И кто добыча?

Через некоторое время в комнату вернулся и сам хозяин поместья. Судя по всему, устал он зверски. Покачав головой, Иной сочувствующе посмотрел на него. — Ванная уже готова. — наблюдая за попытками перворожденного расшнуровать корсет, Трэин не выдержал и подошел к нему. — Горе ты луковое. — негромко произнес он, ловко распутывая шнуры и высвобождая тушку вампира из захвата платья. «Все-таки адская вещь — эти корсеты. Никогда не думал, что быть девушкой так тяжело», — вампир наконец смог вдохнуть полной грудью. Раздался шорох падающей на пол ткани. Подумав несколько секунд, Иной расстегнул застежку украшения на его шеи. Создалось впечатление, что мужчина выпил слишком много. Женский силуэт как-то странно поплыл перед глазами и смазался. Моргнув пару раз, сероглазый увидел уже обнаженную мужскую спину. Со шпильками в волосах вампир смотрелся несколько комично, и охотник, не удержавшись, улыбнулся. А может, не только из-за этого. Он был рад наконец видеть настоящего Адриана, а не какую-то там левую женщину, хоть и довольно привлекательную. Вытянув несколько шпилек, мужчина не смог удержаться, чтобы не полюбоваться на то, как волосы черным шелком распадаются по плечам и спине. Легко, почти целомудренно коснувшись губ вампира, охотник отошел в сторону и облокотился спиной на спинку кресла. — Я соскучился. — он действительно чертовски соскучился по этому кровососу. До зуда в ладонях и кончиках пальцев, от желания прикоснуться до закусанных до крови губ, от желания поцеловать до тугой пружины где-то в груди, от приятного ощущения, что ты нашел часть себя. Адриан лишь улыбается, и тянет охотника за руку в сторону ванной. — Раз соскучился — пошли, поможешь. Чувствуя, как его тянут за собой, Иной не сопротивляется, и, лишь улыбнувшись уголками губ, следует за вампиром. Уже погрузившись в воду, Адриан чувствует дежавю. Они уже были в такой ситуации, но теперь поменялись местами. И Трэин уж точно не дернется от прикосновений Адриана, скорее наоборот… **** Глядя, как вампир погружается в воду, Трэин вспоминает то, как совсем недавно Адриан помогал мыться ему самому. Усмехнувшись, мужчина достает пару необходимых пузырьков и устраивается позади перворожденного. Взяв кувшин, Иной зачерпнул воды, и, прикрыв рукой глаза Адриана, полил на голову, чтобы намочить волосы. Вылив в ладонь немного шампуня, охотник принялся намыливать черные волосы. Делать это приходилось с особой тщательностью, чтобы промыть такие длинные пряди. Это не его шевелюра, которую приходилось порой неделями не мыть, довольствуясь тем, что он собирал хвост. **** Было невероятно приятно от прикосновений этих рук. Легкие, слегка массирующие движения заставляли прикрыть глаза от удовольствия. И вроде бы Трэин ничего особенного не делал, а все равно ощущалось все это как ласка. Закончив с волосами, Трэин опять зачерпнул воды. — Смываю. — предупредил он. Сейчас нужна была и вторая рука, чтобы хорошо смыть пену с волос, и прикрыть глаза брюнета он не мог. Вампир закрывает глаза и задерживает дыхание, чтобы не попала вода. Пена стекает по плечам и груди в воду, и Адриан наблюдает, как она плавает, образуя причудливые фигуры. Следующим в руках охотника оказался небольшой желто-коричневый камешек. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Опустив руку в воду, Трэин наблюдал за тем, как камешек постепенно увеличивался в размерах и становился мягче. Кажется, их доставляли из морских городов. Морские губки, которые использовались во время мытья. Вылив на нее мыло, сероглазый отодвинул со спины темные волосы, и не спеша принялся мыть Адриана. Плечи, руки, спина. В купальне горели несколько подсвечников, отчего кожа вампира будто светилась изнутри той особой мраморной бледностью, что есть только у этих существ. Разглядывая идеально ровную и гладкую кожу, Иной в очередной раз понял, насколько они различаются. Тело охотника пестрило самыми разными шрамами, причем были и не самые лицеприятные. Ведя губкой по спине, Иной вспоминал собственные шрамы. Три небольших продолговатых под правой лопаткой. Стрелы. Четыре шрама длиною сантиметров в десять. Когти лесного кота. Под рукой — ожог размером с большое яблоко. Пришлось прижечь укус львиноморда. Если приглядеться, то вдоль хребта можно было заметить длинные тонкие шрамы, почти рассосавшиеся и скрывшиеся под загаром. Следы плети и розог. Когда-то непоседливого ребенка воспитывали именно так. Отвлекшись от собственных мыслей, мужчина тряхнул головой. А чего удивительного? Адриан — аристократ, и наверняка всегда им был. Рука с губкой скользнула по груди вампира, опускаясь к животу, потирая бока и переходя на бедра. **** Как только губка касается кожи, мысли брюнета перетекают в не совсем приличное, а точнее, в совсем неприличное русло. Конечно, Адриан пытался на что-то отвлечься, но бросил это занятие, когда охотник перешел на грудь и к животу. Да и не видел он смысла себя сдерживать. Конечно, он реагировал на эти прикосновения. И более глубокое дыхание, и учащенный пульс прекрасно показывали это. Руки Трэина намокли до локтей, а дыхание чуть сбилось. «Черт», — чувствуя под руками тело перворожденного, охотник понимал что жар, разливающийся внизу живота, не приведет ни к чему хорошему. А… Почему, собственно, нельзя? «Ну, Адриан устал, наверное…» »- Ты — идиот», — вздохнула та часть сознания, что давно смирилась с произошедшим. Руки на боках, бедрах. Охотник практически обнимает его со спины, и уже привычно его окутывает запах каких-то луговых трав с чуть горьковатой ноткой. Он так и не понял, чем именно пахнет Трэин, и пришел к выводу, что, скорее всего, это смесь каких-то трав, а не что-то конкретное. Чуть сбитое дыхание слышится, как казалось, очень громко. Первые волны возбуждения уже проходили по телу, пока что не опаляя и не сводя с ума своим жаром, а просто теплом растекаясь по телу. Казалось, это безумие — так среагировать на простые прикосновения. Но тело хотело еще этих прикосновений, а сердце, и вроде бы несуществующая у вампиров душа, тянулись к охотнику. — До ног не достаю. — выдохнул он, на ухо Адриану. Дыхание опаляет нежную кожу уха. А тепло внутри становиться жарче от звуков этого голоса. И хочется игры. Хочется медленно, по-кошачьи двигаться, показывая себя. Движениями, жестами, голосом доказывая, что только ты — лучший, и одновременно, что ты принадлежишь ему в той же степени, что и он тебе. Движения действительно плавные, когда он поднимается на ноги. Вода стекает по телу и ему нравится взгляд, которым Трэин оглядывает его. Нога ставится на бортик. — Так лучше? — в голосе уже отлично слышна легкая хрипотца, а член находится в полувозбужденном состоянии. Эта игра. Игра для двоих, в которой нет победителей и нет проигравших. В ней есть только двое, и их чувства и желание быть ближе, чувствовать друг друга кожей. — Намного. — так же хрипло отозвался охотник. Он принимал правила этой игры. У Адриана было чертовски красивое тело, и Трэин просто не мог прекратить разглядывать его. Губка скользнула от бедра по колену, к икроножной мышце. Пальцы свободной руки обвили щиколотку, заставляя приподнять ногу в воздух. В этот же момент Иной почувствовал руки перворожденного на своих плечах: видимо, ему пришлось ухватиться за него, чтобы не потерять равновесие. Закончив, мужчина опустил ногу обратно в воду и поднял взгляд на вампира, не в силах отвести его от глаз, в которых с каждым мигом все сильнее разгорался алый огонь. Вместе с этим, его свободная рука как будто случайно скользнула по ягодице Адриана, лаская бедро и замирая под коленом, чтобы поднять на бортик другую ногу. Все это время глаза смотрели в глаза. «Хочу…» — пожалуй, это был первый раз, когда он самостоятельно пришел к тому, что хочет этого вампира. Ощущать его тело, губы, руки, прикосновения, от которых разум покидает его. Почувствовать их единым целым… Трэин чувствовал, как возбужденный член упирается в согнутую ногу, благо, что брюки, надетые на нем, были достаточно широкими и не сильно жали. Облизнув пересохшие губы, он наконец опустил взгляд и принялся за вторую ногу. От пара в купальне было довольно душно, а ощущение напряженного возбуждения витало в воздухе, смешиваясь с запахом масел и трав, отчего воздух казался еще гуще, более опьяняющим. Крылья носа чуть трепетали от глубоких медленных вдохов и выдохов. Иной хотел узнать, на сколько его хватит, чтобы не сорваться и не кинуться на Адриана прямо сейчас, но так хотелось… Пальцы чуть подрагивали, выдавая состояние охотника. Как же в этот момент он ненавидел себя за неумение сдержаться. А ведь когда-то он прекрасно контролировал не только свои эмоции, но и свое тело, которое сейчас выдавало его с головой. В отношении перворожденного вся его выдержка крушилась у самого основания. Отложив губку в сторону, Трэин вновь взял в руки кувшин и, зачерпнув воды, поднялся на ноги, чтобы смыть с перворожденного мыло. Постепенно выливая воду, он вел рукой по плечам и спине, чувствуя, как учащается пульс, а в венах растекается жидкий огонь. Глядя на Адриана сверху вниз, он не мог остановиться. Остатки воды давно вылились, а кувшин выпал из рук и с всплеском ушел под воду, но на это никто не обратил внимание. Рука медленно вела по мокрой груди брюнета, выводя большим пальцем какие-то узоры, а он как зачарованный все никак не мог отвести взгляд от его лица. Руки Трэина у него на груди, а сам охотник смотрит ему в глаза. Все, это конец. Их личная точка невозврата. Не сдержавшись, Иной наклоняется к Адриану, целуя его в губы, чтобы тут же получить ответ. Перворожденный обнимает его руками за поясницу, проводя ладонями по коже, с которой только сошли все его следы и отметины. Сейчас это была не нежность, это была страсть. Адриан задевает клыками губу охотника, и вкус крови примешивается в поцелуй, медленно, но верно стирая весь контроль и здравый смысл. Вампир отрывается и облизывает губы. Потрясающий вкус. Плевать на то, что его губы будут искусаны в кровь, на то, что на нем опять будут следы от клыков, ему это нравилось. «Я мазохист…» — со смешком подумал Иной, глядя на то, как язык вампира вызывающе проводит по губам. Руки все так же блуждают по спине, а губы переходят на живот, спускаясь ниже, натыкаясь на пояс спальных штанов. Ненужный элемент одежды снимается руками вампира. Адриан тянет охотника ближе, и они снова увлекаются поцелуем. Трэин отрывается, чтобы глотнуть воздуха, а брюнет поцелуями опускается ниже, придерживая охотника за бедра. Первый судорожный вдох, и он напрягается всем телом. Губы обхватывают возбужденную плоть, лаская. И стоны, и руки в его волосах — лучшее одобрение его действиям. — Что ты со мной делаешь… — тихий шепот. Это даже не вопрос, не утверждение. Больше похоже на мольбу не останавливаться. Прикрыв глаза, Иной запрокидывает голову, начиная дышать глубже. Движения вампира с каждым разом вызывали все новые волны удовольствия и еще более жгучего желания. Безумно хотелось постоянно чувствовать его прикосновения, каждой клеткой тела, не отрываясь, не прекращая этого ни на миг. Стоит только брюнету глубже вобрать член охотника, как по комнате прокатывается стон охотника, усиленный мрамором купальни. Пальцы путались во влажных прядях, то расслабляясь, то сильнее сжимая волосы на затылке. — А-а-адриан… — слова смешивались с новым стоном. С каждой секундой обжигающее удовольствие грозило накрыть его с головой, но Иной отчетливо чувствовал желание большего. Внизу живота все скрутило сладкой судорогой, ноги подкашивались, однако мужчина, делая над собой усилие, оттягивает Адриана за волосы, чтобы вновь прижаться к его губам в поцелуе. — Прошу… пойдем в спальню… — прошептал он в желанные губы, отрываясь ровно настолько, чтобы произнести отдельные слова, и снова сплетаясь в жарком поцелуе. Проводя языком по контуру губ, ласково касаясь удлиненных клыков. — Я больше не могу… — мучительно простонал Трэин, прижимаясь к перворожденному всем телом. Руки гладят сильное тело: плечи, спина, бока. Проходятся по пояснице, задевая ложбинку между ягодиц. Охотник будто горел, а разгоряченная кожа чувствовала любовника слишком хорошо. Хватая брюнета за руки, сероглазый тянет его на себя, заставляя выйти из купальни. Они буквально вслепую выбираются из купальни и пытаются таким же способом найти выход в комнату. Поцелуи не прекращались, лишь иногда переходя на шею, ключицы и плечи. При очередном шаге в сторону двери, ноги путаются в штанах, и Трэин спотыкается, ударяясь плечом о стену. Однозначно будет синяк, но его это не волнует. Руки вновь сжимают длинные пряди, а он до конца освобождается от штанов, оставляя их валяться на полу. Боль на миг отрезвляет, напоминая об одном моменте. — Заглушающее… — шепчет Иной. Уже у самой двери рывком прижимает Адриана к стене, сжимая своей ладонью его, а рука ведет по груди и вниз живота, касаясь напряженного члена и чуть лаская его, но тут же отнимая руку, стоит только вампиру толкнуться бедрами. Нет, не так. Он хочет чувствовать его внутри. Лишь одно воспоминание об удовольствии, что ждет впереди, заставляет застонать в поцелуй и крепче прижаться к возлюбленному болезненно твердой плотью. Адриан пытается поставить заглушку, но действия Трэина не помогают сосредоточиться. С трудом, но все же требование было выполнено, и мозг полностью отключается, оставляя тело во власть ощущений. На удивление, в комнате они смогли добраться до кровати, ни во что не врезавшись. И вампир с удовольствием придавливает сероглазого к кровати своим весом. Чувствуя над собой Адриана, он с каким-то внутренним трепетом смотрит в красные глаза. Разве можно за столь короткий срок вот так отдаться в чью-то власть? Позволить делать с собой все, что угодно? Оказывается, можно. Одной рукой завести руки охотника над его головой и заставить держаться за изголовье. — Не отпускай. — совсем легкий поцелуй остается на губах Трэина, и Адриан снова ласкает тело охотника, перемешивая ласковые прикосновения с пока еще легкими укусами и царапинами. Послушно зацепившись руками за изголовье кровати, Иной понял, что в этом вампире определенно умер великий инквизитор. Ну нельзя так сладко мучить! Закусывая уже опухшие от поцелуев и укусов губы, Трэин еле сдерживался, чтобы не стонать в голос. Для этого еще было рано. Выгибаясь под чувственными ласками, он успел пожалеть, что не может пошевелить руками, чтобы прикоснуться к Адриану, вот так же заставить его мучиться. Хотя, кого он обманывает, у него бы не получилось так же. Сероглазый подрагивал от нетерпения и желания, чувствуя, как теряется рассудок, а пальцы уже начинали неметь от напряжения. Еще чуть-чуть, и он просто отломит кусок дерева, пытаясь хоть как-то выместить напряжение. Зубами захватить сосок, чтобы затем лизнуть языком, стирая причиненную боль, пойти дальше, оставляя несколько следов от зубов на животе. Выступающие тазовые косточки покрываются легкими поцелуями. Ниже, избегая возбужденного члена, оставляя поцелуи на внутренней стороне правого бедра и уже укусы на левом. — Перевернись. — он терялся в ощущениях, а Адриан получал наслаждение от тог, что его ласки доставляют Иному удовольствие. Сначала охотник не понял, что от него хотят, затуманенные желанием глаза непонимающе посмотрели на перворожденного, и только через несколько секунд до него дошел смысл слов. Трэин переворачивается на живот, и Адриан обнимает его за талию, заставляя опереться на локти и приподнять бедра. Выполнив просьбу, охотник захлебывается от новых ощущений и какой-то легкой обиды. Он тоже хочет почувствовать его под своими губами, то, как он будет дрожать под его руками… Но все это теряется от новых ощущений. На спине так же расцветают засосы, которые перемежаются с касаниями языка. Поняв, в какой пошлой позе он сейчас находится, Иной смущенно покраснел. У перворожденного напрочь отсутствовал какой-либо стыд! А может, это Трэин был слишком скован и ничего не понимал… Но, кажется, это будет исправлено. Руки ложатся на ягодицы, слегка раздвигая. Адриан отстраняется и смотрит на открывшийся перед ним вид, еще раз убеждаясь, что его любовник прекрасен. Большой палец медленно кружит вокруг ануса, не надавливая, едва касаясь. После язык повторяет действия пальца, увлажняя, лишь немного проскальзывая внутрь, чтобы затем протолкнуться глубже, совершая поступательные движения. — Адриан… — голос хрипит от возбуждения. Мужчина хотел что-то сказать, но слова теряются в восхищенном выдохе-стоне, когда что-то влажное и горячее касается его сзади. Сминая руками простыни, он изгибается, пытаясь посмотреть на вампира смущенно блестящими глазами. — Адриан, не… — но рука брюнета лишь сильнее нажала на его поясницу, заставляя вернуться в прежнее положение. Язык вампира проникает внутрь, и охотник, теряясь в испытываемых эмоциях, глухо стонет, уткнувшись лицом в матрас. Смущение, возбуждение, желание продолжения. Слишком новые ощущения, но такие приятные. Возбужденная плоть требовала внимания, и Трэин опускает одну руку, чтобы сжать головку и потеряться в накатившем удовольствии. Адриан оставляет колечко мышц и вновь обнимает Трэина за спину, наваливаясь сверху. — Я же сказал тебе — не отпускать. — рука скользит по руке, которой охотник ласкал себя, убирая ее. — Иной досадливо закусывает губу. Голос перворожденного звучал властно, но недостаточно, чтобы почувствовать его чужим. И в этом было что-то, что заставляло кровь бежать быстрее. Послушно убирая руку, мужчина все же хватается за многострадальную спинку кровати, чтобы тут же выгнуться от нового прикосновения. — Что означало, что я хотел, чтобы ты не прикасался к себе. — руки проходятся по животу и груди, и Адриан делает несколько движений бедрами, отчего его член скользит между ягодиц Трэина, и у обоих с губ срывается стон. — Ты такой… А-ах. — в охотнике удивительно смешивалось смущение и желание большего, что распаляло сильнее, заставляя ласкать все откровеннее, наблюдая за тем, как смущение уступает место желанию. Длинные пальцы по одному медленно приникают внутрь. Тело расслабленно ласками, и мышцы почти не сопротивляются. Адриан оглаживает нежные стенки, растягивая пока еще двумя пальцами. Охотник умирал от желания, практически насаживаясь на пальцы вампира, чтобы получить хоть каплю того порочного наслаждения. Трэин сводит лопатки, прогибаясь, а вампир вынимает пальцы, проводя рукой по спине. — Повернись, я хочу видеть твое лицо. — Адриан не хотел пропустить ни одной волны удовольствия, что найдет свое отражение и на лице этого мужчины. Смущенный последними словами, Трэин с трудом разжимает пальцы и переворачивается, чтобы притянуть его к себе для поцелуя. Все же такие слова все еще его смущали, хоть и прокатывались в груди нежностью. А пальцы перворожденного вновь внутри желанного тела. Во влажном от слюны анусе было легко двигаться, но третий палец, скорее всего, все равно причиняет дискомфорт. Он все еще не привык к такой близости, и тело отзывается тупой болью, стоит только Адриану добавить и третий палец, но Иной лишь втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы. Собственное возбуждение требует внимания, но Адриан вновь отвлекается на плечи и грудь Иного, не прикасаясь к себе. Еще немного. Когда удается найти простату, его хватает еще на пару минут. Пальцы покидают тело. Одна рука опирается около головы охотника, а второй он направляет себя внутрь. В этот раз он входит быстро и резко, замирая внутри, отчего беловолосый поперхнулся новым вдохом. На глаза навернулись слезы, но он крепко зажмурился, сгоняя их. Глупо это. Мысли о собственной слабости не успевают сформироваться, взрываясь в голове огнем удовольствия. Перворожденный начинает двигаться только тогда, когда Трэин немного расслабляется. Адриан целует Иного, путаясь рукой в светлых волосах. Внутри было потрясающе тесно. Перворожденный прикрывает глаза, пытаясь немного успокоиться. Сущность вампира старается взять верх, но Адриан не дает этого сделать. Трэин все еще человек, а без метки пары будет труднее исправить то, что он может натворить. Брюнет медленно выходит, оставляя внутри только головку, и глубоко втягивает носом воздух. — Извини, не сдержался. — абсолютно глупое и неуместное сейчас извинение. Охотнику впервые хочется секса, хочется этой близости, чувствовать того, кому отдал душу… — Ты все же идиот. — ласково произнес Трэин, обхватывая лицо перворожденного и покрывая его поцелуями, надеясь на то, что Адриан поймет, что он ни капли не сердится. Вот только то, что брюнет остановился, совсем не устраивало его. Лукаво усмехнувшись, охотник рывком переворачивает вампира, оказываясь сверху. Упираясь руками в его грудь, мужчина потерся об него членом. — Такими темпами, от моего благочестия ничего не останется. — усмехнулся он, целуя возлюбленного. Адриан хотел ответить, что такой расклад его очень даже устраивает, но поцелуи и ласки Трэина лишали возможности нормально складывать буквы в слова. Несколько поцелуев в шею, во время которых он с наслаждением смаковал вкус кожи любовника, слушал чувственные вздохи и ласкал его тело. Чуть приподнявшись, Иной направляет плоть Адриана в себя, медленно насаживаясь, чтобы растянуть удовольствие. Рваные вздохи перерастают в стон, когда Трэин целиком принимает в себя член перворожденного. Стон вампира был лучшей наградой. Упершись локтями по бокам от головы брюнета, он медленно двинул бедрами, закрывая глаза, а с губ срывается стон. Медленные, будто ленивые, движения отдаются цветными пятнами под прикрытыми веками. Несколько таких же медленных дразнящих толчков, чтобы осознать, что если не увеличить темп, он просто сойдет с ума. Рукам нужна была опора, да и нужно было на чем-то выместить хоть толику напряжения. Безумно хочется подхватить руками под бедра, и заставить двигаться быстрее, задавая темп. Но Трэин, словно прочитав мысли, заводит его руки за голову, лишая возможности перехватить инициативу. Приноровившись к движениям, сероглазый постепенно увеличивал темп. Охотник уже не сдерживался и стонал в голос, крепче сжимая руки перворожденного. Тело требовало разрядки, возбуждение горячим огнем текло по телу, концентрируясь в паху. И казалось, что уже достигаешь финиша, но тебя что-то держит, не дает пересечь эту черту. Вампир высвобождает руки от хватки Трэина. Перекатывается, чтобы вновь оказаться сверху. Рука плавно ведет по мужскому бедру, затем колену, чтобы обхватить щиколотку и закинуть ногу себе на плечо. Адриан входит в податливое тело, начиная двигаться резко, грубо. Одна рука ложится на бедро охотника, оставляя красные, почти кровоточащие, полосы. Другая рука опирается о постель, не давая потерять равновесие. Резкие толчки вырывали из горла сладкие крики. В этот раз все ощущения были куда острее, а несколько грубые и страстные движения Адриана отзывались разрядами электричества по всему телу, отчего поджимались пальцы на ногах, а руки крепче обхватывали сильные плечи, впиваясь ногтями в мраморную кожу. В глазах плясали цветные пятна вперемешку с черными. Горло чертовски саднило от непрекращающихся криков и стонов. Чувствуя подкатывающий оргазм, Трэин крепче прижимает к себе перворожденного. Несколько сильных толчков, и тело охотника содрогается, из груди вырывается рокочущий рык, а семя выплескивается, пачкая их животы. Взгляд ловит серые глаза с расширенным зрачком. И этого взгляда хватает, чтобы толкнуться особенно глубоко и наконец кончить, позволив телу окунуться в послеогразменную истому. Тяжело дыша, Иной пытается перевести дыхание. Влажная от пота грудь тяжело вздымалась, а опухшие от поцелуев и укусов губы жадно ловили воздух. Перевернувшись на бок, охотник подцепил одеяло и накрыл обоих до пояса. Было слишком жарко, чтобы накрываться целиком, а оставаться вот так ему как-то совесть не позволяла. Прижавшись лбом к плечу Адриана, мужчина чувствовал, как по телу разлилась нега, отметающая всякую возможность совершать лишние телодвижения. Коснувшись рукой горла, он тихо хмыкнул. — Кажется, я голос из-за тебя сорвал… — прошептал сероглазый, легко касаясь губами плеча вампира. Глаза закрывались сами собой, а мужчину медленно, но верно накрывал сон. Обняв перворожденного, Иной заснул. Адриан еще долго лежал и вслушивался в его размеренное дыхание. Тело медленно вновь становилось прохладным, но охотнику это, кажется, не доставляло дискомфорта, поэтому брюнет продолжает его обнимать. Еще какое-то время пролежав вот так, он «засыпает». …» — Тьма прародительница, да что же это?! –Адриан рассматривает человека перед ним. Длинные белые волосы выбились из хвоста и падали ему на лицо, закрывая глаза темно-серого цвета, а руки сильнее сжимают рукояти мечей… — Красивый, и кровь вкусно пахнет. Жалко, что охотник…» … — Мое имя — Трэин Иной. Тогда, стоит представиться и тебе. — усмехнулся мужчина. — Меня зовут Адриан. Приятно познакомиться… … — Нет, они не достойны этого, — перворожденный наклонился к лицу Трэина и смотрел прямо в серые глаза. … — Адриан? — Успокойся, Трэин. — Тихий, мягкий и гипнотический голос, — Если ты будешь дергаться, то я совсем отключусь, и тогда тут останутся только я и твой труп. Просто сиди спокойно… … — Мой… — Адриан дает ему время привыкнуть, покрывая поцелуями-укусами шею и плечи… — Твой… — выдыхает беловолосый, и запрокидывает голову, подставляя шею под ласковые поцелуи… … — Ты думал, что я не узнаю тебя, Адриан? — Наклонившись чуть ниже, шепчет охотник…» Когда Адриан открывает глаза, он видит, что день постепенно уходит, и совсем скоро сумерки вновь окутают землю своим мягким одеялом. Он не выбирал воспоминания, которые к нему приходили, когда он «спал». Они сами находили его. Вот и сейчас нашли, наверное, одни из самых лучших воспоминаний. Перворожденный снова переводит взгляд на спящего в его объятиях мужчину. Он никогда его не отпустит. У него просто не хватит сил для этого. И не важно, что будет на другой чаше весов. Его семья — он сделает все, чтобы не потерять ее, а охотник ему в этом поможет, он не сомневается. Если же что-то другое — пускай, больше ему ничего не нужно. Адриан кривит губы в усмешке. Наверное, он эгоист, но ему было плевать на это. Прикрывая глаза, он заканчивает поток не самых радужных мыслей, снова отвлекаясь на дыхание Трэина. Тихое и размеренное…