A L I V E

Нежные прикосновения к холодному пластику уничтожали любое осознание реальности. Се настолько привязался к кукле, что не хотел отпускать. Он даже боялся подумать о том, что отпустит ее. Ведь Лухан невероятен, прекрасен. Наркоман часто думал о том, что эта кукла является его первой настоящей любовью. Сехун все ещё молил о прощении у него за те моменты, когда впервые увидел и принял за куклу. Лишь после того, как он узнал его первый секрет, парень стал относиться к этой игрушке, как к человеку. И пусть губы Се кровоточат от небрежных поцелуев любимого, пусть спина истерзана царапинами из-за грубых швов на руках Лухана, пусть он мог бы стоить бешеных денег, которые парень мог бы потратить на дозу… Но он не мог его продать. Часто, в голову Сехуна закрадывались такие мысли. В итоге, натура зависимого человека взяла верх: он решил продать игрушку после того, как тот поделится своим последним секретом. Это было грязно, это было мерзко, это было подло. Но ты ничто, пока твоё физическое тело давит на психику, заставляя брать больше. - В последний раз? – Лухан смотрит на своего любимого и хитро улыбается. Как человек. Впрочем, Сехун практически всё их знакомство видел в этой кукле человека. Но сегодня в нём было что-то особенное. Будто в нем пробудилась нота сострадания, лишь четвертью передавшаяся в улыбке. - В последний, - быстро отвечает наркоман и глотает таблетку. Как всегда. Глаза закрываются, а открываются уже в другом мире. Том маслянном и родном. Сехун уже прекрасно понимал, что никакой брат, никакой Чен, никакие беды не держат его на земле. Только наркотики. Если бы не они – он бы уже давно укутался в теплоту этого мира, затерялся среди неизвестных просторов словно Алиса. В этом мире привычным было всё. Даже тот чай с маслом, который они обычно пили, когда огромные часы на Бигчайне показывали ровно полпятого, был словно дома. Он сам был здесь, как дома. Их дорога как всегда пролегала по одному маршруту. Несмотря на то, что вокруг, как думал Сехун, богатые просторы, занавешенные тенью леса. Да, тут было где разгуляться. - Лухан, - несмело задал вопрос Се, потупив взгляд. - Да? – кукла остановилась и оглянулась на него. Наркоман же сжал её руку, пытаясь найти в себе смелость задать вопрос. Вдруг Лу обидится и не покажет ему свой последний секрет. - Скажи, почему мы никогда не ходили туда? – Сехун обвел взглядом округу. – Просто по одной дороге. Постоянно. - Остальные дороги ведут к другим секретам, - кивнула игрушка. - Но ты ведь сказал, что сейчас я раскрою твой последний секрет, - возмутился гость. - Это – последний секрет для гостей. Остальные тайны предназначены для тех, кто здесь живет. Кроме моих копий и проекций моих секретов. - А здесь живет кто-то ещё? – Сехун был удивлен. Кроме этих копий Лухана, он ещё никого не видел. - Пока что никто, - он с доверием в глазах смотрит на любимого. – Хочешь быть первым? - Если позже расскажешь о том, каково здесь быть жителем, а не гостем, - включил здравый смысл Сехун. Не хотел он тут оставаться, ему ещё куклу продавать. - Как скажешь, - Лухан кивает, и они идут дальше. Сквозь джунгли масляных лиан и деревьев с часами и шестеренками, они шли к горе. На этот раз лифт поднял их на этаж выше. Это была высшая точка горы. И вновь пещера. И вновь коридор, но на этот раз он ещё больше, длиннее. Вот только в конце всего этого они выходят на свежий воздух. Несмотря на то, что высота невероятна, тут не холодно, а просто прохладно. Как в помещении с кондиционером. Прямо на открытой территории, казалось бы не приспособленной для этого, стоял хирургический стол. Вернее, он так выглядел сверху. Его ножки были сделаны из часов, которые показывали разное время. Из них же был сделан и столик рядом. На его крышке гостеприимно была расстелена белая скатерть с рисунками, а уже на ней – секатор. - Вот он, мой последний секрет, - Лухан посмотрел на любимого печальным взглядом, словно что-то засело у него внутри и разъедало его. – Я мечтаю о кукле. О своей собственной кукле, которая будет жить здесь со мной. Тем временем, после выписки из больницы, Кай медленно тащился к почтовому ящику. Он проверял его каждый день после работы, поэтому письма не залеживались, а счета оплачивались срок в срок. Этот раз не был исключительным. Разве что вместе с курткой, в своей руке трудоголик держал пакетик с лекарствами. Доктор сказал, что их нужно принимать некоторое время. Тогда не будет галлюцинаций и обмороков на фоне переутомления. А переутомления вновь не избежать, ведь деньги зарабатывать нужно. Вот только что это? Белый, не невесомый конверт с адресом издательства. Он на порядок тяжелее, чем обычно. Да, эти люди любили тратиться на рекламу, в которой предлагали приобрести наборы ненужных книг, которые даже у самого душевного фаната книгочейства через месяц просто будут пылиться на полке. Но тут было что-то ещё. Какой-то картон. Хороший картон. Не дожидаясь момента, Кай раскрыл конверт. Реклама, реклама… Картонка! На ней – немного текста и печать главы издательства. И этот текст скрывает то, от чего парень, быстро захлопнув ящик, побежал к лифту. Он быстро поднялся в квартиру, открыл дверь: - Сехун! Издательство готово издать сборник твоих рассказов! – закричал на всю квартиру Кай. Ответа не последовало. Тишина терзала свежий воздух, в котором не чувствовалось частички, которую обычно вносил Сэ. Исследовав помещение, парень нашел лишь записку. Но она была написана ровно, на листике не было пятен. Почерк ровный, но, тем не менее, почерк Сехуна. В записке было слезное прощание. Наркоман прощался с братом. Несколько абзацев он уверял его в том, что сам – всего лишь балласт, который мешает Каю жить, что без него будет лучше. Тот в свои двадцать три найдет хорошую девушку, переедет в хорошую квартиру без плохих воспоминаний, станет жить припеваючи. Они будут жить в тех мирах, в которых им хорошо жить. Брат уверял, что за него не нужно беспокоиться. Он там, где ему тепло, прекрасно, просто и есть тот, кто его поддержит. Среди всего этого был лишь один приказ – больше не соваться в тот переулок, где была найдена кукла. Не выдержав, Кай заплакал. Он не плакал так сильно и так искренне вот уже несколько лет. И вот, наконец, он разрешил себе дать волю эмоциям. - Ты точно решил? – Лухан протягивает любимому таблетку. Она не была похожей на ту, которую тот обычно выпивал. Эта была квадратной. – Если сделаешь это, то точно не попадешь в реальность. Если выпьешь её – забудешь и меня, и все то, что происходило. - Да, я решил, - кивнул Се. Он прикрыл своей ладонью ладонь куклы, где томилась таблетка. Затем громко вздохнул. – Лучше здесь, чем там. - Тогда ложись и согни ноги в коленях, - кукла отходит к столику и берет в руки секатор. Пока наркоман укладывается удобнее, в его голове эхом проносятся воспоминания. Через пару секунд, это будут только воспоминания. Через пару секунд все изменится. Изменится в лучшую сторону. Торжественно, но аккуратно, игрушка отрезает лианы. Они падают на траву, затем, тихонько шурша, куда-то уползают. Всё это смотрится странно, но парень старается не обращать на это внимания. Его больше беспокоит то, что внутри словно появилось что-то тяжелое. Тяжелое тепло. Оно окутало его облаком тумана, а затем вновь притаилось где-то в сердце. Сехун понимал, что стал другим, но, осмотрев себя внешне, понял, что изменилась лишь одежда. Она стала подобна одежде Лухана: такая же старая, в стиле стимпанк. - Лухан, ничего же не изменилось. Может, ты что-то не так сделал? – парень закрыл глаза, попытался прислушаться к себе. Ничего не чувствовал. Все, как и раньше, только… словно душа стала на несколько грамм тяжелее. - Изменилось, поверь мне, - хозяин этого мира подошел к любимому и обнял. Здесь это чувствовалось иначе. Никаких увечий, словно оба люди. – Только не тут, а в реальности. Этот переулок всегда считался опасным. Мало кто рисковал пройти здесь, мало кто мог похвастаться отсутствием инстинкта самосохранения. Даже Кай, еще вчера направлявшийся сквозь этот переулок домой, уже не ходил здесь. Обычно, данная местность кишела асоциальными личностями, но сегодня там стояла огромная коробка. Сквозь прозрачный пластик, разодетые в стиле стимпанк, на прохожих своими безжизненными человеческими глазами смотрели две куклы. Между ними красовался вид на Биг Бэн и текст с именами: Лухан и Сехун…