«Desire»

Бэкхён шокировано следил за движениями Лухана, собирающего свои вещи в пластиковый ящик. Язык прилип к нёбу и всё, что у парня получалось - бесшумно глотать воздух ртом. - Подожди, что? - выдавил он из себя, подойдя ближе. - Повторяю, - вздохнул Лухан, закатив глаза, - теперь ты главный редактор. Бэкхён сглотнул ком в горле и сжал кулаки, бегая глазами от бывшего-не бывшего начальника к вещам в коробке. - Неудачная шутка, - отмахиваясь и прерывисто посмеиваясь, умудряясь при этом свести брови. - А никто не шутит, - хмыкнул Лухан, рассматривая их общую фотографию на какой-то модной конференции. Внутри что-то противно сжалось, но он не подал виду, аккуратно положив рамку в ящик. Тогда он был счастлив просто быть рядом с Бэкхёном, но пора что-то менять в жизни. Пора отпустить. Вместе с любовью, он уверен, уйдёт и боль, таившаяся в закромах души все эти годы. Лухан долго думал над тем, что же делать дальше после произошедшего. Уехать - было одним из первых пунктов. И Кай, тогда, в номере отеля, дал Лухану смелости решиться на это. Если Бэкхён постоянно будет перед глазами, то забыть его не получится. - Что происходит вообще? Я не понимаю! – Бэкхён бросился в панику, размахивая руками в воздухе. Лухан тяжело выдохнул и серьёзно посмотрел ему в глаза. Сейчас смотреть в глаза парня было довольно трудно. - Я уезжаю в Китай. Наше издание получило известность в Корее. Пора расширяться. Я еду развивать предприятие. Понимаешь теперь? - Что? Ты оставишь всё, чего достиг? Вот так просто бросишь? Отдашь мне? Разве ты можешь так поступить? Лухан устало улыбнулся, всё ещё не отводя взгляд от чужих глаз, в которых красными фонарями била тревога и разводило хаос абсолютное непонимание происходящего. - Разве ты можешь просить меня остаться? Бён Бэкхён, ты считаешь, у тебя есть право? Парень сглотнул вязкую слюну и поджимал губы. Эти слова равны удару под дых - после них действительно дышать стало труднее. - Я думаю, нам нужно отдохнуть друг от друга, - спокойно продолжил Лухан. – И я уверен, что ты справишься. Ты достаточно любишь свою работу, поэтому кроме как тебе «Desire» я доверить не могу. Бэкхён не нашёл, что ответить, молча слушая уже бывшего редактора. Лухан усмехнулся, заметив серьёзное выражение лица напротив, и, обойдя стол, подошёл к нему. Он прекрасно видел, как в чужих глазах собирались слёзы, поэтому, обхватив его лицо тёплыми пальцами, внимательно заглянул в них. Он осторожно коснулся сухих губ своими, оставляя короткий и совсем нежный поцелуй. Такой лёгкий, ласковый и... последний. Слеза, всё-таки скатившаяся по мягкой щеке Бэкхёна, придала поцелую солёный привкус, делая его ещё более драматичным и горестным, что даже на смех тянуло. Лухан прислонился лбом к чужому, растирая пальцами мокрую дорожку. - Я знаю, о чём ты думаешь, - прошептал он. - Немедленно прекрати. Пожалуйста, не держи меня. Ты прекрасно знаешь, что ничего у нас не выйдет, поэтому отпусти меня и не смей плакать. Мне только хуже становится. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Бэкхён проглотил всхлип, цепляясь ладонями за плечи старшего. - За всё это время ты стал близким человеком для меня, - пробормотал он. - Я не имею в виду отношения или что-то подобное. Я говорю о том, что ты единственный постоянно поддерживал меня, всегда был рядом и помогал. Ты стал мне по-настоящему дорог, а отпускать дорогих людей без слёз невозможно, и... - Врунишка, - улыбнулся Лухан. - Ты думал о том, что я сбегаю, что вынуждаю себя уехать, что оставляю всё из-за тебя, потому что больше не могу находиться рядом. Но это не так. Не думай об этом, хорошо? Бэкхён, не сдерживая всхлипов, заплакал сильнее, толкая парня в плечо. - Ненавижу тебя, - произнёс он дрогнувшим голосом. - Почему ты всегда всё знаешь? Лухан рассмеялся, обнимая парня и успокаивающе проводя ладонью по спине. - Не правда. Я не знал, что ты плакса. Бэкхён стыдливо стёр слёзы, пытаясь успокоиться. - Но я не врал. Ты, правда, дорог мне. Поэтому прости меня. Прости за слёзы, за боль, за то, что веду себя как последний кретин на этой чёртовой планете. - И ты прости меня. Бэк неизменно поджал губы и кивнул, а Лухан посмотрел на часы и выдохнул. - Мне пора. Следи здесь за всем и выкладывайся на полную. Редактор ты, но я всё ещё владелец, так что не отлынивай от работы. Бэкхён прикусил губу, грустно смотря на парня. - Не стоит говорить слова, которые могут причинить мне боль. Просто молчи, - хмыкнул старший, поднимая коробку со стола. - И напоследок... не потеряй его. Иначе мои старания пройдут зря. Бэк молча смотрел на дверь, которая бесшумно закрылась за блондином. Проглотив ядовитое «я буду скучать», которое норовило сорваться с языка, он подумал, что Лухан слишком хорош для него. Наверное, потому и судьба плюнула ему в душу на его чувства. Лухан действительно обескуражил своим уходом. Он ушёл и даже проводить в аэропорт не разрешил, намеренно не сказав, когда и во сколько самолёт. Чонин, кстати, тоже очень удивил, когда одним утром Бэкхён заметил такси под окнами дома. - Ты что, переезжаешь? - растерянно поинтересовался он, выйдя на улицу к парню, укладывающему чемоданы и коробки в багажник. - О, доброе утро, - кивнул Кай, солнечно улыбаясь. - Как видишь. Хозяйка уже продала квартиру, поэтому всё очень спешно. Бэкхён шокировано наблюдал за тем, как тот сложил все свои вещи и захлопнул крышку багажника, отряхивая руки. - Я собирался зайти и попрощаться, но ты опередил меня. - С ума сойти. Как это продала квартиру?! - всё ещё не верил Бэкхён. - Всё нормально. Более того, я хотел съехать. Бэкхён сглотнул праведное негодование и нахмурился, пытливо смотря тому в глаза. - Не из-за тебя, - лицо Чонина вновь озарилось улыбкой. - Мне предложили работу, поэтому перееду, чтобы ближе было. Я уже слишком долго отдыхал и бездельничал. Пора бы и на жизнь зарабатывать. - Ох, это хорошо. Поздравляю, - через силу улыбнулся Бэк, совсем не понимая, почему не может порадоваться за друга. Наверное, потому, что верилось с трудом. - Не скучай по мне, ловелас, - хмыкнул Кай, притягивая парня для объятий. Бэкхён уткнулся носом в ключицу Чонина, не в силах подобрать слова. Мысли спутались, как и чувства внутри. Где-то под рёбрами постепенно зарождалась пустота. Кай прикрыл глаза и бесшумно втянул носом запах чужого шампуня, смешанного с одеколоном и горьким ароматом утреннего кофе. В горле моментально пересохло, когда ладони наоборот вспотели, а в пальцах ощущалось лёгкое покалывание. Сердце заходилось слишком медленным ритмом. Это от тупой боли и нужной недосказанности. Чонин успокаивающе провёл рукой по напряжённой спине и горячо выдохнул на ухо. - Я хочу, чтобы ты был счастлив, - помедлив пару секунд, прошептал Ким. Бэк сжал в руках края чужой рубашки, закусив губу до побеления. - Ты самый настоящий человек, которого я встречал, - произнёс он. - Кому-то очень повезёт с тобой, потому что ты действительно самый лучший. И ты слишком добр по отношению ко мне. Я безмерно благодарен тебе за всё. Особенно за понимание. Кай тихо рассмеялся, похлопав Бёна по голове. - Сказал, как Господь, - хмыкнул он. - Засмущал меня. Бэкхён улыбнулся уголками губ, отрываясь от такого удобного плеча, которое Чонин всегда подставлял в нужный момент. - Ладно. Мне пора. Не люблю прощания, - вздохнул парень. Бэк кивнул и ещё долго смотрел вслед скрывшейся за поворотом машины. Внутри что-то гложило. Вот так просто люди уходят из твоей жизни: садятся в машину, улыбаются на прощание и уезжают, оставляя тебя позади. И всё действительно как-то спешно. Бэкхён был совершенно не готов.

***

Он был выжат, как лимон. Всё как-то резко навалилось ему на плечи и даже выходные подкрались незаметно. Бэкхён завалил себя работой, чтобы отвлечься от надоедливых, пожирающих нутро мыслей. Но сегодня воскресенье, и ему нечем заняться. Половину дня он ходил по квартире, как живой мертвец, размышляя о внезапном переезде Чонина, недавнем уходе Лухана и Сехуне, о котором ничего не слышал почти две недели. Сначала они все вломились в его жизнь, а теперь также компанией оставили его. Что прощание Лухана, что прощание Чонина... Они говорили так, словно уходили навсегда. Сердце Бэкхёна действительно мучалось. Его самокопание прервал звонок на мобильный. Номер неизвестный, поэтому, немного помедлив, он всё же ответил, чуть не выронив телефон из рук, стоило услышать голос на том конце. - Можешь открыть? Я хочу поговорить. Всего лишь от хриплого, достаточно поникшего голоса то самое измученное сердце забилось чаще и сильнее, а по телу прошлись мурашки. Бэкхён закусил внутреннюю сторону щёки и медленными шагами направился в коридор. Он вдохнул и выдохнул, прежде чем открыть. Если этот голос так действует на него, что же будет, когда он увидит человека за дверью? Раз. Щёлчок замка, и сердце ломает грудную клетку. Два. Поворот дверной ручки, и ноги не держат. Три. Встреча взглядов, и всё тело трясёт. Сехун стоял напротив, расслабленно облокотившись на стену и зажав между губ сигарету. Его волосы больше не пепельные. Карамельные. Глаза уставшие, пустые и не блестят. Усмешка на пересохших губах совсем не язвительная, даже скорее натянутая. - Думал, не откроешь, - произнёс он, вытаскивая не закуренную сигарету изо рта. - Ненавижу курящих, - как можно спокойнее ответил Бэкхён, вцепившись пальцами в дверную ручку. - Я не курю, но если бы ты не открыл, то, думаю, начал бы прямо здесь, - хмыкнул Сехун и медленно направился к парню. Бэкхён замер и почувствовал, как сжались внутренности. Дышать становилось тяжелей ввиду сердца, отчеканивающего чечётку на рёбрах. - Что с номером? - севшим голосом поинтересовался он, пытаясь выглядеть гордо и независимо настолько, насколько это было вообще возможно после череды «славных», подрубивших на корню, событий. - Поменял, чтобы ты не смог связаться со мной, но, как видишь, не выдержал первым, - пробормотал Сехун, облизывая пересохшие губы. Бэкхён напрягся, чувствуя, как быстро это напряжение гоняет кровь по каппилярам. Испытывать кучу эмоций и пытаться скрыть их - по-настоящему трудная задача. - Сегодня Лухан улетает в Пекин, - обыденно продолжил Се, оказавшись совсем рядом. Настолько, что они почувствовали тепло друг друга и манящие запахи одеколонов. - Если бы не он, то в Китай улетел я. - Что? - растерянно спросил Бэк. Близость Сехуна дурманила. Вообще весь Сехун целиком зверски кружил голову. «Это безумие» - пронеслось красным в мыслях, отчего нижняя губа едва заметно дрогнула. - Мать сейчас там на лечении, и отец попросил меня присмотреть за ней, потому что я всё равно пинаю воздух без работы. Но через некоторое время Лухан заявил, что сам поедет. Он, видите ли, хочет расширения, знает китайский, да и мама ему роднее. Бэкхён промолчал, потому что в голове всё моментально складывалось по полочкам, и картина наконец прояснялась. - Он сказал тебе помириться со мной, да? - сощурив глаза, спросил Бён. - Нет, - мотнул головой Се. - Он сказал, что убьёт меня, если отпущу тебя. Ладони вспотели, но Бэк продолжал с силой сжимать дверную ручку. Просто ему думалось, что она его единственная опора: если отпустит, то непременно грохнется в обморок. Сехун протянул руку и осторожно коснулся тёплыми пальцами его мягкой щеки, медленно очерчивая большим нежные губы. - Знаешь, если ты и можешь жить без меня, то я нет, - на грани слышимости прошептал он. - Не можешь без себя? Пауза. Бэкхён съязвил, потому что совсем не знал, как реагировать на такие слова. - Я не отпущу тебя. Даже не проси. Бэкхён горячо выдохнул, прежде чем сорваться и резко притянуть парня за воротник. Поцелуй вышел торопливый, мокрый и сумасшедший. Он кусал сладкие губы, получая болезненные укусы в ответ; ласкал языком чужой рот, глотая тихие стоны; сжимал шелковистые волосы в руках и прижимался ближе, теснее, потому что ему мало. Всегда невозможно мало О Сехуна. Такого запредельно красивого, чертовски соблазнительного, невероятно идеального. Се толкнул его в квартиру и захлопнул дверь, тут же прижимая парня к стене и снова припадая к припухшим губам. Они целовались без уступок, словно пытаясь показать, как сильно скучали. Сехун не позволял отстраниться, чтобы самому передать кислород в чужие лёгкие. Бэкхён кусал уже далеко не «чужие» губы, чтобы затем мягко пройтись горячим языком по свежей ранке. Сехун гладил нежную кожу под одеждой, кончиками пальцев ощущая мурашки на ней. Бэкхён прижимался вплотную, чтобы ощущать жар чужого тела. Сехун переплёл пальцы. Губы распухли и покраснели, а живот наполняли те самые бабочки, что подкрадывались к сердцу и пыльцой окропляли его плоть, распаляя. Коридор небольшой квартиры вязкой пеленой охватило вожделение. И никто этим двоим больше не был нужен. Они лежали на кровати, держась за руки и сложив друг на друга ноги. Бэкхён уткнулся в тёплую шею, вдыхая приятный мужской запах и понимая, что не может надышаться. Сехун прижимался губами к его лбу и свободной рукой касался мягких волос на затылке. Полнейшее спокойствие и гармония - то, чего Бэкхён давно не чувствовал. Сердце размеренно билось, а внутри вальсировала какая-то беспричинная радость. Хотя она вовсе не беспричинная, ведь её повод - О Сехун, лежащий рядом. - А ты знаешь, когда у Лухана самолёт? - тихо поинтересовался он, выводя кончиками пальцев незатейные узоры на чужой руке. - Сегодня в десять, - лениво ответил Се, не открывая глаз. - О, я успеваю ещё. - Пойдёшь провожать? - Сехун едва заметно нахмурился. - Нет. Думаю, ему не понравится это, - вздохнул Бэкхён, прикидывая что-то в уме. Наверное, Лухан принял правильное решение. Он уверен, что оно далось ему нелегко, но из них двоих именно Лухан был тем, кто отвечал за смелость и решительность. И Бэк слишком хорошо его знает, чтобы поверить в небылицу про расширение компании. Он прекрасно понимает, что Лухан сбежал от чувств, от боли, от него. Но в данном случае побег - не слабость или трусость, а единственный выход, потому что Лухан больше не хочет мешать. - Бэкхён, - тихо позвал Сехун, вытягивая старшего из потока мыслей. - М? - прикрыв глаза, отозвался тот. - Ты счастлив? - чуть помедлив, спросил Сехун. Бэкхён почувствовал, как напряглось чужое тело. Он приподнялся на локтях и серьёзно посмотрел на парня. Он никогда не признавался в любви, но сейчас определённо собирался сделать это. Приблизившись к чужому уху и нежно касаясь губами мочки, затем щеки, а следом и любимых губ, он сглотнул, потому что в горле пересохло. - Я люблю тебя, О Сехун, - не отрывая взгляда от родного отныне и навек лица, тихо прошептал он и коснулся губ. Сехун сжал его в крепких объятиях, не давая вдохнуть, и затянул в нежный поцелуй, запуская руки под одежду... Впустить кого-то в своё сердце для Бэкхёна было трудной задачей, но он с ней справился. А точнее Сехун сам пришёл в его сердце, сам поставил там стул и поселился в нём без разрешения и стука. Лухан говорил, что это всего лишь случайная связь. Но разве любовь не случайность? Мы не можем контролировать её, планировать или управлять ею, как пожелаем. Нам остаётся лишь ждать, когда она сама придёт. Совсем случайно и неожиданно. Сметёт все принципы и привычный образ жизни на задний план, снесёт крышу переизбытком чувств и подарит новые неповторимые ощущения.

***

Лухан сидел в самолете, который всё никак не взлетал, чтобы унести его подальше от прошлого. Это было трудное решение, но для него единственно верное. В сердце всё ещё отдавалась тягучая боль, но действительно пора бы отпустить всё и насладиться жизнью, в конце концов. Он прекрасно знал, сколько боли может принести не озвученное тогда Бэкхёном «я буду скучать», поэтому решил, что лучше не слышать этих слов и вовсе. В Гонконге он предложил Чонину улететь вместе с ним: лететь самому слишком одиноко, а Кай отлично понимает его чувства, потому что тонет в той же яме. Назвать «дерьмом» чувства к Бэкхёну не позволяет ни искренность, заложенная в них, ни уважение к парню. Чонин обещал подумать. Лухан сказал, что пришлёт билет. Если Кай согласится, то должен прийти в назначенный день в аэропорт. А если он не явится, то Лухан спокойно примет отказ и улетит один. День вылета сегодня, а место рядом всё ещё пустовало. Чонин так и не показался в аэропорту. Лухан выдохнул, но другого, кажется, и не ожидал. Кай взрослый парень, поэтому сам решит, что делать. Он ведь не обязан был соглашаться. Тем более на предложение от Лухана. Блондин заткнул уши наушниками и прикрыл глаза от усталости. Музыка всегда заставляла отвлечься. Стюардесса попросила всех сесть по местам и пристегнуть ремни. Рядом кто-то опустился, и Лухан открыл глаза, шокировано замирая. - Что? - как ни в чём не бывало поинтересовался Кай, притягивая ремень. Лухан вытащил наушники и отвёл глаза, довольно хмыкая и улыбаясь. - Не думал, что ты согласишься, - произнёс он, пытаясь расслабиться в кресле. - На самом деле я хочу сказать «спасибо». - Просто я подумал, почему бы не попутешествовать по миру, да ещё и за чужой счёт? - ответил Чонин, прикрывая глаза. Лухан тихо засмеялся, потому что вот сейчас точно другого и не ожидал. В номере отеля предложение старшего показалось абсурдным и странным, но Чонин не подал виду, обещая пораскинуть мозгами. Он думал, что, наверное, должен лишиться рассудка, чтобы согласиться. Но каждый раз проходя мимо квартиры Бэкхёна, тихо ступая по ступенькам и оглядываясь пару раз, в груди камнем тянуло. Кай подумал, что больше не в состоянии терпеть эти неприятные ощущения, поэтому он согласился и пришёл сегодня. Терять всё равно нечего. И нет, он не считал предложение старшего помощью. Для него тот не настолько святой. Он знал: Лухан просто не хотел быть единственным сбежавшим. И Чонин согласен, что побег - это слабость. Но он устал быть сильным, устал быть «счастливым», устал терпеть и совсем не горит желанием вмешиваться в жизнь Бэкхёна, где ему просто нет места. - Извините, Ким Чонин и Лу Хань, верно? - поинтересовалась подошедшая стюардесса. - Верно, - кивнул Кай. - Что-то случилось? - Вам просили передать, - девушка протянула парням свёрнутый листок. - Кто? - удивился Лухан, принимая бумагу из рук. - Сказали, что вы поймёте, - стюардесса уклончиво улыбнулась, поклонилась и ушла. В маленькой свёрнутой записке высвечивались чёрные буквы, выведенные подозрительно знакомым почерком. «Вы заслуживаете счастья больше, чем я». Лухан и Чонин одновременно усмехнулись и посмотрели друг на друга. В конце концов, они знали, что Бэкхёна не провести. Впереди их всех ждала новая жизнь. Каждый хотел начать всё с чистого листа. Другую историю любви, где счастливая бесконечность. И пока внутри тихо теплилась надежда, что, встретившись через пару лет, они обязательно искренне улыбнутся друг другу, больше не ощущая боли где-то за рёбрами.