Blue eyes

      Вновь у нас творилось что-то несуразное: путешествие во времени, хроникомы, которых преследует цель уничтожить Щ.И.Т. раз и навсегда, а меня волновал (не)живой человек. Он только внешне выглядел как Колсон. Это ЖСМ, оснащенная передовыми технологиями нашего врага. В его памяти хранится набор воспоминаний, но это бездушная машина.       Помню, Фил просил не возвращать его из мертвых, он устал быть в чужой шкуре. С ним играют, как с куклой. Мне следовало учитывать его пожелания, но я не смогла. Я видела перед собой дорогого мне человека. Справиться с очередной потерей оказалось вдвойне труднее. Удивительно. Следовало бы смириться, привыкнуть, что его нет. Хватит.       Но я не успела сказать ему о самом важном. Смогу ли в этот раз? Когда мне был дан уже третий шанс. Судьба щедра.       Рузвельт выступал с речью, которую гости поддерживали аплодисментами. Я не слушала. Мое внимание приковано к стоящему рядом… Язык не поворачивался назвать его человеком. Мозг, воспоминания — всё на месте. А он хотя бы дышит? По крайней мере, умело имитировал человеческие повадки: улыбался, выпивал, всё так же стремился спасать мир.       Он смотрел на меня, как раньше. От этого было еще больнее. Я думала, станет легче. Фил рядом и, кажется, пребывал в полном восторге от тридцатых годов. Приятно видеть его таким, пусть ненадолго. Он уже начал пускать бородатые шутки по поводу своего неутешительного положения, списывая на ошибку системы. Мне хотелось улыбнуться, поддержать, но улыбка вышла фальшивой. Думаю, это было заметно.       Пробудить его можно лишь кнопкой, как компьютер. Звучало дико. В голове не укладывалось. Я должна радоваться, я хотела, чтобы он был с нами. Со мной. Боже, это всё неправильно…       — Интересно, быть ЖСМ не так-то плохо: мы вместе, на вечеринке с Рузвельтом, — беззаботно говорил Фил. Мы вместе. Знаю, он имел в виду совместное задание, но мозг воспринимал сказанное иначе. Рука с бокалом шампанского нервно дернулась. — Я хорошо выгляжу, ты — отлично, и впервые мы оба супергерои.       Он будто бы мечтал об этом всю жизнь.       Весь вечер я чувствовала пристальный взгляд голубых глаз, но молчала и боялась признаться себе, что мне было приятно внимание Фила. Многофункциональный. Он везде поспевал: следить за копами в зале и взглядом не давать мне сдвинуться с места. Так бы продолжалось бесконечно, если бы он не подошел и не попросил покинуть пост. Я согласилась. Я сделаю всё для него.       Мы вышли в коридор, ведущий на кухню.       — Что-то случилось?       — Да, — тихо ответил он, оставляя наши бокалы на бочке. Одной мне казалось, что мы стоим слишком близко друг к другу?       — Это ты нажала на кнопку, не раздумывая ни минуты, нужно ли было возвращать меня к жизни или нет. Увы, я не тот, что прежде… — жестом Фил попросил меня дать ему высказаться. Я послушно закрыла рот. — Я помню, что перед смертью оставил тебе прощальную записку.       Всё позади. Плакать не стоило, тогда почему предательски рвались слезы?       — Спасибо, Дейзи.       — За что?       — За эту возможность, — Фил наклонился, и я даже не успела понять, что происходит, как он накрыл мои губы своими. Ощущения были схожи, почти не отличимы. Словно целовал человек. Не думай об этой, не думай. Хотелось услышать, как бьется его сердце. Я положила ладонь ему на грудь и позволила углубить поцелуй. Фил вжимал меня в стену сильнее, чем следовало бы, всё-таки у него сверхсилы.       Механическое сердце билось, превышая стандартные показатели. Он способен испытывать эмоции и чувства. А может, он был так запрограммирован — обычный набор процессов ЖСМ. Он осыпал мою шею поцелуями с такой пылкостью. Набросился, как голодный любовник, с которым мы долгое время были в разлуке.       — Что… Что ты делаешь… — тяжело дыша, я пыталась добиться от Фила вразумительного ответа. А стоило?       — Это ошибка системы, — прошептал он, снова увлекая меня в поцелуй.       Ну а я, вероятно, просто сошла с ума от любви.