The 100

Кейджу уже давно не снятся сны, в этом его дар: его жертвы не могут преследовать его во сне, в этом его проклятье: те, кого он любил и потерял, не придут к нему никогда. В детстве сны Кейджа были яркими и красочными, — каждую ночь перед сном отец рассказывал ему свои воспоминания о единственной вылазке наверх, каждую ночь ему снилась поверхность. Он часами после школы рисовал зелёные леса, голубые озёра и выдуманных животных, богатая фантазия не по годам умного мальчика и талант, унаследованный от отца, рождали чудесные рисунки, украшающие серые стены бункера. — Пора спать, малыш, уже поздно, — мама улыбается и нежно проводит рукой по идеально уложенным волосам. — Ладно, — ворчит Кейдж, собирая с пола разбросанные карандаши. Он не любит, когда его укладывает мать — мама никогда не видела поверхность и её истории и вполовину не так интересны, как папины. — Кто это? — поднимая лист, на котором изображён лес и крадущееся по нему нечто, похожее на человека с рогами на голове и изуродованным лицом, спрашивает мама. — Землянин, — бросив быстрый взгляд на рисунок, небрежно пожимает плечами маленький Валас. — Они не все уродливы, дорогой. Почему бы тебе не нарисовать его красивым и здоровым? — голос матери мягкий и тихий — радиация убивает её каждую минуту, а слабый иммунитет уже не в силах бороться. — Земляне такие же, как мы. — Нет! Не такие, — зло восклицает Кейдж. — Они радиоактивные уроды, не умеющие читать и писать. Они животные… — Кейдж Валас, следи за своим языком, — строго одёргивает разошедшегося мальчика мать. Её пугает ненависть в карих глазах сына. — Мы храним остатки погибшей цивилизации, не позволяй зависти к жителям поверхности взять над тобой верх, — просит она и заходится в судорожном кашле. — Мама?! Мама, прости, я больше не буду, — испуганно вглядываясь в осунувшееся лицо женщины, обещает Кейдж. — Я не хочу, чтобы ты опять заболела. — Я в порядке, малыш, — вымучено улыбается женщина и, собрав остатки сил, укладывает сына спать. Перед сном маленький Кейдж обещает, что завтра нарисует землян нормальными и не будет их обзывать. — Ты хороший мальчик, Кейдж, — поцеловав сына в лобик, женщина устраивается рядом с ним на кровати, заключив хрупкое детское тельце в объятья. — Когда-нибудь, ты будешь жить на поверхности. Мальчик погружается в сладкий сон, где они с мамой гуляют по поверхности. Мальчик ещё не знает, что мама укладывает его спать в последний раз, ведь завтра на гору "Везер" нападут земляне, устроив утечку радиации на первом уровне; завтра его мама и ещё тринадцать человек умрут болезненной смертью, завтра его отец отдаст приказ о выпуске ракеты; завтра яркие, красочные сны о поверхности на долгие годы сменят кошмары о гибели матери.

***

Кейджу тринадцать. Он отлично учится, прекрасно усваивая фундаментальные науки, и ненавидит рисование. Под выразительными карими глазами залегли чёрные круги от регулярных кошмаров. Сегодня в бункере оживлённо и шумно — слухи о целебных свойствах крови землян будоражат уэзерцев, в их сердца проникает надежда, что поверхность станет им домом. Кейдж возбуждён не меньше остальных, но мыслит на редкость логично. Подслушав разговор охранников, подросток без труда узнаёт где держат пленных и пробирается туда. Ему нужно их увидеть, сломленными и уязвимыми. Вид запертых в клетках землян приводит Кейджа в смятение. Они не сильно отличаются от него, как и говорила мама, но только внешне. Поведение землян не сильно отличается от животных. — Что ты здесь делаешь, сын? — обеспокоенный голос президента разносится по всей комнате. — Я хотел посмотреть на них, — смело встретился взглядом с отцом юный Валас. — Давно нужно было их запереть, — улыбается Кейдж. Справедливость восторжествовала, земляне ответят за то, что убили маму. Данте неодобрительно смотрит на сына, жестом призывая его следовать за ним, президент направляется в свой кабинет. — Я надеюсь, со временем ты поймёшь: я не горжусь тем, что мы делаем с этими людьми, — Данте важно, чтобы сын понял его мотивы. — Возможно, когда-нибудь мы с ними сможем мирно сосуществовать на поверхности. — Эти дикари не заслуживают права жить на поверхности, мы лучше, — уверенно возражает Кейдж. — Они плохие, — с детской непосредственностью заявляет он. — Люди не рождаются хорошими или плохими, сын, — печально улыбается президент. — Такими их делает жизнь. Кейдж согласно кивает, не до конца понимая, о чём говорит отец, его мысли сейчас несколькими уровнями ниже, там, где в клетках, словно животных, держат землян. Он думает об этом весь день, мечтая, что однажды все земляне будут сидеть под замком, а их народ будет править на поверхности. Впервые за несколько лет Кейдж не видит кошмаров о гибели матери, не видит красочных снов о поверхности, ему вообще ничего не снится, есть лишь темнота.

***

— Сэр, появление второй цели подтверждено, — доложил сержант Фелан. — Наведите ракету, я сейчас приду, — приказал Кейдж, доставая из отцовского сейфа папку с кодами доступа. — Что тут у нас? — быстро перебирая документы, Валас нашёл нужный файл, когда его взгляд зацепился за рисунок, которому явно было не место среди важных документов. — Отец совсем спятил со своей живописью, — хмыкнул Кейдж, доставая рисунок из папки. Но к его величайшему удивлению, вовсе не один из пейзажей отца оказался изображён на листе. Рисунок нарисовал сам Кейдж давным-давно. На пожелтевшем от времени листе, детской рукой были нарисованы деревья и человек с оленьими рогами. — Сэр, ракета наведена на цель, — ожила рация. — Сэр? — Иду, — выйдя из оцепенения, Кейдж бережно сложил рисунок пополам и положил его в карман пиджака. Взяв активационные коды, Валас поспешил в центр управления. — Докладывайте. — Всё готово, сэр. По предварительным подсчётам будет уничтожено пять сотен землян, — сержант перевёл дыхание. — Мы ждём только Вашего приказа. Кейдж видит сомнения на лицах подчинённых, ему прекрасно известно, что потомки назовут его сегодняшние действия геноцидом, а созданных им рипперов чудовищами, его будут осуждать. Возможно, он войдёт в историю как злодей. — Ты хороший мальчик, Кейдж… когда-нибудь ты будешь жить на поверхности… — всплыли в памяти последние слова матери. — Люди не рождаются хорошими или плохими, сын… такими их делает жизнь, — раздались эхом слова отца. — Пуск, — не колеблясь приказывает Валас. Кейджу уже давно не снятся сны, в этом его дар, в этом его проклятье. Для будущих поколений он убийца тысяч невинных, но ему плевать, ведь благодаря ему у их народа будет будущее.