A L I V E

Чувство медленно наступавшего раннего утра для Кая всегда было смешанным. Его рабочий день продолжался с шести вечера до трех утра. В какой-то степени ему повезло, ведь официанты работают до последнего клиента. А он, повар, может полноправно уйти в три, закрывая на ключ кухонное помещение. Он всегда работал дольше всех, стараясь заработать хоть на сотню больше, стараясь дойти до должности шеф-повара. Однако, дома, несмотря на отдых от ненавистной работы, его ждал брат, Сехун. Тот нигде не работал, процентов шестьдесят своей жизни прожигал за телевизором или , а сорок – на ожидание прибытия наркотиков на место продажи. У него не было цели в жизни, не было желания учиться или работать. Конечно, на основании своих галлюцинаций он писал краткие рассказы, но, как правило, особого дохода они не приносили. Не было слишком сильного стимула для того, чтобы работать над чем-то: рассказы входили в сборники, плата за которые распределялась между всеми авторами, а галлюцинации не были настолько сильными, чтобы их хватило на целый роман. Иногда ему присылали кое-какой гонорар, но его еле хватало на дозу. Хотя, когда парень его получал, он размахивал у Кая перед лицом немногочисленными купюрами, поговаривая, что это – его прелесть, что он их заработал, что это он такой хороший. Хоть в его речи и не было ни слова о Кае, сам же кормилец сначала обижался, но после привык. Он точно не знал, кто кого переживет, но точно знал, что завтра Сюмина не будет, его можно будет подменить и получить чуть больше денег, за его смену. Правда, ещё Кай знал и о том, что обязан давать Сехуну деньги на дозу. Потому, что тот спас его несколько лет назад. К тому же, несмотря на железобетонность его психики по отношению к разного рода событиям, чаша переполнилась как только умерли родители. Отец умер, когда совершил смертельный трюк на истребителе, а мать скончалась как только подняла трубку и, услышав известие, откинулась в обморок. Навсегда. В то смутное время Сехуну тоже казалось, что он уйдет вслед за ними, но после месяца «скитаний», на земле его плотно удерживали наркотики. «Рацион» был настолько разнообразным, что Кай точно не знал, что в данный момент употребляет брат. Впрочем, одно он знал точно: простая дурь брату не нужна – его окутали змеи намного страшнее и сильнее. Кай же с малых лет знал о том, что нужно работать, чтобы забить какое-то горе. Наверное, именно поэтому, уходя на заочную форму обучения, он взялся за работу в первом попавшемся ресторане. Работал так долго и много, что не заметил, как утратил тесный контакт с братом; не заметил момента, когда тот слишком слишком пристрастился. Теперь же его было легче убить, чем вылечить. Когда Кай однажды рано утром направлялся с работы домой, его голова, как всегда, пустовала. Он научился освобождать мозг от каких-либо мыслей для того, чтобы хоть немного отдохнуть от проблем. Но вдруг в достаточно опасном переулке он наткнулся на то, чего по определению не ожидал там увидеть. Кукла. Огромная, в человеческий рост. Её безжизненные глаза напоминали глаза совершенно обычного человека в месте окончательной прописки, коробка на удивление не пестрила названиями марок и инструкциями к применению. Даже одежда казалась старой, будто кукла перенеслась в двадцать первый век прямо из Викторианской Англии. Впрочем, это вызывало у Кая лишь давно забытые чувства. Когда-то он был кукольником. Собирал в свою коллекцию редкие и красивые экземпляры. Они стоили очень дорого. А через год после выпуска – ещё дороже. Собственно, на год Сехуну и хватило доз, купленных на деньги от продажи этих самых кукол. И год трудной работы поваром. В любую и не только свою смену. Два года отречения от общества в погоне за карьерными «премиями» и очередной дозой. Подумать только, как быстро летит время! Даже, если оно протекало в аду. Не обнаружив хозяина этой красоты, парень откинул куклу на землю, поднял, и в полувертикальном положении понес домой. Душа коллекционера ликовала. - Что это? – недовольно спросил Сехун. Он ожидал денег, а не какой-то куклы-переростка. - Я нашел её около старого склада. Ну, ты знаешь, я туда иногда хожу, ностальгирую, - соврал кормилец. – Могу сказать, что она – коллекционная. Если не будет хватать денег – продадим. - Да кому такая махина вообще нужна? - Коллекционеры готовы заплатить за такое очень много, поверь. Некоторые за это дело могут и душу продать. Нужно будет пробить коллекцию, чтобы точно знать. - Никогда бы не сказал, что за эту хрень могут отвалить больше сотни. Барахло да и только, - пока Сехун совершенно спокойным тоном говорил о, по его пониманию, барахле, Кай мечтательно посмотрел на полки, забитые старыми книгами. Когда-то там стояла целая коллекция «барахла». Очень ценного «барахла». - Пока постоит у нас, на черный день, - отрезал кормилец. Он положил куклу на диван и стал распаковывать. Как оказалось, ноги её уже были освобождены от проволоки. Видимо, хозяин хотел опробовать шарниры. Шарниры, которые, как оказалось, очень слабенькие, плохо держат позу. Наверное, именно из-за этого куклу и выкинули. В подарок «маленьким любителям людей» предлагался ещё один набор одежды, расческа и подставка. Хотя на последнюю страшно было смотреть. Она была большой. Очень большой. Таких в своей жизни Кай еще не видел. Хотя до этого он и кукол такого размера никогда не видел. Трудоголик бережно распаковывал игрушку; так, будто это была девушка. Она была прикреплена так сильно, что любые сомнения насчет оригинальности и «коллекционности» этой игрушки отпали в тот же час. Никакая подделка не будет так хорошо прикреплена к картону, на котором, кстати, лаконичным, но рукописным шрифтом было написано имя куклы: - Лухан, - прочитал Кай, посадив огромную, но легкую куклу на диван. Она… он был прекрасным, словно живым. Несмотря на китайское имя, кукла была полностью сделана в стиле стимпанк, лишь с некоторым отклонением к азиатской культуре. К сожалению, невозможно было установить его судьбу – было лишь имя, фот с каким-то китайским храмом и Биг Бэном, шикарного качества арт куклы на обороте. Ничего. Ни описания характера, ни истории, ни фирмы-производителя. Впрочем, особо кукольника это не расстраивало. Он не собирался продавать новую игрушку. Она слишком красивая, слишком живая. - Если хочешь с ним играть – тащи в свою кровать. Я лично хочу отдохнуть. - Ты только и умеешь, что отдыхать, - вставил свой комментарий Кай, поглаживая волосы куклы. Мягкие, но покрытые ужасным слоем лака. Такое трепетное отношение к волосам и деталям в целом, Кай встречал только у одной компании, но нет, они обязательно «подписались» бы. - Нет. Сегодня ночью я творил, - гордо, но спокойно произнес Сехун и кинул брату несколько исписанных скрепленных бумажек. - Мне не интересны твои наркоманские штучки. Перечитай. Когда будет готово – отнесем в издательство. - Хорошо, но убери уже наконец эту куклу! Я хочу полежать. - Как скажешь, - вздохнул кормилец и потащил коробку в свою комнату. Как только тот удалился, Сехун приблизился к кукле и погладил ее, сидящую ровно, будто в школе, по голове. Рука куклы, будто в стоп-моушен видео, легла на руку наркомана. Он испугался. Он не понимал, что происходит. Ему казалось, что это ещё одна его фантазия, но от кайфа он давно отошел, поэтому фантазией это быть не могло. - Се-хун, - немного замедленно сказала кукла и повернулась к наркоману. Её голос звучал немного необычно, но он продолжал: – Тебя зо-вут Се-хун, пра-виль-но? - Д-да, - хозяин имени открыл рот от удивления. Разговаривать с куклой? Это как минимум странно. - Хо-ро-шо. Меня зо-вут Лу-хан, - кукла согнулась, а затем разогнулась. Видимо, в знак уважения к новому знакомому. – Изви-ни, я дав-но не раз-го-ва-ри-вал, ско-ро речь на-ла-дит-ся. Заметив на лице наркомана некоторое недопонимание происходящего, кукла решила всё пояснить. - Сехун, я тут подумал… - в комнате, как нельзя кстати, появился Кай. Он осмотрелся, но заметив повернувшуюся к нему голову куклы, оторопел. - Не видишь, я с куклой разговариваю, - так,будто это вполне нормально, сказал Сехун. - Я дол-жен с ним позна-ко-миться. Он ведь ме-ня сюда принес, - тихо сказал Лухан, убрав под шляпу прядь рыжих волос. - Ух ты, она еще и говорящая. Интересно, сколько ещё за эту функцию дадут? – пытался поддержать иллюзию Кай. - Лучше скажи, откуда ты такой взялся, - перешел к главному наркоман. - Я был обыч-ной кукло-й, но мой хозя-ин узнал о том, что я бываю в своем мире. Он запрещал нам де-лать это. Он поло-жил меня в ко-робку и оста-вил там, где ме-ня нашел… Кай, правильно? - Да, я Кай, всё правильно, - парень пребывал в состоянии шока. Не каждый день будешь говорить с игрушкой. - Почему ты не сопротивлялся? – кажется, Сехун уже свыкся с ситуацией и не обращал внимания на то, что этот разговор – разговор с игрушкой. - Если мне скре-пить руки родны-ми нитями, положить в родну-ю коробку или прос-то поставить на подставку – я стану обычной куклой со слабыми шарнирами, - казалось, Лухан вздохнул. – Те-перь я обязан жить у вас. - Отлично, - хмыкнул Сехун. – Но все равно освободи диван. Я хочу отдохнуть.