The 100

      У Рейвен адски болит нога, а каждый шаг подобен пытке. Будь в Рейес чуть меньше упрямства, она бы наслаждалась благами Города Света, будь Рейвен чуть умнее — забилась бы в самый темный угол, как побитая собачка, а не лезла назад в пекло, пытаясь одолеть искусственный интеллект, устроивший ядерный апокалипсис, чтобы на время забыть съедающую ее живьем истину: она — калека.       Поэтому оттолкнуть Кайла оказалось так легко, Кайл не дурак и понимает — сломанную деталь невозможно починить, нужно просто ее… заменить.       — Я не виню тебя, Джаспер. Они тебя заставили.       Рейвен хочется заткнуть уши, чтобы не слышать надломленный голос Монти, но руки нужны для работы, а абстрагироваться не получается. Она слышит каждое чертово слово Грина, но ответ Джордана гораздо хуже.       — Ошибаешься, я хотел этого. — В голосе Джаспера нет вообще никаких эмоций, и не будь в его голове чипа с сукой-программой, Рейвен бы даже за него порадовалась. — Нас отправили на Землю, чтобы выяснить, можно ли здесь выжить. Теперь я знаю, что нельзя.       Монти нечего возразить, он сжимает пистолет, беспомощно смотря на Рейес, вот только ей нечем его утешить. Джаспер прав: на Земле нельзя выжить.

***

      Их судьбы опять в руках Кларк, Монти полностью сосредоточен на Харпер, а Рейвен ловит себя на том, что смотрит на привязанного к стулу Джордана. Пистолет как влитой лежит в ее ладони, но Рейес понимает: в случае опасности она не сможет им воспользоваться, не против Джаспера.       Забавно, во всей «Аркадии» только он смог ее понять, лишь его боль оказалась сильнее ее. Не физическая, но духовная. Его боль помогла ей сопротивляться Элли. Джаспер спас ее, и Рейвен обязательно отдаст долг.       Писк в компьютере привлекает внимание всех в комнате. Все кончено. Они победили. Рейвен облизывает пересохшие губы, чувствуя горечь от их очередной победы. Рейес не хочет знать, каково на вкус поражение.

***

      — Не сопротивляйся боли, Джаспер, — советует Рейес, обнимая друга. — Она сильнее тебя, ее не победить. — Рейвен знает это на собственном опыте, ведь теперь боль — ее верный спутник. — В ней можно лишь утонуть. И однажды тебе станет легче. Я обещаю. Мы выплывем.       Улыбка Рейвен больше напоминает болезненную гримасу, но каждое ее слово — правда. Она узнала это на собственном опыте и должна объяснить ему. Кому, как не сломанной девочке, дано понять разрушенного мальчика?       Джаспер не торопится ни соглашаться, ни возражать, а просто обнимает так крепко, что Рейвен становиться больно дышать. Она что есть сил цепляется за его поношенную куртку, надеясь, что Монти прав: однажды они будут счастливы. … если сумеют выплыть из океана боли…