Эксклюзивно для тебя.

      Теперь я напоминал себе параноика. Стоило мне оказаться наедине с самим собой, как в памяти тут же срабатывал невидимый тумблер и пред глазами проносились волнующие картинки нашего с Биллом соития. Вспоминалось тонкое, распластанное по дивану тело, спутанные длинные волосы и скрюченные пальцы, беспомощно скребущие ткань... От этих воспоминаний меня то и дело бросало в жар, разгоняющий по телу мелкие мурашки, а сердце грохалось куда-то под ноги и учащало свои ритмы.       Я не был монахом или скромником, сексуальный опыт которого нельзя было назвать разнообразным и насыщенным, но, чтоб с мужчиной! Это было чем-то, совершенно иным и неожиданным, как я выяснил... Что-то во всем этом произошедшем казалось мне неправильным и запретным, заставляющем устыдиться своим мыслям и ощущениям. Подобная, вдруг изведанная недозволенность волновала и будоражила нервную систему еще больше. Мои ладони начинали гореть и покрываться испариной, стоило мне вспомнить, как я касался ими горячей кожи и до красноты сжимал узкие бедра этого парня.       Я никогда в своей жизни не прикасался к чужому, не являющемуся моим собственным члену. Зажав руку в кулак и закрыв глаза, я умудрялся вновь почувствовать, как его орган пульсирует в моей руке, извергая горячее семя. По началу меня это даже забавляло и я игрался, приятно будоража свой мозг такими вот физиологическими моментами. Но, к концу недели мне было уже не до смеха, так как эти видения становились навязчивыми и как бы я их от себя ни гнал, они меня преследовали и покидать не собирались. Теперь, заведшая дальше положенного шалость бесила и прилично раздражала.       В пятницу со мной случился припадок ярости после того, как я, занимаясь сексом с Лизой, видел перед глазами затуманенные глаза Билла, а в моих ушах звенели его финальные стоны. Мне хотелось натурально зажать себе уши и побыстрее кончить, лишь бы это чертово действо прекратилось! Сделав это как последняя эгоистичная сволочь, я раздраженно выругался и со словами: «Твою мать! Да что же это такое-то?!», рванул в ванную.       Происходящее со мной пугало и явно уже выходило за всякие рамки нормальности. Я стоял под прохладными хлесткими струями и отчаянно пытался смыть с себя преследующее по пятам наваждение. Выйдя из душа, я стыдился и старался не смотреть Лизе в глаза. Не понимая причины моего неадекватного состояния, расстроенная девушка молчала и недвижимо сидела на кровати, скромно прикрывшись одеялом. Мне ничего не оставалось, как соврать о плохом самочувствии и придумать более или менее правдоподобную байку о том, что я наверняка чем-то отравился. Лиза уехала домой, взяв с меня обещание звонить и непременно сообщать о состоянии моего, в кои-то веке пошатнувшегося здоровья. От заботливо предложенных ею ухаживаний, я предусмотрительно отказался.       Все выходные я проторчал в клубе. Тупо шлялся по заведению, всматриваясь в толпу и ища глазами высокую худощавую фигуру с копной двухцветных дредлоков. Непонятно по какому поводу изводясь, я нервничал и злился, когда осознал, что у меня почти случаются «глюки». Моё сердце взволновано трепыхалось в груди при виде похожего силуэта, но обман зрения быстро возвращал меня с разверзнувших объятья небес на землю.       Он так и не появился.       Мне хотелось его увидеть. Просто увидеть. Совсем по-детски, мне было теперь любопытно, как парень будет на меня реагировать. Раньше мне казалось, что он меня сторониться и шарахается по обоим нам известной причине. Но, сразившее своей откровенностью, его нападение на меня в кабинете перевернуло все с ног на голову.       Тогда в баре, показывая мне эскизы для Георга, он заявил, что вообще-то не гей и в пассиве никогда не был. Значит, этот раз был у него первым. Почему ему захотелось этого именно со мной, ведь мы были и остаемся едва знакомыми? Было ли это простым любопытством или свойственной ему похотью? Случившееся было для меня загадкой, которую непременно хотелось разгадать.       И потом, мне казалось, что его исчезновение из поля моего зрения было напрямую связано с нашим, так сказать, происшествием. Его раскованность в том нашем разговоре не вязалась с тем, что сейчас, он, казалось, меня избегал. У меня настойчиво складывалось впечатление, будто парень испугался или опасался того, что я опомнившись, устрою акт возмездия.       Наплевав на зудящий во мне здравый смысл, в самом начале новой недели, я решил поискать Билла в авто-салоне. Но, найти мне посчастливилось только Макса, который сообщил, что его нет и до будущего понедельника он здесь точно не появится.       Решив покончить с собственным маразмом, я наконец предпочел взяться за ум и ушел с головой в работу. Допоздна засиживался в студии, перелопатил кучу документации и даже пару раз наведался в спорт зал. Встреч с Лизой я избегал, ссылаясь на скопившиеся дела и в разы возросшую занятость. Все эти дни, которые я мог смело именовать странными, мы только созванивались. Девушка изо всех сил уверяла меня в том, что все понимает, но в звучавшем из динамика голосе, мне отчетливо слышалась обида.       Я злился на себя, прекрасно понимая, что если буду продолжать в том же духе, то непременно её потеряю. Но, ничего не мог с собой поделать. Еще раз заниматься сексом с девушкой, а думать о мужике мне как-то не хотелось. Задаваясь вопросом: «Как же ты до такого докатился, Том?», я не мог отыскать ответа и потихонечку сходил с ума, осознавая, что всю свою жизнь был непоколебим в своей гетеросексуальности.       Мне с юношества нравилась красота и мягкость женских форм. Я испытывал блаженство и неминуемое наслаждение любуясь ими, прикасаясь и пробуя на вкус. А здесь вдруг такое... Конечно, сравнивать Билла с любым другим мужчиной было бы глупо и поистине нелепо. И я прекрасно себе уяснил, что дело в первую очередь было в нем самом, его внешности и поразительной, какой-то совсем уж девичьей грации. Цепляясь за это, как за неоспоримые факты, я выгораживал себя тем, что и в первую нашу встречу, я поначалу принял его за девушку. Это было моим козырем и единственным моментом, способным послужить оправданием. Не перед кем-то. Перед самим собой.       Пытаясь систематизировать, кубарем вьющиеся в моей голове умозаключения, я пришел к довольно путаным выводам: мне запал в душу секс с мужчиной, внешне очень похожим на женщину. От испытанного тогда мне снесло «крышу» и было похоже, что моя благополучная личная жизнь стремительно неслась в губительные тартарары.       Мое нервное напряжение достигло апогея в субботу, когда я понял, что если не смогу выяснить, где шляется все это время Билл, то точно кого-нибудь зашибу. Поэтому, едва узрев появившегося в клубе Георга, я забросил все имеющиеся дела и метнулся к нему. Бесцеремонно вырвав друга из объятий какой-то девицы, я игнорировал объяснения и тащил его за рукав к выходу из шумного зала. Оказавшись в коридоре, ничуть не сопротивляющийся моему натиску Георг, озабоченно спросил:       - Ты чего такой дерганый? Что-то случилось?       - Пошли, надо поговорить, - кивнул я и подтолкнул его к лестнице ведущей на крышу- «курилку». Георг послушно зашагал по ступеням, а я, охваченный непонятным мне пока волнением, поплелся за ним. Когда мы оказались у ограждения из перил, я достал сигареты и выдерживая минутную паузу, просто курил.       - Ты Билла давно видел? - с шумом выдохнув, задал я интересующий меня вопрос.       - Э-э-э... В позапрошлую пятницу, кажется. Здесь в клубе, - немного подумав ответил друг. - Тебе он зачем?       Кашлянув от вставшего поперек горла дыма, я замялся. Ставшее сейчас совсем очевидным, сомнение покидать меня не торопилось. И все же, я хорошо понимал одно – если не выговорюсь, то свихнусь окончательно и плевать мне на его реакцию. Будь, что будет! И потом, на него всегда можно было положиться. Мой закадычный друг никогда не слыл болтливым.       Я нервно стучал задником ботинка о пол и часто затягивался. Глубоко вдохнув, выбросил окурок и наконец решился:       - Я трахнул его в позапрошлую пятницу и с тех пор он пропал.       - В смысле? - опешил приятель и явно не до конца осознав смысл сказанного, мученически свел к переносице брови.       - В прямом, - спокойно ответил я и вперился в него пристальным взглядом.       Непроизвольно уронив челюсть и захлопав глазами с участившейся периодичностью, Георг молчал и что-то усиленно искал на моем лице. По моей же физиономии было понятно, насколько я не шучу и через несколько секунд, он уже запрокидывал голову и ржал в голос. Мне ничего пока не оставалось, кроме как ждать, пока он закончит истерить.       - Том, зачем? - пропищал друг, вытирая кулаком проступившие слезы.       - Он меня соблазнил, - выдал я и снова закурил.       - Это поэтому ты с такой кислой миной последнее время ходишь? Ну трахнул и трахнул, в чем проблема-то? Или ты боишься, что он после всего этого покончил с собой? - продолжал веселиться Георг, щедро осыпая меня своими язвительными догадками.       - Я еще хочу, - от вырвавшегося у меня признания, бросило в жар.       Глаза Георга уже во второй раз за эти пять минут выпали из орбит, а сам он вдруг попятился и ошалело замотал головой:       - Я не дам!       Теперь наступила моя очередь сложиться по полам и не сдерживаясь, ржать как полоумному.       - Идиот, я его имею в виду.       - Бл*дь, Том! Я не знал, что ты гей, - недоумевающий Георг разом посерьезнел.       - Да, не гей я! - возмутился я, но всё же добавил: - Вернее, я гей, но эксклюзивно для него.       Я попросил Георга держать язык за зубами, заметив при этом, что Биллу тоже незачем до поры до времени знать о моем «расколе».       - И, что ты собираешься с этим делать? - друга явно забавляла сложившаяся ситуация.       - Не знаю я, - дергался и я нервно кусал нижнюю губу изнутри. - Как-то спонтанно все вышло... У меня в голове полный бардак! Пошли нажремся что-ли?       Сказано-сделано! Унимать царивший в моей голове хаос и отрываться, было решено в моем кабинете. Достав уже початую бутылку «Виски», мы пили одну порцию обжигающего внутренности напитка за другой. Ликующий Георг доставал меня вопросами о подробностях нашего с Биллом времяпрепровождения, вынуждая меня краснея молчать и посылать его ко всем чертям собачьим. Друга дико забавляло открывшееся во мне новое качество и сопровождающее его рука об руку, неадекватное состояние.       Напиваясь, я то и дело выпадал из реальности, тупо пялился в одну точку, коей являлся преимущественно диван, напротив которого я и сидел. Тем не менее, внутри меня все клокотало от посылаемых в мой адрес беззлобных, но всё же ехидных ухмылок и лисьего взгляда с прищуром. Шутка ли, когда твой самый лучший друг, которого ты знаешь как облупленного, с которым вместе протирал ползунки и писал в один горшок, вдруг выкидывает такой финт. После его очередного: «Том, а он очень горячая штучка?», я вспыхнул как спичка и кинувшись через стол, принялся его душить. Георг с хохотом капитулировал и наконец закрыл эту животрепещущую для меня тему. В конечном итоге, мы так перепились, что дорогу домой я не запомнил. Георг потом рассказывал, что развозил нас охранник из клуба.       Все воскресенье я, как и полагается, болел с бодуна, проклиная себя за неумение во время остановиться, за поганые антипохмельные таблетки, которые не помогали и заодно, за ставшей всему причиной трах с Биллом.       В понедельник же, наспех уладив все вопросы, касающиеся дел в студии и перепоручив всю работу в клубе администратору, я осмелился наведаться в «Art Reshape». Въехав в уже знакомые ворота, поинтересовался у охраны здесь ли владелец и получив утвердительный ответ, направился к боксам. Ощущая легкое волнение, я решил не блуждать и для начала наведаться в административное помещение.       Услышав о цели моего визита (естественно выдуманной), девушка-секретарь предложила вызвать Билла прямо сюда в кабинет, от чего я категорически отказался и уверил служащую, что без проблем сам его отыщу. Шагая в мастерскую, куда был перенаправлен, я судорожно соображал, что же мне сказать и как объяснить своё появление. Тем более, что ему наверняка передали информацию о моём бесполезном визите на прошлой неделе. В голову как назло не приходило ничего вразумительного, а любые объяснения казались глупыми и совершенно идиотскими. Поэтому, я решил более не утруждаться и действовать не по плану, а по ситуации.       Дойдя до нужной мне двери, я остановился и какое-то время воровато прислушивался. Из-за двери до меня не доносилось ни единого звука и мне ничего не оставалось, как только войти, предварительно постучав.       Мастерская, в которой работал Билл, представляла собой помещение не особо больших размеров, по всей видимости предназначенное для покраски автомобилей. Пол здесь был устлан клеенкой, а на стеллажах, тянувшихся вдоль стены, стояло огромное количество банок, флаконов и аэрозолей с краской.       Человек, которого я так рьяно жаждал увидеть всю эту неделю, был сосредоточен и занят работой. В его ушах я заметил наушники, именно поэтому парень совсем меня не услышал и не заметил моего появления. Увлеченно наклеивая малярную ленту на стоящий посреди бокса автомобиль, Билл закусил нижнюю губу и что-то мычал себе под нос. Одетый в простую белую майку и обычные синие джинсы, он выглядел несколько для меня по-новому и мне на долю секунды даже показалось, что я вновь жестоко обознался.       Решив уже как-то себя обозначить, я снова открыл дверь и хлопнул ею со всей дури. Билл вздрогнул и повернулся в мою сторону, моментально округлив лишенные макияжа глаза и застыв в явном удивлении.       - Привет, - я ожил первым.       - Привет, - он вынул наушники и положил катушку скотча на крышу авто.       - Тебя прямо не поймать, - ухмыльнулся я, нагло шаря глазами по его непривычно бледному лицу.       - Я уезжал на пару недель, - Билл пожал плечами, давая мне понять, что не понимает направленной в его адрес претензии. - Мне говорили, ты заезжал. У тебя ко мне какое-то дело?       - Ну, в общем... Один мой друг, увидев машину Георга, захотел что-то подобное, - пыжась врал я, попутно заливаясь оттенками красного. - Но живет он в другом городе и поэтому, послал меня узнать как у тебя со временем.       - Почему просто не позвонил? - смотрящие на меня глаза были непробиваемо серьезны.       - Я потерял твою визитку, - нашелся я.       - Том, хватит врать. Что тебе надо? - он засунул руки в карманы и смотрел теперь исподлобья.       Чувствуя себя полнейшим идиотом и кретином, я и сам не понимал, какого хрена я сюда приперся?       - Просто... Ты тогда так быстро ушел, а потом и вовсе исчез... Я подумал... Короче, не бери в голову, - задохнувшись от собственного бреда, я быстро развернулся и вышел прочь из показавшейся нестерпимо душной мастерской.       Шагая прочь, я себя буквально ненавидел и глох от бешено колотившегося в висках сердца. Но, не пройдя и половины пути, резко повернул обратно. Одним рывком распахнул дверь мастерской и влетел внутрь. Билл все также стоял у наполовину заклеенного скотчем автомобиля и руками в карманах. Ничего не объясняя, я подлетел к застывшему на месте парню и припечатав к тачке, впился в чуть приоткрывшиеся от глубокого вдоха губы.       Такие мягкие и горячие, они с легкостью поддались и заставили отозваться мелкой дрожью, пробежавшей по всему телу. Простонав мне в рот, он отвечал на мой спонтанный поцелуй и словно плетями, обвивал руками за талию. Ловя соревнующийся с моей прытью язык, я практически задыхался, чувствуя, как наливается кровью и болезненно ноет в паху. Резко разорвав поцелуй, я заглянул в тронутые поволокой возбуждения глаза, развернулся и зашагал прочь, ненавидя себя еще больше.       Вернувшись в свой автомобиль, я плюхнулся за руль и неподвижно сидел, устремив невидящий взгляд куда-то пред собой. Нервно барабаня пальцами по рулевому колесу и теребя зубами пирсинг в губе, я тщетно пытался привести свои мысли в порядок. Получалось не очень. Их было много, но все они сводились к одной-единственной: «Что мне теперь делать»? Сделать вид, что ничего не было и жить как раньше я, похоже, был не в силах.       Преследовать Билла и напрашиваться на очередной, «ни к чему не обязывающий секс» было откровенной глупостью и выглядело бы по меньшей мере странно. С другой стороны, ведь не мог же я грезить об этом чертовом сексе вечно! Когда-то мои воспоминания должны будут притупиться и я буду всерьез недоумевать и смеяться над своим теперешним состоянием.       Так некстати вспомнившийся вкус его губ, которые я целовал десять минут назад, моментально пробил брешь в моих разумных намерениях и резво отозвался колким спазмом внизу живота. Впавший в отчаяние, я призывал себя немедленно остановиться! Убеждал себя в том, что нужно постепенно возобновить нормальные отношения с Лизой, а не шарахаться от нее как чёрт от ладана. Я был уверен, что это временное помешательство непременно должно будет улетучиться, вернись я к привычному для меня течению жизни. Ну, переспал с парнем и что? Программа зависла что-ли? Значит, нужно перезагрузить и делов-то! Договорившись с самим собой, я тут же воодушевился и позвонив своей девушке, пригласил ее на ужин в ресторан.       Не смотря на терзавший меня невроз, вечер мы провели прекрасно. Лиза была очаровательна и искренне радовалась моему, как она выразилась, возвращению в ее жизнь. Я же поймал себя на мысли, что дико по ней соскучился. Мы шутили, смеялись, вспоминая забавные истории, которые нас крепко связывали. Поужинав, мы даже немного прогулялись, бредя по стремительно пустеющим улицам, тем более, что погода к этому очень располагала.       Бесчинствующая днем жара уже спала, законно уступив место вечерней прохладе. Дул легкий, пока еще не пропитанный городским зноем июньский ветерок, колыша в воздухе запах всё еще юной листвы. Мы шагали по зеленым аллеям, слушая разливающийся над головами шелест и наблюдали, как солнце клонится к горизонту.       Отдав свою толстовку немного озябшей Лизе, я нежно обнимал ее за плечи и мне было хорошо и привычно спокойно. Было похоже, что донимавшая меня паранойя стремительно отступала, наконец позволив вернуться прежнему Тому. Проводив Лизу домой, я воздержался от продолжения чудесного вечера в ее спальне, так как боялся разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось в моей душе.