Дневник практиканта

Что такое смотровая практика на уроке английского языка у 2Б? Это амбре из пота и безудержного веселья, это крики визгливой юности, это казусы с проверкой домашнего задания, это мальчишка на камчатке, рисующий в тетради и качающийся на стуле, потому что ему не хватает внимания, это лес нетерпеливых рук по одному флангу и гробовое молчание по другому, это долгие взгляды тупых овечек, изредка устремляющиеся на тебя, сидящего на галерке, это умы, жаждущие поработать у доски (в отличии от старших классов, если вы понимаете о чем я), это отгрызающий от ручки этикетку другой житель камчатки, у которого заметные проблемы с чтением слов, это страдающая гиперактивностью девочка, которую замахал учительский игнор, это скрипящие стулья, это "а зачем вторая буква?", это странный красный кружок на спинке каждого миниатюрного стула, словно квадратный лоб замужней индианки, это оценивание работы детей, чьих имен ты не знаешь, это глубокая философия, замаскированная под глупые текстики про Марка, который перестал бояться темноты, проведя 10 минут в темной комнате, это внезапное возбуждение всего класса при объяснении домашнего задания, это тянущий в отчаянии руку первый житель камчатки, это "стэнд ап" и зарядка с монотонным, будто сектантские мантры, повторением чисел, это "у нас есть еще две минутки, поэтому поработаем", это "зэ лэсон из оувэр, гудбай." Что такое урок немецкого у восьмого класса? Это как концлагерь, только невинные "сколько время" и "какая погода", это озелененные подоконники, это птица, зазывающе поющая в весеннем дворе, это тесный кабинет и четыре практиканта за одной партой, это сонные как немецкие мухи восьмиклассники, это нервная толстая немка с кучей претензий-клише, это уже не такой невинный концлагерь, как казалось вначале, это "вильхельм штад" и "ди бубен", который "ди юнген", это доска, на которой пишешь со звуковой симуляцией стены ржавого гаража, это аудирование с мелодичным стихотворением на немецком, это бугорки кожи, выпирающие за пределы застежек лифа впереди сидящей восьмиклассницы, это полутемное помещение с малочисленной группой скучающих подростков, это странный полу-стершийся зеленый кружочек на спинке каждого стула, напоминающий о салате и зомби, это медленно подбирающийся на сухих лапах мурлыкающий голод, это "шлехте шюлер", который "волен нихт махен", это редкие фразы, знакомые голодному практиканту, это смутное неловкое чувство, когда ты знаешь по немецкому меньше, чем постепенно просыпающиеся восьмиклассники, это заскучавший практикант, переставший писать сей дневник, потому что нашел у себя секущиеся кончики волос, это "вас нох?", "шнелле", и новое ощущение облегченной версии концлагеря, это пение кита в желудке соседа, это аппетитные фиалки на подоконнике, это крики, это концлагерь, это Дима-кому-не-посчастливилось-встретить-лысеющую учительницу немецкого, это "КЁНЕН, РУСЛАН!", это спасительный дядька, попросивший училку выйти на минуту, это не менее спасительная подсказка с первых парт, это продолжение пытки с чтением и определением модального глагола у доски, это мои геометрически растущие в размере и частоте зевки, сопровождаемые страдальческим вздохом откуда-то с правого фланга, это смешные крики детей с улицы, разбавляющие атмосферу концлагеря, это видеокамера на углу под крышей школы, это всё чаще проскальзывающий по коморке смех учеников от интересного (в кои-то веки) задания, это долгожданный звонок, который едва ли воспринимается практикантами.