The 100

Октавия небрежным жестом стирает кровь с губы и ставит поверженного врага на колени, приставляя к его горлу меч. Совсем немного усилий, и закаленный в сражениях клинок оборвет его жизнь, но Блейк медлит. Выжидает, словно змея, следя за реакцией союзника, которого ненавидит больше врагов. Чья любовь необходима словно воздух и недосягаема как холодные далекие звезды. — Чего ты ждешь? Убей его. — Ивар недовольно хмурит брови, злясь, что приходится объяснять девчонке очевидное. Повторять Рагнорссон ненавидит так же сильно, как учить, а с легкой руки Бьорна именно этим он и занимает уже несколько зим. — От воина переполненного жалостью не больше проку, чем от младенца. — Он может предоставить полезную информацию, — возражает Октавия, не прерывая зрительный контакт, даже не собираясь двигаться с места — Ивар во многом подобен дикому зверю, кидающемуся на всякого, кто проявит страх. — Делай то, что тебе говорят, небесная девчонка, — бросает злой взгляд исподлобья Бескостный. Октавия раздраженно перерезает горло пленнику, мысленно закатывая глаза. Выполнять приказы Блейк ненавидит так же сильно, как Ивар не терпит неповиновения. — Доволен? — приподнимает бровь Блейк, готовясь к очередному наказанию. — А похоже? — искренне удивляется Ивар. — Выдрессировать дикого медведя легче, чем тебя. Октавия зло улыбается и переступает через труп, подходя к Рагнорссону и обнимая его за шею. Секунда, и припрятанный нож оказывается возле его горла. — Я пришла к тебе, чтобы ты сделал из меня воина, а не превратил в собаку. — Если бы я считал тебя собакой, не делил бы с тобой постель, — парирует Ивар, не беспокоясь о лезвии у своего горла. — Я думала, ты спишь со мной, потому что я тебе нравлюсь, — прищурила зеленые глаза Блейк. — Нет, идиотка, — фыркнул Ивар. — Я согласился тебя тренировать, потому что ты мне нравишься, а сплю я с тобой, потому что мы супруги.