Огненный рай

Барс не раз благодарил Судьбу и собственную упертость, благодаря которым давно уже научился прекрасно контролировать себя, свое лицо и желания. Часто именно это его выручало, а ситуаций трудных возникало немало. Сейчас, например, Снежный откровенно любовался Багирой, выглядящей слишком... Просто, слишком! Комплект никак нельзя было назвать неприличным или сооблазнительным, собственно, даже не все посчитали бы такие вещи именно нижним бельем, девочки и молодые девушки часто одевали что-то подобное на улицу. В частности, маечки яркого цвета со зверюшками, как раз вошли в моду. Но Багира всегда была не такой, как все. Когда Барс узнал, что именно ее в молодости любил катать на своем мотоцикле, то даже не особо и удивился... Его не зря же так тянуло к этой женщине. И сейчас Андрея будто снова вернуло в юность, даже возникла некая неловкость, которую пришлось маскировать грубоватыми шуточками. А потом можно было любоваться и фантазировать, даже плавать рядом и чуть ласкающе касаться ее тела. И, кажется, женщина прекрасно понимала его состояние и его желания... Кроме них на берегу не было никого и в голове у мужчины то и дело мелькали совсем посторонние мысли, о том что можно было бы... Можно? Рита будто прочитала его мысли, в какой-то момент. Она резко прервала их шутливый заплыв и подплыла к мужчине вплотную, обхватив его шею руками. - Здорово, да? Давно так просто не плавала, чтобы не по работе, а просто для удовольствия. - Здорово. С красивой женщиной, еще и на море. Идем на берег, там Батя что-то руками машет. - Идем! - Услышав знакомый позывной Рита встрепенулась, но от Андрея не укрылись некоторые изменения. Он давно уже наблюдал за этой парой, наблюдал ревнивым, но оттого только более внимательным взглядом. И теперь замечал, что в женщине что-то менялось. Кажется, ее любовь к Булатову постепенно претерпевала изменения, из роковой становясь дружеской. А потом все пошло не так. Резко и безжалостно не так, обстоятельства будто решили поиздеваться над "Тайфунами", отомстить за все прежние победы. Командир решил остаться, задание следовало бы выполнить любой ценой, а им пришлось уйти. Это, пожалуй, было одним из самых тяжелых решений в жизни каждого из них. Трудно, неимоверно трудно уходить, зная, что там на смерть оставлен товарищ, который давно уже стал частью тебя самого. Уходить, отрывая часть себя со слезами и кровью, разом забыв обо всех претензиях и обидах, которые разом стали неактульными. Корабль ждал их в условленном месте, если кто-то и удивился, что вернулись трое, то вопросов экипаж задавать не стал. И к лучшему, отвечать сейчас никто бы не смог. Андрей и Борис долго сидели в каюте вдвоем, вспоминали, говорили и думали. То ли об одном и том же, то ли каждый о своем. Маргариту мужчины предпочли оставить в одиночестве, даже им, таким несгибаемым было тяжело на нее смотреть сейчас. И Багира осталась одна, сидела на койке, поджав под себя ноги и перебирала последние пять лет своей жизни. Перебирала покадрово, словно снимки из альбома, ведь именно картинки и всплывали сейчас в голове. А слез все не было, Багире начало казаться, что лицо так навсегда и застыло в одном положении. Иногда мелькала отстраненная мысль, что от слез становится легче, но это было откуда-то из другой жизни. Не про нее. Ребята зашли только раз, пригласили ее на завтрак, но кусок в горло категорически не лез. Она отговорилась головной болью, просто ушла на палубу, надеясь, что никто там не будет ее искать. Андрей искал и нашел. Вышел на палубу, уговаривал поесть и рассказывал о сути их задания. Женщина слушала самым краем уха, почти не вникая, только стараясь отвлечся. И только на одну фразу среагировала, взорвалась. - Отвали! - Сказала вроде и негромко, намного тише, чем сейчас колотилось ее собственное сердце. А в голове истерически кричали несколько голосов, упрямо повторяя одно и то же: "не трогай меня!", "отстань!". Нужно было забыть обо всем, смириться с собственными чувствами или отпустить их. Барс же упрямо дожидался ее в ее каюте, сидя на койке и отсутствующим взглядом изучая стену. Не сказал ей ни слова, только протянул руки навстречу, раскрывая объятия. И только сев к нему на руки и уткнувшись лбом в плечо, Рита смогла, наконец, разрыдаться. А когда кончились даже слезы, она так и заснула на руках у мужчины. Вдвоем было мягко и надежно, хотя, конечно, тесно. **** А Булатов оказался везучим! Выбрался! Выбрался и рассматривая его там, на причале Рита испытывала двоякие чувства. С одной стороны - счастье. То самое, которое можно назвать безусловным и абсолютным, а вот с другой... Он ведь знал о ее чувствах, знал или догадывался, но не раскаивался. Даже на секунду не появилось в его взгляде то, что можно было посчитать извинением. Ему было все равно, а значит не стоило себе ничего лишнего и придумывать. Ее собственный мирок перецвел, лишившись розовой краски... Но было давно уже пора. Снежный думал, что уходит последним, но в воротах базы его ждал сюрприз. - Андрей, может поужинаем вместе?