Need for Speed

      Курт сидел на кровати в позе по-турецки и, опершись локтями на колени, закрывал лицо руками. Ему хотелось заплакать. И не судорожно хныкать, испытывая облегчение, а абсолютно напротив — биться в истерике, бросившись на пол, дрыгать ногами, колотить руками и завывать, словно какой-то резаный тюлень. Он осмотрел свою новую комнату, плотно заставленную коробками, каждая из которых была помечена маркером — музыка, книги, одежда, журналы Vogue и тому подобное — и терпеливо ждала, пока её распакуют, но Курт не хотел ничего из этого. Казалось, что распакуй он свои вещи и обустройся — обратного пути уже не будет. Это означало бы, что он сдался. Как только он разложит свою одежду в шкаф, а книги — по книжным полочкам, всё станет реальным.       Обустроить комнату означало бы, что он остаётся.       Прошла всего лишь неделя, с тех пор как они переехали из Калифорнии в Огайо, и всеми фибрами своей души Курт знал, что не хотел здесь жить.       — Хотя бы попробуй, — умолял его отец. — Я уверен, что всё получится.       Курт очень в этом сомневался, но не мог винить своего папу. Не за его сердечный приступ, впоследствии которого они потратили все свои сбережения на оплату больничных счетов, или там за рецессию, которая начала тянуть их на дно, не оставив никаких шансов на восстановление. Но, в конце концов, из-за нежелания отца открывать бизнес по франшизе они потеряли их магазин и — из всех мест на этом континенте — были вынуждены переехать в Лайму. Да что тут говорить — по названию всё ясно. Сразу представлялась лимская фасоль, — такая волосатая, до тошноты бледная, уродливая фасоль, которую нормальные и разумные люди откладывают на самый краешек своей тарелки, забывая о ней ещё надолго после того, как съедят свой стейк.       Вот какой была жизнь Курта в Калифорнии. Стейком. Дорогим и ароматным, и невероятно сытным. При мысли об этом Курт вздохнул с тоской. Даже для мальчика, который не верил в Бога, Курт чувствовал себя неимоверно благословенным. У него была замечательная жизнь в Калифорнии. Были друзья. Было будущее. Он был так близко.       И вот сейчас он сидел с морально изношенным калькулятором компании Texas Instruments в руках, не представляя, как он поедет учиться в Нью-Йорк, в академию его мечты НЙАДИ, когда был обречён зарабатывать десять долларов в час в новой мастерской его папы. Отец уже как-то поставил его перед фактом, что с оплатой больничных счетов, нынешним переездом и словно ниоткуда взявшимися остальными каждодневными расходами у него, скорее всего, не получится помочь оплатить Курту колледж его мечты.       Всего лишь мечты.       С отчаянным вздохом Курт резко швырнул калькулятор на пол, но этот убогий махровый, небось из шестидесятых, зелёный ковёр, наверное, издеваясь, не позволил этой маленькой машинке разбиться на тысячи удовлетворяющих кусочков.       Курт чувствовал себя загнанным в угол. Как какое-то животное, которому суждено было жить на воле, которому было слишком тесно в этой клетке и которое умирало изнутри, ведь ему никогда не позволят выйти на свободу. Курт ненавидел это чувство. Быть загнанным в угол нельзя назвать жизнью. По ощущениям это почти то же самое, что и не жить вовсе.

♥♂☮♂♥

      Оставалось две недели до начала школы, его выпускного класса, который должен был стать самым лучшим годом его молодости, а Курт сидел на металлическом стуле в мастерской своего папы и молился про себя, чтобы внезапно появились какие-нибудь неотложные дела, чтобы его отсюда забрать.       «Лучше бы мне к этому привыкнуть».       С таким слабеньким здоровьем, как у Бёрта, Курту придётся проводить бóльшую часть своего свободного времени и до, и после школы прямо здесь… На этом стуле… Впустую тратить минуты своей жизни. Первый урок ему разрешили пропускать, так как в своей старой школе Курт проходил ускоренный и углубленный процесс обучения. У Бёрта, не считая Курта и самого Бёрта, был ещё только один работник — Марк. Если честно, от него в мастерской не было особого толку, но он делал Бёрту одолжение и обходился недорого.       Марк был одним из друзей родителей Курта ещё с тех времён, когда Бёрт и мама Курта, Элизабет, жили в Лайме. Когда всё впервые на них обрушилось, и Бёрт отчаянно пытался держаться на плаву, это Марк предложил им переехать обратно в Лайму, чтобы начать всё заново. Он вызвался сделать всю тяжёлую работу. Он нашёл им мастерскую, как настоящий агент по недвижимости нашёл для его отца дом, который они могли себе позволить, и даже помогал договариваться с переездом.       Да, на Марка можно было положиться.       Курт ненавидел Марка. Вся кровь в жилах вскипала при его виде. И Марк, похоже, знал об этом, потому что всегда придерживался самого дальнего уголка мастерской и едва ли говорил что-нибудь злому юноше, кроме «привет» и «пока».       Курт никогда бы не признался своему отцу, но он действительно негодовал, что ему придётся провести остаток своего лета заменяя покрышки и масло. Не то чтобы у него на уме было что-то более интересное, чем можно было бы заняться в этом Мухосранске. И не то чтобы Курту не нравилось работать в папиной мастерской. На самом деле ему это даже приносило удовольствие. Он не особо фанател от грязи на теле, но ему нравилось работать с машинами. Если бы с Нью-Йорком и НЙАДИ ничего не вышло, быть может, заниматься автотюнингом было бы не так уж плохо. С чем не согласился бы его отец. Бёрт Хаммел совершенно точно не признавал уличные гонки, в отличие от Курта. Далеко не признавал. Было обидно, когда именно по той причине, что Бёрт отворачивался от стритрейсеров в Калифорнии, где только на них в автотюнинге и зарабатывали, до таких маленьких мастерских как «Шины и Смазки Хаммела» никому никогда не было дела.       Курт собрал свою машину почти что с нуля, девяносто девятый Mitsubishi Eclipse. Один из его друзей помог ему приобрести кузов на аукционе. После чего Курт тщательно прочесал кладбище старых автомобилей в поисках нужных ему запчастей, а после этого сумел почти сразу же собрать машину в единое целое. Как только с конструированием было окончено, он предложил местному автомаляру свои услуги в тюнинге трансмиссии в обмен на неплохой тренинг по автохимии. На что ушло неимоверное количество терпения, но что, в конце концов, окупилось с избытком. Курт обожал свою машину и, за исключением своего голоса, больше ничем в своей жизни так не гордился. Несмотря на то, что его отец ненавидел это дело, Курт угрохал на него все свои деньги, и Бёрт действительно не мог сказать, что он сильно возражал. Его сын проделал превосходную работу, собрав эту машину собственными руками. К тому же, Курт ведь и не гонял на самом деле. Ему просто нравились машины… И парни, которые водили машины.       Динь, динь       Курт поднял голову, немного ошарашенный тем, что заезжало в мастерскую. Четыре парня, примерно его возраста, в белых майках-алкоголичках и голубых джинсах проталкивали через гаражные ворота серебряный 300ZX. «О чём я и говорил», — улыбнулся Курт. Крутые парни в крутой машине. Быть может, сегодня не такой уж и дерьмовый день.       Курт живо направился к той группке перед тем, как те успели бы осознать свою ошибку и уйти.       — Здравствуйте, добро пожаловать в «Шины и Смазки Хаммела», — с готовностью продекламировал он. «Ай, — подумал Курт, — это прозвучало стрёмно даже для моих ушей». Отец настоял именно на таком приветствии каждого из покупателей. Лично Курт не понимал, в чём проблема просто сказать: «Здравствуйте» или, к примеру, «Чем я могу вам помочь?».       — Здравствуйте, — сказал высокий азиат, протирая лоб тыльной стороной ладони. — Не знаю, смогли бы вы нам помочь.       — Слушаю, — сказал Курт, разглядывая каждого из парней по очереди. Каждый тепло ему улыбнулся.       — Мы работали над ней в течение последнего месяца или около того, — сказал блондин, поглаживая рукой серебряный капот. — У меня на неё большие планы.       — Да, — согласился другой, немного ниже него, с тёмными волосами, светлой кожей и светлыми глазами. — Но проблема в том, что она издаёт какие-то странные звуки и, похоже, не разгоняется до необходимой скорости.       Курт задумчиво кивал головой, воспринимая информацию, изо всех сил стараясь выглядеть спокойно и профессионально, в то время как про себя он молился любому, кто мог бы его услышать, независимо от того, верил в него Курт или нет, чтобы папа не вернулся со своего перерыва прежде, чем ему удастся поместить эту тачку на подъёмник и прикоснуться к ней.       — Чисто из любопытства, — сказал Курт, рассматривая машину сверху донизу, — почему вы заехали именно к нам? В смысле, мы ведь не занимаемся здесь автотюнингом.       — Ну, — заговорил последний, — наш собственный автомеханик успел нам надоесть, а потом мы увидели Eclipse там снаружи… — указал он на вход в мастерскую за своим плечом, где в тени стоял 1999 Mitsubishi Eclipse Курта. На этот раз Курт забыл накрыть его чехлом, и, стоя рядом с папиным пикапом, он заметно выделялся своей кристально-голубой окраской и виниловой наклейкой в виде серебряной молнии внизу сбоку. — И решили, что кто-то здесь, возможно, сможет нам помочь.       — Да, — кивнул Курт, — это моя тачка. Заняло примерно год, чтобы её собрать.       — Неплохо, — прокомментировал азиат, судя по всему, лидер их группы. — Гоняешь на NOSе?       Курт ухмыльнулся:       — Нет, если спрашивает мой отец.       — Спалился, — подмигнул чёрноволосый парень.       — Так что, ты нам поможешь? — с полными надежды глазами спросил блондин.       — Это девяносто шестой, так? — уточнил Курт, и все кивнули. Курт скрестил руки, подпёр своим правым указательным пальцем подбородок и стал проматывать у себя в голове всё, что он помнил из схем двигателя ZX, мысленно прикидывая возможные неполадки и их устранение. — Что ж, возможно, нарушена система изменения фаз газораспределения — скорее всего, именно здесь вы и теряете свою лошадиную силу. И ZX издаёт множество интересных звуков. Мне нужно будет прокатиться на ней по кварталу, чтобы выяснить…       Звука захлопывающихся дверей и тяжёлого шарканья стоп позади было достаточно, чтобы во рту у Курта пересохло, а сердце его ушло в пятки.       — Привет, пап, — поздоровался Курт, уже чувствуя своё поражение.       — Привет, приятель, — ответил Бёрт, медленно приближаясь. — Что здесь происходит?        — Я обслуживаю клиентов, — сказал Курт, обернувшись с нервной улыбкой, взглядом пытаясь уговорить папу развернуться и пойти обратно к себе в офис, чтобы Курт мог сам разобраться с этой машиной. Однако отец, очевидно, его намёка не понял. Бёрт медленно обошёл машину и группку ребят, рассматривая их так, что тем стало неловко.       — 300ZX? — спросил он задумчиво. — В чём проблема?       — Наверняка в распределительном вале, и ещё есть пара странных звуков, — поспешил ответить Курт. — Я как раз собирался прокатиться на ней по кварталу, чтобы убедиться.       Бёрт кивнул. Курту уже приходилось видеть подобное поведение, и он не особо надеялся, что на этот раз исход будет чем-то отличаться. С другой стороны, Бёрт не выглядел слишком уж озабоченным тем фактом, что в его мастерской четыре парня окружали, дураку понятно, гоночную машину. Курт мог быть и вне подозрений.       Наклонившись к крыше машины, чтобы лучше вглядеться в покраску, Бёрт с подозрением сузил свои зелёные глаза:       — Это что, второй серебряный слой?       Вот блять…       Вздохнув, Курт опустился на ближайший стул. Он знал, к чему это вело… К той самой двери, за которой останутся его последние надежды, его мечты, его шанс заработать приличные деньги и возможная жизнь в обществе.       — Значит, вы, дети, используете NOS? — спросил Бёрт, разглядывая машину. Трое парней нервно переглянулись, но высокий азиат, который, как понял Курт, был их лидером, совершенно не выглядел запуганным.       — Да, сэр, — вежливо улыбаясь, ответил он.       Бёрт твёрдо сохранял нечитаемое выражение лица, но Курт знал своего папу и знал этот мрачный взгляд в его глазах. Ещё немного и всё полетит к чертям.       — И вы, ребята, устраиваете здесь уличные гонки?       — Да, сэр, — признался парень. — И позвольте заметить, сэр, что ваш сын, похоже, хорошо знает своё дело. Мы, можно сказать, решили, что он бы вполне мог нам пригодиться. У нас есть несколько машин, а мы как раз в поисках нового автомеханика.       Курт мгновенно воспрянул духом. Этот парень только что сделал ему комплимент? И он предлагал им бизнес? Его папа не станет отказываться от этого, так ведь? Курт резко переметнул свой взгляд на отца. Он знал, что тот думал о стритрейсинге: что это опасно и противозаконно. Но он также знал, что эти ребята смогли бы обеспечить их бизнесом. Хорошим и устойчивым бизнесом. Чёрт подери, да деньги, которые они заработали бы, работая над некоторыми из этих импортных запчастей в одиночку, смогли бы оплатить весь его первый семестр. Вытянувшись в струнку, Курт сидел, нервно подёргиваясь и безмолвно умоляя своего папу принять правильное решение. Ну вот же оно, Курт сможет поехать в Нью-Йорк и осуществить свою мечту, всё зависело только от отца.       — Простите, парни, — наконец сказал Бёрт, решительно мотая головой, — но не думаю, что мы можем вам помочь.       — Пап… — прошипел Курт.       — Нет, Курт, — повернулся к нему Бёрт с таким выражением лица, которое прекрасно давало понять, что его решение было окончательным. — Ты знаешь, что я думаю насчёт стритрейсинга, — Бёрт обернулся обратно к ребятам с машиной. — Это опасно, и я не позволю заниматься этим здесь, в моей мастерской. Более того, не думаю, что мы предоставляем услуги такого рода, которые бы вам понадобились.       — Но пап! — возразил Курт, в последний раз отчаянно стараясь переубедить своего отца.       — Нет, Курт. Теперь я всё сказал. Почему бы вам, джентльмены, не забрать свою машину и не покинуть нас?       Блондин выглядел почти таким же возмущённым, как Курт. Азиат кивнул своей бригаде, и те стали выталкивать машину из гаража. Щёки Курта пылали из-за злости и стыда. Он взглянул на своего отца, мысленно пуская в него кинжалы, когда тот, не обращая на сына больше никакого внимания, развернулся и направился к себе в офис. После того, как Бёрт заперся, Курт наблюдал за тем, как четверо парней покидали вместе со своим 300ZX гараж. Так оно и случилось: ещё одна возможность, выброшенная за дверь. Ещё один шанс для отца принять правильное решение, но он как всегда разрешил своему упрямству и несклонности к переменам встать на пути. Если его отец думал, что они собираются чего-нибудь достичь, проводя техобслуживание и меняя в двигателях масло за каких-то жалких тридцать долларов с клиента, то он глубоко заблуждался. Курт больше не мог этого терпеть. Папа сказал ему попробовать, сказал, что всё получится, но, насколько было видно Курту, всё оставалось абсолютно таким же.       Его жизнь больше не могла продолжаться таким образом. Просто не могла.       Курт решил здесь и сейчас, что он уже по горло насмотрелся, как его будущее решают за него самого, не давая ему сказать ни слова. Увидев, как его отец обошёл офис и направился в заднюю часть мастерской, Курт бросился из гаража, выбегая за парнями:       — Эй! — окликнул он их. — Подождите!       Азиат обернулся с понимающей ухмылкой на лице:       — Что?       — Я могу это сделать, — Курт оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что папа не заметил его отсутствия и не собирался за ним прийти.— Я могу починить вашу машину. И любую другую, что вы захотите мне подкинуть.       — Правда? — оценивающе он его осмотрелъ. — А как же папаша?       — Я сам всё улажу, — слова вырвались ещё перед тем, как Курт осознал, что говорит. Он чувствовал себя виноватым за неуважение к папе, но не настолько, чтобы отказаться от своей мечты. — Можете вернуться позже? Может, когда мы уже закроемся?       Четверо парней молча переглянулись, лицо блондина загорелось необузданной радостью. Затем три парня вновь посмотрели на своего лидера. После секунды молчания он кивнул:       — Думаю, можем.       Курт облегчённо вздохнул:       — Привези её к сегодняшнему вечеру. Я сделаю всё в течение часа. Два — максимум.       — Мы привезём её примерно к семи. Гонка начинается в десять. И если мне понравится твоя работа, ты сможешь поехать со мной и моей командой. Будешь нашим автомехаником.       — Отлично, — сказал Курт.       Проводив взглядом то, как парни медленно уехали на своей серебряной машине, он взвесил у себя в голове все «за» и «против»: его успех в конечном итоге и неизбежное разочарование его папы.       Засунув горечь, что пришла с осознанием точки зрения Бёрта, в дальний уголок своего сознания, Курт вернулся в мастерскую, в то же время стараясь не показывать своей безграничной радости.

♥♂☮♂♥

В следующей главе:

      — Ну, а тебе что нужно? — спросил Курт, даже не поворачивая головы, чтобы понять, что Блейн последовал за ним.       — Вообще-то, ты.