой моего сына дело обстояло иначе. Я всегда знал, что Локи влюблен в Сиф. И эта любовь играла на руку всем нам, ведь он был готов сделать что угодно, лишь бы она заметила и осталась довольна. А ее несколько презрительное отношение только подливало масла в огонь. Но теперь эта любовь, столько лет служившая рычагом управления, сработала, как спусковой крючок. Сиф решила порвать с Локи, он больше не был ей нужен, у нее появился объект обожания. Досада зашевелилась в сердце, но я прогнал ее. Да, мне всегда было обидно за сына, его жена обращалась с ним неподобающе, но он позволял это, и, видимо, на то были причины. Это не мое дело. Моей проблемой стало отчаяние, с которым мой побратим не мог справиться. Теряя Сиф, он терял рассудок. Я знал, что он совершит какое-нибудь безумство, и хотел лишь одного — чтобы это было поправимо. Я не смогу вечно защищать моего несдержанного друга от гнева толпы и его бесчисленных врагов. Да и не буду. Если Локи станет неуправляемым, я избавлюсь от него. Он был мне хорошим союзником, я отлично знал его и понимал, что такого врага иметь нельзя. Я мог бы прямо сейчас заковать его в кандалы и бросить в темницу, чтобы он остыл и собрался с мыслями, но у меня созревал план. Глядя на его безумие, нарастающее со скоростью бури, мне становилось очевидным, что Сиф больше не будет продолжать их отношения, а, значит, рычагов управления у меня больше нет. Когда-то давно Локи бы сделал все, лишь бы остаться в Асгарде, жить здесь было его мечтой, но теперь его не напугает даже изгнание. Его внутренний стержень дал трещину и вот-вот сломается. Я понимал, что не в силах исправить положение, но вполне мог извлечь из этого выгоду. Нынешнее увлечение жены моего наивного сына было и правда серьезным. Вообще, этот Бальдр не нравился мне с самого начала. Он явно использовал магию, очаровывая своей добротой и рассудительностью. Он всех жалел, всем сочувствовал, готов был утешить и поддержать. Но он явно делал это не просто так. Его безграничная доброта не была искренней. Он действовал, словно диверсант во вражеском тылу. Сея вокруг любовь и радость, он усыплял бдительность даже самых лучших воинов. Суровые мужчины начинали любоваться облаками, деревьями и речным течением. Мне начало казаться, что он послан нам кем-то из наших врагов. Я пытался говорить с ним, но Бальдр и со мной продолжал гнуть свою линию — мы рождены для любви, вокруг нас истинная красота, которую надо оберегать, мы не должны жить в страхе и злобе. Все это, конечно, правильно, но никто не защищал нас от враждебно настроенных соседей. Мы должны делать это сами, и любовь к природе нам никак в этом не поможет, к сожалению. Упорство Бальдра в убеждении всех вокруг меня насторожило, и этому надо было положить конец. И Локи мне в этом поможет. Я постараюсь выгородить его, но если он не возьмет себя в руки, то никто не сможет его спасти, даже я. — Брат мой, — заговорил я снова, — ты должен постараться понять Сиф. Бальдр молод, красив и добр, его все любят, понимаешь? Все. — А меня никто, да? — Вдруг сказал Локи. — Ты это хотел до меня донести? Вы все меня ненавидите и презираете, да? Я для вас кто вообще? Посмешище? Он резко встал. — Если позволишь, мне надо идти. Глядя ему вслед, я думал о том, что всему рано или поздно приходит конец, и сейчас, видимо, наступил конец нашей дружбе. Жаль, очень жаль. Локи был мне дорог, он был для меня больше, чем друг. Гораздо больше. Был… Разумеется, я с самого начала знал, что Локи плохо кончит, да он и сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Мы встретились в глухом лесу, когда я пытался вывести остатки своей армии из окружения. Шла война, враги оказались сильнее, чем мы предполагали, удача явно отвернулась от нас, и единственное, что я мог сделать, это отступить, спасая остатки своего воинства. Но и это удавалось с трудом. Нас преследовали и в конце концов окружили. Шанс прорваться был, и мы пытались им воспользоваться. Стояла темная ночь, моросил дождь, под ногами было скользкое месиво из мха и грязи. Ситуация становилась тяжелее с каждым часом. И вдруг из темноты возник небольшой отряд. Командир поднял белый флаг. — Мы хотим поговорить, — крикнул он издали и, не дожидаясь ответа, пошел к нам. Он шел уверенной походкой, даже слегка вальяжно, несмотря на отсутствие твердой почвы под ногами. Подойдя ко мне, он откинул капюшон, открывая огненно-рыжие волосы, и широко улыбнулся. — У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Я смогу вывести вас из окружения. Доверять незнакомцу в такой ситуации — безумие, но выбора не было, я это понимал, хотя и не подавал вида. План, предложенный мне, был следующим: незнакомец предлагал воспользоваться магией и выдать его отряд за моих воинов. Пока мои враги будут уверены, что сражаются со мной, я спокойно выведу своих воинов из окружения и смогу выиграть время, чтобы собрать армию и нанести новый удар. Мне не понятно было только одно — зачем, с какой целью этот странный незнакомец помогает мне. На мой прямой вопрос он усмехнулся. — Я знаю, кто ты, — сказал он. — Помогая тебе, хочу заслужить возможность пойти с тобой дальше. Я смогу помочь победить в этой войне, но ты потом позволишь мне жить в Асгарде на правах гражданина, а не чужака или пленника. — Но зачем тебе это? Ты же родом совсем из других мест. — Это правда, — он снова усмехнулся. — Но дело в том, что за мою голову назначена награда в каждом из миров, кроме твоего. И этого. Но здесь мне не нравится. — И ты так просто поменяешь своих людей на моих? Ведь ты отправишь тех, кто шел за тобой, на верную смерть. — Жаль, конечно, их, — без тени смущения сказал Локи, — они прекрасные воины, продержатся долго, и мы успеем уйти далеко. Нам, действительно, удалось воплотить его замысел. Когда опасность миновала, у меня появилось время подумать. Мой новый знакомый явно не был простым крестьянином. Наверно, он не смог победить в борьбе за власть и был изгнан из своего мира или сбежал сам, спасаясь от неминуемой гибели. То что он рассказал о себе, выставляло его не с лучшей стороны. Где бы он ни был, ему удавалось добиться успеха, прижиться, завести семью, но потом все рушилось в одночасье, и он бежал прочь, бросая все, чего достиг. Теперь бежать было некуда — Асгард остался единственным местом, где он еще не успел стать предателем и преступником. Сейчас Локи был полностью в моей власти. Находясь в одиночестве в окружении моих верных воинов, он подвергал свою жизнь большой опасности, ведь предателей не любит никто. Все видели, как легко он послал на смерть собственный отряд, чтобы помочь врагам спастись. И даже ничего им не объяснил. Они и не заметили, как Локи наложил чары. Он просто придал им вид асгардцев и оставил на растерзание. А ведь они доверяли ему… Сейчас Локи спокойно сидел, прислонившись спиной к дереву и, видимо, спал. Приказать убить его? Всю свою жизнь я стремился к тому, чтобы стать мудрым правителем. Я готов был на любые жертвы ради обретения знаний и умения ими распоряжаться. Я бы все отдал за возможность не совершать ошибки. Я несу ответственность за моих подданных, их жизни зависят от меня и моих поступков. И теперь я должен привести в Асгард коварного изменника, готового на любую подлость ради достижения цели. Но с другой стороны, ему больше некуда бежать, он сам загнал себя в угол, ему придется подчиняться мне, он же не хочет оказаться в одном из тех миров, где обречен на смерть. И все-таки, желание избавиться от него не покидало меня. Я тихо подошел к дереву, около которого Локи мирно дремал и снова задумался, взвешивая все «за» и «против». И вдруг краем глаза заметил легкое шевеление в ветвях. Подняв голову, я увидел то, что и ожидал. Разумеется, Локи проверял меня — попытаюсь ли я убить его. Вот и создал своего двойника, а сам спрятался в ветвях и ждал. Поняв, что я раскрыл его хитрость, Локи спрыгнул с дерева и выпрямился. Иллюзия под деревом таяла, взгляд моего союзника был прямым и жестоким, а на губах — широкая улыбка. Он был готов принять бой. Догадка вдруг поставила точку в моем споре с самим собой. Локи нужен мне. Ведь кто еще, как ни такой приближенный, может научить меня мудрости? Он — дар самой судьбы. Наша встреча не была просто возможностью избежать гибели в безнадежном бою. Это было нечто большее. Отбросив все сомнения, я согласился взять его в Асгард и назвал своим братом. Получив возможность командовать, Локи сразу же решил поднять боевой дух моих воинов и разграбил первое попавшееся поселение, после чего, сжег его дотла. Опережая мой гнев, он рассмеялся: — Прежде, чем накажешь меня, посмотри на своих бойцов в ближайшем сражении. Локи оказался прав, упавшие духом воины и правда встряхнулись. Я не мог с этим не согласиться, но все же запретил ему проделывать такое впредь. И он больше не делал. Но зато поощрял такое поведение у простых солдат, и всячески защищал «провинившихся» перед моим лицом. После одного такого погрома, на нас среди ночи напал небольшой отряд во главе с магом. Видимо, это были уцелевшие жители поселения, решившие во что бы то ни стало отомстить разбойникам. Их не смутило то, что мы во много раз превосходили их числом и умением. Это была самоубийственная атака тех, кто хочет умереть с честью, отомстив за смерть близких. Напали они внезапно, прикрывались магией. В центр нашего лагеря было брошено несколько мощных магических разрядов, разметавших все на своем пути. Чародей, сделавший это, умер сразу после окончания заклинания, от потери сил. Но и нам досталось. Меня отбросило на несколько десятков шагов и остановило только толстое дерево. Тщетно пытаясь подняться на ноги, я старался оценить обстановку. Селянам, разумеется, было не победить, но потрепать нас они могли. Неожиданно рядом со мной возник Локи и одним махом поставил на ноги. Он приложил руки к моей груди, и я почувствовал, что силы возвращаются ко мне. — Командуй, — сказал он мне. — А то паника начнется. Покажись своим воинам. Сам Локи явно был серьезно ранен — его лицо было белым, как полотно, его била дрожь, но он помогал мне, понимая, что это сейчас важнее. Я приказал двум своим солдатам позаботиться о нем, а сам бросился организовывать растерявшихся бойцов. Мы быстро одолели напавших поселенцев, потеряв всего трех воинов при магической атаке. Когда все закончилось, я решил узнать, как Локи. Мне нужно было с ним серьезно поговорить, ведь все произошло по его вине. Боевой дух армии нужно поддерживать не нападениями на мирные деревни, я столько раз объяснял ему это, но он, разумеется, не слушал. И теперь он лежал, закрыв глаза и не отреагировал на мое появление. Я уже хотел уйти, но он приоткрыл глаза и тихо сказал: — Я был не прав, прости… Это все моя вина… Прости… Немного отдышавшись, он продолжал: — Сколько погибло наших? — Трое. Он покачал головой и снова закрыл глаза. Я смотрел на него и не мог понять — врет он или нет. Обладая большими способностями к магии, он вполне мог исцелить себя. Или он потратил слишком много сил помогая мне, что на себя ничего не осталось? Вряд ли. Скорее всего, он понимал, что виноват в случившемся, поэтому и бросился ко мне после атаки колдуна, несмотря на свое ранение, поэтому теперь делал вид, что ему плохо, чтобы дать мне время остыть. Как бы то ни было, мне нужно было разобраться в ситуации. Я подошел к нему и осторожно приподнял шкуру, которой его накрыли. Одежда справа пропиталась кровью. Локи открыл глаза и сказал: — Все нормально, я в порядке… Сейчас соберусь с силами, и… все будет нормально… Оставь меня, мне надо отдохнуть. Утром он был уже абсолютно здоров. Как бы то ни было, я решил, что нет смысла устраивать показательные разбирательства. Война подходила к концу, мы побеждали, и я не мог не согласиться с тем, что помощь нашего странного союзника была неоценимой. У нас часто возникали конфликты, мы могли спорить целую ночь, день и еще одну ночь, но в результате рождался блестящий план действий, и в конце концов, мы вернулись в Асгард с победой. До сих пор помню, с каким ребяческим восторгом мой побратим въезжал в ворота моего царства. Он весь сиял от радости, словно был единоличным победителем в этой войне. Первое время я всерьез опасался, что Локи постарается захватить власть. С его умом и хитростью, а, главное, полным отсутствием принципов, этого вполне можно было ожидать. Но, к моему немалому удивлению, он даже не пытался. По всему было похоже, что Локи уже был у власти и потерпел фиаско. Видимо, он понял, что быть правителем — слишком большая ответственность, постоянно приходится думать о других, а он этого не любил. И не умел. Все его поступки диктовались только сиюминутными желаниями, он не хотел обременять себя. Но в решении сложных проблем ему не было равных. Локи был блестящим стратегом, бесстрашно бросался в самые безумные авантюры и всегда выходил победителем. Если что-то шло не так, я подстраховывал его. Мы старались действовать сообща всегда, что бы ни случилось, только мое участие оставалось незаметным. А теперь всему пришел конец. Мой друг и союзник снова загнал себя в угол. Еще шаг — и он обречет себя на смерть и в моем мире. А мне остается лишь получить от этого выгоду для всех нас. Гибель Бальдра стала большим горем для всех, кроме меня и Локи. У нас у каждого были свои причины не любить его и желать ему смерти. Когда он упал замертво, мой побратим не скрывал своей радости. Он даже не пытался уйти, а просто стоял и ухмылялся. В общей суматохе, я подошел к нему, выкрикивая обвинения, а потом тихо на ухо сказал: — Беги прочь, беги, я не стану преследовать тебя. Забирай семью и убегайте подальше отсюда. И больше никогда здесь не появляйтесь. Обещаю, что не стану искать тебя. Ты совершил большую глупость, я тебя предупреждал. Уходи. Быстро. Локи не ожидал этого, он готовился принять смерть здесь и сейчас, поэтому на мгновение замер с широко раскрытыми глазами, но, опомнившись, бросился прочь. Я очень надеялся, что больше никогда не увижу его, но… Смерть Бальдра посеяла смятение в сердцах тех, кто его знал. Он успел многих обработать, убедить в том, что миром правит любовь, что жизнь должна быть наполнена счастьем и добротой. Он так проникновенно говорил о мире, что теперь, когда его не стало, асгардцы растерялись. Их убеждения, насажденные Бальдром разбились в одночасье, старые взгляды уже не были им по душе, а ничего нового не было. И тут возникла Сиф. Используя свое женское обаяние, она смогла настроить всех на месть. Она сплотила вокруг себя целую армию желающих Локи смерти в страшных муках. Сиф собрала толпу, безумную и кровожадную. И вдова Бальдра с помощью магии заставила Локи снова появиться у нас. Движимый своим безумием, он повел себя дерзко, наговорив всем нам отвратительных вещей. Разумеется, на этот раз сбежать ему не дали. Сиф решила пойти в своей мести до конца. Она якобы позволила Локи добраться до убежища, но за ним была слежка… И я ничем не мог и не могу ему помочь. Если я попытаюсь освободить его, я обреку себя на месть моих же подданных. К тому же, Сиф в своей злобе перегнула палку. То, что разъяренные асгардцы сотворили с Локи и его семьей, было чудовищно. Он никогда не простит этого. Если ему удастся освободиться, он, не жалея своей жизни, уничтожит всех. И не остановится, пока не сожжет этот мир дотла. А я не могу допустить этого, ведь обязан защищать жизни моих подданных. Убить Локи я не осмелюсь. Раз его не убили тогда, значит, не хотели или не смогли. Теперь лучше просто оставить все, как есть. Последствия вмешательства могут быть непредсказуемыми, а с нас уже хватит сюрпризов. Тем более, воинственные соседи всегда готовы нанести удар, стоит им только почувствовать нашу слабость. А смута внутри государства — лучшее время для атаки. Поэтому я сделаю все, чтобы не допустить ослабления Асгарда. Мне остались лишь воспоминания о моем побратиме и те трофеи, что он добыл за время пребывания в моем мире. А еще, я бесконечно благодарен ему — он, действительно, научил меня очень многому. Теперь я остался в одиночестве. Никто не сможет заменить для меня Локи.
