Bless me

Сначала в голове появился шум, потом этот шум начал складываться в слова. Санджи с трудом разлепил глаза. Ширью стоял в дверях и ругался с кем-то. Блондин закрыл глаза, притворяясь спящим. - Почему Смокер перевелся в Осаку? – шипел Аме. - Как вы могли допустить, чтобы он оказался здесь? Чем только Верго думает! - У него не было выбора, - отвечает ему Лаффит. Ширью и рад бы ударить подчиненного, но не смеет. Где Лаффит, там и Ван Огер. А Санджи по себе знал, что этот тип не промахивается. Побеждать его в соревнованиях между подразделениями было весьма и весьма тяжко. Лаффит говорит спокойно, а Ширью безумно зол. - Ты ведь понимаешь, что Смокера придется убить? Что он не будет тихо сидеть в сторонке! Он будет копаться в наших делах! - Есть еще кое-что, - Лаффит тихо усмехается, и Аме готов его задушить, но опять-таки не смеет. - Что же? - Могила Ророноа Зоро пуста. Ее даже не потрудились закопать. А в гробу… Знаете, что мы нашли? - Ну! Говори всю фразу, достал уже! - Смокер отслеживал человека по имени Монки Д. Луффи. - Что? - Не что. Он не просто так его отслеживал. Это и есть Портгас Д. Луффи. Капитан Цумудзи-1. - То есть, причина, по которой мы этого не узнали раньше… Фамилия?! - Не только. Смокер скрывал бумаги. И подтверждение мы нашли в гробу. Бумаги о смене фамилии. Тест на ДНК. Монки Д. Драгон настоящий отец Портгаса Д. Луффи. Смокер все вызнал и все скрыл. - А Крокодайл, мать вашу, что он?! - Вы дали ему деньги за их кровь. Больше он с нами дел иметь не хочет. - Так пусть захочет! – рявкнул Аме. - Я бы не стал торопиться, - раздался холодный голос Ван Огера. - Если вы подумаете своей головой немного, то вспомните, что возле бывшего командора теперь крутится его друг детства – Дофламинго Донкихот. Ширью осекся, тихо зарычал. - Да, - кивнул его мыслям Ван Огер. - Вы знаете, что Донкихот еще больший псих, чем вы. Будете тупо давить на Крокодайла, Принц не останется в стороне. - Даже вы зовете его Принцем? – зло сказал Аме. - Ну, его впору звать Королем на самом деле, - пожал плечами Лаффит. Видимо, Ширью замахнулся на Лаффита. - Опусти пистолет, Огер, ты же понимаешь, что… Я в шутку, - сглотнул Аме. - Так или иначе, - продолжил Лаффит, - у Донкихота своя Империя, с которой стоит считаться. У этого золотого мальчишки есть мозги, - подчиненный Аме постучал по своему виску. - У него есть ребенок, - припомнил Ширью. - Дети, они всегда делают других сговорчивыми. Найдите мне его мальчика, и мы доберемся до Крока. Они оба сыграют под нашу дудку. Аме плотоядно улыбнулся. Лаффит передернул плечами, но сказал: - Есть, сэр! Ван Огер же покосился через плечо Ширью на Санджи. - Это был плохой приказ, Аме. - Почему это? - Потому что я очень хорошо знаю Дофламинго. На своего сыночка ему плевать. - Тем хуже для его сыночка. Я буду развлекаться с ним очень долго и жестоко. А потом просто выброшу на помойку. Ван Огер молча ушел. Ему надо было срочно поговорить с Тичем. Ему казалось, что Ширью очень сильно не прав. Как бы это им не вышло боком. Вот он догнал Лаффита. - Ты к Тичу? - Да. Или ты думаешь, я буду выполнять приказ этого идиота? Он же наслаждается властью! И не видит, что происходит! - Скажешь? - Да! – рявкнул Лаффит. - Дракон. Тебе это о чем-то говорит? Ван Огер кивнул, холодея в душе. - Это они вскрыли могилу. Это они оставили документы. И это Дракон перевел Смокера в Осаку. Чуешь, чем пахнет? Д. Драгон взял копа под свое крыло. Ван Огер сглотнул. - Убить Смокера? Ха! Думаешь, все будет так просто? Он наверняка послал пару своих головорезов охранять этого штатного, но весьма пронырливого, как дым, копа! Дракон только и ждет, как бы вцепиться нам в глотку. И Тич должен обо всем узнать от нас. А похитить сына Дофламинго? Да он просто хочет позабавиться с ним, только и всего! Толку от похищения не будет. Зато мы привлечем внимание. Лаффит остановился в коридоре, замер, провел рукой по лбу. - А может быть, Аме не так уж и не прав. В любом случае, Тич должен все знать, идем! 2. You were my sun You were my earth But you didn't know all the ways I loved you, no So you took a chance And made other plans But I bet you didn't think your thing would come crashing down, no - Почему?! Ну почему же! – он икнул от расстройства, в жизни никогда не картавивший – сейчас начал. - Почему ты должен уйти! Дофламинго не знал, как его успокоить, просто молча прижимал к себе. Трафальгар сжимал маленькими ручками волосы на голове и плакал. Сердце Донкихота обливалось кровью. - Почему? Ты спрашиваешь почему? – кричит мать, показывая на замершего отца. - Вообще отпусти его! Даже не прикасайся к моему сыну! Она попыталась снять его с колен Дофламинго, но тот закричал, вцепившись в рубашку отца. - Не хочу! Не хочу! – его рыдания выбивают невозмутимого наркодилера из колеи. Он никогда не любил эту женщину, но ребенок был плоть от плоти его. - Папа! – сказал вдруг Трафальгар, хотя всегда звал его отцом. Он уставился на него огромными глазами, полными слез. - Я хочу остаться с папой! – пискнул он. Но его уже поднимали за шкирку. - Папа! – вытягивает к нему руки. - Папа? - в голосе сквозит недоумение. Когда дверь за ними захлопнулась, он услышал детский крик: - Ненавижу тебя! Ненавижу! Я хочу остаться с… - он услышал удар, видимо, бывшая жена ударила сына по щеке. С того момента Дофламинго, который умудрялся приглядывать за сыном, больше никогда не видел его слез. Равно как он никогда не видел, чтобы тот был самим собой. В тот день Донкихот долго сидел на диване, сжимая в руках телефон, но потом нашел в себе силы позвонить. - Может, забудешь, что я преступник, и заскочишь выпить? – сказал он на автоответчик. - А то я боюсь, что грохну свою же жену. Перезвони, когда сможешь. Дофламинго с удовольствием наваливается на своего партнера по бизнесу, проводя руками по бедрам, забираясь рукой под неснятую рубашку. Его язык тоже скользит между лопатками, по шее и замирает за ухом. Другая его рука лежит на лбу Крокодайла и чуть тянет его на себя, заставляя отрывать плечи от постели. Металлический протез снят, и это добавляет Крокодайлу некоторой беспомощности в глазах Дофламинго. Донкихот быстро возбуждается, проводя членом по заду Крокодайла и убирая одну руку вниз, чтобы услышать тихий стон, почувствовать, как напряглись бедра его партнера, и как он попытался чуть приподнять их. - Вот так… - Донкихот начинает плавные движения рукой, медленно возбуждая владельца казино. Они сейчас в его апартаментах, впрочем, иначе бывает редко. Должно что-то случиться, чтобы Крокодайл явился к нему. Случиться у Дофламинго. Тогда блистательный сэр соизволит до него снизойти. - Вот так… - повторяет Дофламинго, чувствуя дрожь своего партнера. - Готов? - Нет… Нет… - тихо говорит Крокодайл, и в чем-то он прав, привыкнуть сложно. Учитывая габариты Донкихота, секс с ним - это всегда боль. И хоть бывший командор ее жаждет, это не значит, что он к ней привык. Вот такой парадокс. Дофламинго целует его шею, вовлекает в поцелуй. Ему тоже больно, только больно в груди. Сердце сжимает, казалось бы, давно забытое чувство. Этот человек принадлежит ему, и в тоже время нет. Он позволяет ему брать его. Позволяет быть рядом. Почему? Дофламинго знает. Не знает только, что сделать с этим. - А-а-а-а… - тихо выдыхает Крокодайл. - Я медленно, дыши, Крок, - снова нежно целует его Дофламинго. Он никогда ни с кем так не обращался, и уверен, что больше ни с кем не будет. Только для своего семпая. Только ради него. Только ради него он может быть таким. Дофламинго помнил, каким Крокодайл вернулся в Осаку. Бледная тень смотрела на него, бледная тень улыбалась. Но сам человек был мертв. Он сам себе никогда не простит, и сам себе не хочет прощения. Он хочет, чтобы Луффи пришел и убил его. Отомстил ему за его слабость, за его бессилие. Крокодайл не ищет себе оправданий, хотя мог бы найти. Нет, он считает, что должен быть мертв. - Минго… - тяжело шепчет, сглатывая Крокодайл, хватается рукой за простыню, с силой сжимая ее. - Господи… - Все хорошо. Чувствуешь? Он спокойно входит, похоже, ты начинаешь привыкать, - чуть насмешливо говорит Донкихот. - Спа…ко…й… Черт… А! – подавил полустон-полувскрик Крокодайл. Дофламинго одной рукой поддерживает его под грудь, чуть приподнимая корпус, другой чуть тянет левое бедро, тоже приподнимая, и внимательно следя за своим партнером, продолжая проникающие движения. Он не спешит ускоряться, но, хочет он того или нет, он входит плотно, заставляя Крокодайла дрожать и пытаться сдерживать стоны. Дофламинго снова переносит руку через бедро на член любовника и заставляет его сжимать зубы. - Нравится? – с легкой усмешкой спрашивает он, облизываясь и проводя языком по его щеке. - Не сдерживайся. Я же знаю, что нравится. Я тебя знаю лучше всех на свете. И это правда. Они знакомы со средней школы. Крокодайл на три года старше Дофламинго, но это не мешало последнему везде таскаться за семпаем. Вот Дофламинго слышит громкий стон и усмехается, укладывает любовника на бок, нависая над ним, продолжая ритмичные движения рукой. Его движения становятся чуть резче, чуть глубже. Донкихот любит наблюдать, как такой суровый человек, как командор, постепенно краснея, теряет контроль над собой. Он стонет, расслабляясь сзади и будто приглашая Дофламинго не сдерживаться. Донкихот тихо стонет ему в рот, сам чувствуя, что дело дрянь. Этот человек сводит его с ума. Этот человек давно поглотил его всего. Мысли, чувства, сердце, душу. Дофламинго подминает его под себя. Быть жестоким. Трахнуть его так сильно, чтобы тот потом не мог даже встать. Донкихот до боли сжимает Крокодайла. Невозможно так сильно любить кого-то, но он любит. И всегда любил. Еще со средней школы. Поэтому он никогда не сломает Крокодайла, никогда не зайдет так далеко. Он никогда не относился к нему, как к игрушке. - Мин…го, - тихо шепчет бывший командор, реагируя на каждое движения Дофламинго. - Все хорошо, - Крокодайла снова целуют, и тот стонет, пытаясь выгнуться. - Вот так… Только я… - говорит Дофламинго, облизывая его шею и стискивая рукой соски. Донкихот вошел полностью и тихо застонал от сумасшедших ощущений. Крокодайл всегда позволял ему идти не просто до конца, а до самого конца. Хотя Дофламинго никогда ни на чем не настаивал. То, о чем он мечтал, вдруг упало на блюдечке с голубой каемочкой, только самого главного он не получил. Ни сердце, ни душа ему не принадлежали. Возможно, принадлежали этому самому Луффи, но даже это не могло заставить Дофламинго сорваться на Крокодайле, выразить всю свою неудовлетворенность подобной ситуацией тяжелым сексом, насилием, что займет брешь в его душе. Крокодайл тоже был на пределе, Дофламинго прекрасно чувствовал его. Глубоко целуя его, уже довольно сильно входя внизу и переходя на любимый ритм партнера, Дофламинго знал, тот долго не продержится. Он, как всегда, прав, Крокодайл кончает ему в руку, вздрагивая всем телом. Дофламинго знает, что вместе с наслаждением по нему сейчас разливается боль, поэтому он медленно вынимает. - Ты не… - Нет, - качает головой Дофламинго, проводя рукой по готовому кончить члену и прикрывая глаза. Крокодайл, чуть поморщившись, садится на кровати и пытается склониться к нему, чтобы взять в рот. Однако, Донкихот ловит его за руку, крепко прижимает к себе, продолжая дрочить. Его рука гладит спину любовника, сжимает крепкий зад, чувствуя пот и капли смазки. - Дай я… - Нет, - не позволяет Дофламинго. Когда унижаешь – будь уверен, что не сломаешь. Будь уверен, что тебя поймут правильно. В восприятии Донкихота, Крока уже надо было собирать по частям. Что же тут ломать? Поэтому он сам разряжает себя и впивается в губы Крокодайла, снова роняя его на кровать. Обнимая его со всех сторон, он в который раз поражается, каким может быть сильным тело, и как легко можно сломать даже сильную душу. Дофламинго знает только одно. Больше никому он не позволит тронуть этого человека. Ни Ширью с его приспешниками, ни Шанксу, ни уж тем более Портгасу Д. Луффи. - Семпай? Зачем ты пришел? – удивился Дофламинго. Он несказанно был рад его видеть. Сердце билось как сумасшедшее. - У тебя есть минутка? - Конечно! - с готовностью сказал Донкихот. Вот уже скоро три года, как Крокодайл закончил школу и поступил в военку. Когда они прощались в тот раз, Дофламинго искренне думал, что больше никогда в жизни не увидит своего семпая, поэтому смотрел на него во все глаза, пытаясь запомнить и зная, как же недолговечна человеческая память, как скоро его облик потускнеет, а чувство останется. Яркое и сильное, оно не даст ему забыть до конца. Дофламинго искренне сомневался, сумеет ли он полюбить кого-то так же, как своего семпая. - Что ты вылупился на меня? Давай номер своей мобилы и адрес, - уверенно сказал тогда Крокодайл. А сейчас, они как в старые добрые времена стояли на крыше, облокотившись на ограждение, и молчали. Наконец, Крокодайл сказал: - Ну ты и вымахал. Три года назад был ниже меня, а теперь погляди-ка. Что, растешь как на дрожжах? - Как пить дать мутация, - рассмеялся Дофламинго. Крок хмыкнул. - Я пришел попрощаться. Может, зря. Может, мы сможем видеться. Не так часто, как раньше, но сможем. А может, я вообще исчезну из твоей жизни. - Как? - Из лучших будет сформировано спецподразделение. Возможно, ты обо мне никогда больше не услышишь. Дофламинго молчал. - Значит, чтобы я слышал о тебе, а ты обо мне, мне надо стать дьявольски серьезным преступником. - Даже не думай! – рыкнул Крокодайл, с силой хлопнув его по спине. - Как мне тебя ловить? Дофламинго слабо усмехнулся. - Не имею малейшего понятия как. Одно я знаю точно, тебя я не могу оставить. Крокодайл протянул ему сигару. И хоть курить было запрещено, никто из учителей не подумал ничего сказать, хотя их наверняка было видно. Внизу Крокодайла ждала машина, мерседес бизнес-класса, бронированный по самое не хочу. Машина, что унесет его в другую жизнь. И Дофламинго, вдыхая дым, впервые в жизни проклял разницу в три года, которая развела их в стороны. Он ломает сигару, кидает ее вниз и чувствует удивленный взгляд Крокодайла на себе. - Не позволяй себе забывать, что у тебя есть я. Кем бы ты ни стал. Кем бы ни стал я. Будь уверен – я поддержу тебя. Крокодайл посмотрел на него, фыркнул. - Вот шкет, слишком много ты на себя берешь, - Дофламинго повернулся к нему, а Крокодайл сжал его руки вместе и серьезно глянул на него, - Я в тебе уверен. И тебя я тоже не подведу. Не сомневайся. Дофламинго считал, что Судьба любила глумиться над ним, подставляя подножки. Сильнее всего на свете он жалел, что, пытаясь отвлечься от мыслей о Крокодайле, женился на женщине, имя которой сейчас даже вспоминать не хотел. Больше этого он жалел только об одном. Что в тот день не спустил ее вниз по лестнице, оставив мальчишку себе. Сын, пожалуй, единственное, что заставляло Дофламинго помнить, он еще человек, а не зверь. Дарить каждый год ему подарки на дни рожденья и праздники, но знать, что, возможно, он выкинул их, не распаковав. Видеть его равнодушное лицо и думать, что же он сделал с самой дорогой ему жизнью? Чувствовать его презрение, но знать, что он его заслужил. Где же была справедливость? Может, для таких, как он, ее в принципе не существует? На что он обречен? Почему от его жизни остались лишь осколки? Разве ему не положен хотя бы кусочек счастья? 3. Луффи проводит руками по рулю, слушая звук мотора, немного добавляя газу и нежно улыбаясь. Вот Нами и Усопп одновременно отдают команды, и, взревев, машины устремляются вперед. Машина не должна жить отдельно от ее хозяина. Быть единым целым, заставить свое сердце стучать в унисон, стать механизмом, а машине дать душу – слиться в едином порыве, и тогда весь мир станет другим, можно сказать, ты все переоценишь. Возможно, раз и навсегда. Луффи умел преображаться. Будь то машина, оружие или его собственное тело. Он умел чувствовать механизмы, становясь единым целым с ними, и отлично владел собой. Чувствовал каждый нерв, вплоть до настроения каждой клетки. Ему казалось это естественным. Полностью отдаваться тому, что любишь, принадлежать, оставаясь собой. Гонки, которые устраивал Фрэнки, всегда были на уровне, получить право на участие было непросто, а уж выиграть? Для таких заездов нужны стальные нервы, дьявольская воля. Никто не застрахован от того, чтобы попасть к копам, предварительно собрав мусорные ящики на повороте. Никто не застрахован от того, чтобы навсегда остаться в сегодня, никогда не познав завтра. Это риск, на который ты идешь добровольно, чтобы получить дозу. Дозу адреналина, что, завладев твоим телом, доставит немыслимое удовольствие. Лучше любого наркотика – блаженство, от которого Луффи просто не мог отказаться. Ставить жизнь ребром. Идти по этой грани. Он всегда был таким. Всегда ловил от этого кайф. Ведя свое тело на пределе возможности, побеждать даже за его пределами – вот стиль его жизни. И пусть та жизнь осталась в прошлом, сам он не поменялся. Поэтому сейчас он на полной скорости входит в крутой поворот: - О, щет! Что творит Мугивара! – не выдерживает Усопп. Его и Нами комментарии будут слышны в наушниках. Луффи дергает стояночный тормоз, стопорит руль, входит в дрифт, машину несет боком. - Давай же крошка, вперед! – шепчет Монки, отпускает тормоз, мазда начинает уходить в разворот, но он уже давит газ, и с диким рыком машина прыгает вперед, почти не потеряв в скорости. Со стеной они расходятся, дай бог, на ширину бокового зеркала, и чудом миновав фонарные столбы. Вернее, чудом это назвал Усопп, Монки же просто знал, что он там проедет. Что не будет в этом месте цокольных спусков, мусорных ящиков, гидрантов. Что ему хватит пространства для маневра. - О нет! Какой ужас! - наигранно говорит Нами. Повторяя за Мугиварой, двое претендентов влепились на полном ходу в стену здания. - Да они же всмятку! Знать, что скорая здесь не появится – тоже риск, на который они пошли сами. Луффи продолжает жать газ. Он обожает скорость. Ощущение, иллюзия, что ты можешь лететь, что ты свободен и волен сам решать свою судьбу. Да, Родстер и Шелби стартанули куда резвее, чем он, но Монки был уверен – догонит. Ни его брат, ни Кид не чувствуют свои машины так, как он эту малышку. Луффи ведет мазду уверенно, он далек от сомнений, в очередной поворот он входит с разворота, влетев в поворот фактически задом. - И снова Мугивара прошел поворот, не потеряв ни грамма скорости! Вот это дрифт! Опасная штука! Не рекомендуем повторять! – кричит Усопп. Мотор рычит, и Луффи радостно улыбается в ответ. В этот момент, забыв обо всем, он обожает свою жизнь, он счастлив от мысли, что здесь и сейчас длится его полет. - Таким макаром он скоро догонит фаворитов гонки! – говорит Нами. - Весьма странно, - замечает, быстро говоря, Усопп, - что в этот раз, похоже, Родстер не согласен на второе место! Сегодня Трафальгар в ударе! - О! – почти закричала Нами. - Это было опасно! - Да! Чертовски опасно! Шелби почти закрутился! Ло, нельзя же так со своим напарником! - Что же они не поделили? – интересуется Нами. - Банк так велик, что хватит на двоих! - Кид не отстает! Посмотрим, что он сделает! Если на этом повороте он догонит Родстер и вожмет его в стену… - То Трафальгар погибнет! – радостно заявила Нами. - Ах, кровожадная ведьма! – усмехается Усопп. На заднем фоне в наушниках разочарованный стон толпы. - Да! Смерть напарника не входила в планы Кида, - поделилась своим расстройством Нами. - Мугивара догоняет! Вот теперь и начинается основная игра! Камеры на этих троих! – приказывает Усопп. Смешно смотреть, как небольшие, почти игрушечные вертолетики летят вместе с машинами. Только вот эти вертолеты были игрушками Фрэнки, а значит, были опасными игрушками. Полностью автоматические, они могли переходить на ручное управление. Содержали в себе механизм как у пистолета, в случае необходимости пробивая шины у полицейских машин. Когда патроны кончались, такая штука, вполне себе металлическая, легко пробивала стекло. Поэтому не каждый коп отваживался вмешиваться в гонки Фрэнки. К тому же, у Киборга были отличные осведомители. Если намечалась капитальная облава, то участники были предупреждены. Маршрут менялся прямо перед поездкой, сообщался только водителям. В любой момент гонка могла быть отменена, и машины на всех скоростях растворялись по улицам. Нет, Фрэнки старались не трогать. Выходило себе дороже. Мугивара тихо посвистывал себе под нос, догоняя фаворитов. Он внимательно наблюдал за стилем езды Кида. Чувствует машину, но слишком суетится, слишком рано переключает передачи. Да. Нервный тип. Сделав вывод, Монки приближается к машине Кида почти вплотную. Тот пытается не дать ему вырваться вперед, перемещаясь то чуть ближе к одному краю узкой дороги, то к другому. Луффи только усмехается. Наверняка, водитель Шелби сейчас весьма взбешен тем, что Ло ему не помогает. Но вот и то, чего ждал Луффи, широкий, но V-образный поворот. Как бы ни хотел быстро пройти его Кид, форд оставался фордом, необходимо было взять меньший радиус, чтобы не перекувырнуться через крышу. Луффи усмехается, поняв, что Юстасс решил не рисковать. Монки же топит гашетку в пол. Мугивара даже успевает заметить его ошалевшие глаза. - Не подведи меня, красотка, - просит Луффи, успевая показать Киду фак. Монки входит в поворот на предельных скоростях, левую сторону машины приподнимает. - Держись, детка! – серьезно говорит Монки. Вот левые колеса касаются глухой кирпичной стены здания. Луффи не слышит криков в наушниках, воплей Нами и Усоппа, скандирования толпы. Ему надо вывести машину из полуезды по стенам, иначе он нырнет в залив, когда эта стена закончится. - Давай, родная! Машина аж подпрыгивает, ее разворачивает, но она падает всеми четырьмя колесами на асфальт, свист колес, и Rx-7 выныривает перед Шелби. - Он сделал это! Сделал! – вопит Нами - Похоже, у нас новый фаворит гонки! – кричит Усопп. - Так держать, Мугивара! Покажи им всем! Луффи догоняет Родстер, и Эйс показывает ему большой палец. - Хочешь выиграть? – пальцами показывает Монки. Портгас предельно серьезно кивает. - Окей! – говорит Луффи, пожимая плечами. Родстер вырывается вперед. Теперь черед Монки издеваться над Кидом. Это доставляет ему неимоверное удовольствие. Чувствовать, как Юстасс бесится, как раздражается все сильнее и сильнее. Делает ошибку за ошибкой, переставая чувствовать машину. - О, Боже мой! – кричит Нами. - Что они! Они же… Фух… повезло! Но если бы Кид не отступил, от них обоих бы остался пепел! - Мугивара – чокнутый псих, но посмотри на тех, кто наблюдает гонку! Похоже, Луффи обзавелся кучей фанатов! До финиша ты не доедешь, дружок. Не видел Эйса таким ни разу. - Ох! – глухо вскрикивает Нами, закрывая рот рукой. - Как его закрутило! Похоже, Луффи отделался легкой царапиной, которую замажет у Фрэнки за бесплатно, а вот Шелби пришлось несладко. Весь бок смят! Похоже, она сейчас загорится! Луффи остановился, вышел из машины. Смотрел на отчаянные попытки Кида выбраться из Шелби. Что-то подсказывало Монки, что так правильно. Что нужно оставить его здесь. Но Юстасс посмотрел на него, поднимая плечи. Зоро как-то сказал Луффи: - Играя в богов, мы остаемся людьми. Не нам решать, кому жить, а кому умереть, хоть мы и считаем себя всесильными, забывая о главном - ценности человеческой жизни. Почему мы убиваем? Потому что нам приказали? А что говорит нам душа? Не разучилась ли она еще оплакивать чужую смерть? Монки вырвал дверь, достал нож, разрезал ремни и вытащил Кида. - Передвигай ногами сам, идиот! – рычит Луффи, почти таща его на себе. Взрыв заставил их упасть лицом на асфальт. - Мой рыцарь! – снова наигранно говорит Нами. - А Родстер тем временем приходит к финишу первым! Вот это да! Сокрушительная победа! – решил опустить нюансы Усопп. - Банк достается Трафальгару Ло! Луффи садится на асфальте. Кид тяжело дышит, но он явно живой. Монки легко поднимается, переминается с ноги на ногу, оценивая повреждения, потом переводит взгляд на Юстасса. Кид слегка бледнеет. Луффи молча разворачивается и идет к своей машине. Он хотел сказать очень многое, но ничего не стал. Всему свое время. И своя цена. 4. Кид собирался устроить разборки, но замер. Водитель снял шлем, и на него смотрел совсем не Ло. Веснушчатый мальчишка кинул в него шлемом, и Юстасс еле-еле его поймал. Парнишка был силен – и кинул со всей силы. - Играть вместе – не вопрос, - сказал со злобой Портгас. - Ездить вместе – да, пожалуйста! Но только попробуй еще раз… Только прикоснись к нему еще раз! - И что ты сделаешь, шкет! – усмехнулся Кид, поражаясь догадливости Портгаса. - Ло был моим, им и останется. Не думай, что понимаешь его! Его никто, кроме меня, не в силах понять! Портгас зарычал, но рука Луффи легла на его плечо. - Хи-ши-ши, - тихонько рассмеялся Монки. - Выбирай выражения, крашеный, люди не игрушки. А если хочешь поиграть, я предлагаю всего себя. Знаешь, как такие игры называются? Кид развернулся. В холодных глазах Мугивары плясала смерть. Весьма прозаичная игра, с летальным концом. Однако, в данный конкретный момент, осведомленность веснушчатого парнишки волновала его куда больше. Неужели теневик? Теневик Шанкса? Акагами злить было все-таки опасно. Возможно, даже опасней чем Мугивару. 5. Когда Ло проснулся, на его телефоне было 46 пропущенных звонков от Кида, а на трюмо лежал пакет с наличкой. Ключи от машины лежали сверху, там же была записка: - С твоей крошкой все в порядке. Эйс. Трафальгар снова откинулся на кровать. - Внезапные заработки - это весьма неплохо, - отстраненно заметил он. Трафальгар поднялся, отмахиваясь от шума в голове и секундного мрака, вышел в зал. Плед, сок – больше ничего. Заглянул в холодильник – в тарелке, среди всяких склянок для экспериментов – остатки мяса. Ло прислонился лбом к холодной дверце. - Эйс…