The 100

— Друзья, мы победили горцев и вернули наших детей, — с улыбкой объявляет Канцлер Джаха с помоста. По правую руку от него стоит Канцлер Кейн, по левую — Канцлер Гриффин. Вместе они составляют триумвират. Рассудительность Телониуса, решительность Маркуса и вера в лучшее Эбби делают из них идеальных лидеров для народа "Арки". Люди жадно ловят каждое его слово — их вера в триумвират нерушима, ведь он доказал, что пойдёт на что угодно ради того, чтобы они выжили. На стоящих отдельной группой детей никто не обращает внимания. Их осталось всего пятьдесят. — Настало время для наших людей двигаться дальше, — объявляет Кейн. — Мы уходим в город Ангелов. Если повезёт, мы успеем обустроиться там до зимы. Люди улыбаются — кровь и война останутся позади, они начнут с начала, ведь это то, что они умеют делать лучше всего. И только дети не улыбаются, они смотрят на мрачного Беллами, ожидая его реакции. Они смотрят на печальную Кларк, чья улыбка погасла вместе с жизнью в глазах Финна. — Сразу после того как мы разыщем уцелевших с других станций, отправимся в путь, — слова Эбби встречают бурными аплодисментами, после которых заявление Беллами звучит подобно выстрелу. — Я остаюсь, — спокойно говорит Блейк, нисколько не сомневаясь, что сестра поддержит его в этом решении. — Мой дом здесь. — У нас договор с землянами, — терпеливо напоминает Телониус. — Это их земля, мистер Блейк, — старается он донести очевидное до парня. — Мы отвоевали своё право на эту землю, — возражает Блейк. — Пепел трёхсот землян лучшее тому доказательство. — Выжить здесь значительно сложнее, Беллами, — вмешивается Эбби, чтобы разрядить обстановку. — Мы должны держаться вместе, в этом наша сила. — Вместе? — презрительно улыбается Беллами. — Как вы держались вместе, отправляя нас на Землю? Как вы держались вместе с Финном, отправляя его на мучительную смерть? — Ты забываешься, Блейк, — холодно говорит Кейн. — Финн Коллинз совершил преступление и понёс заслуженное наказание. — В первую очередь Финн был одним из нас. Вы бросили его, как хотели бросить наших людей в плену горцев. Я не хочу иметь что-либо общее с людьми, предающими своих ради спасения собственной шкуры, — столь же холодно отвечает Блейк. — Мы больше не в космосе, теперь у нас есть выбор. Мы можем уйти. Беллами поворачивается к триумвирату спиной и идёт к воротам. На его плече небрежно висит автомат, ноги в военных ботинках твердо несут своего хозяина вперёд. Блейк уверен в себе и своих действиях, ему уже давно не нужно чьё-либо разрешение. Секунда… И Кларк следует за ним. Она знает, просить его остаться бесполезно, а без него ей не справиться с собственными демонами — она слишком привязалась к Беллами Блейку. Секунда… Джаспер и Монти, переглянувшись, следуют за Блейком. "Мы не бросаем своих" — нерушимый закон для каждого из "Сотни". Секунда… Рейвен не нужно думать дважды, чтобы решить, с кем она. Выбор за неё сделал Беллами пару месяцев назад, а казалось, что в другой жизни. Блейк перекроил её судьбу всего одной фразой: — Теперь ты одна из нас. Секунда… Миллер бросает виноватый взгляд на отца. Он слишком часто разочаровывал своего старика и, похоже, сделает это снова. Но в глазах шефа охраны нет и следа разочарования, в них, словно огонь, полыхает гордость и понимание. Миллер с улыбкой идёт следом за Монти. Секунда… Мёрфи смотрит вслед Блейку, взвешивая все "за" и "против". При любом раскладе ему выгоднее остаться. У взрослых есть запасы еды и оружия, а у него канцлеровское прощение, они идеально подходят друг другу. Или они подходят "старому" Джону Мёрфи? "Сотня" не простила его, заслужить их доверие будет непросто, ведь принцесса всё ещё сердится на него, зато король доверил ему автомат. Джон смеётся сам над собой, не спеша двигаясь за ребятами. Остаться — лёгкий путь, а Джон Мёрфи любит трудности… Один за другим дети уходят за Беллами Блейком. Их осталось всего пятьдесят, но они всё равно что один. Закалённые войной и предательством близких. Проверенные на прочность суровой планетой, они идут за своим королём. — Стойте! Вам приказывает Канцлер "Ковчега"! — кричит Телониус, пока Эбби глотает горькие слёзы — её дочь потеряна теперь уже навсегда. — Вы можете провозгласить себя хоть Канцлером Земли, это ничего не изменит, — в глазах Октавии ненависть, в её голосе презрение. — "Сотне" не нужен Канцлер, у них есть Император.