Богиня из другого мира

Вилльгельмина Ванкдом

      Найвери была очень откровенна в своем обращении ко мне, она будто видела во мне своеобразную мессию, способную буквально творить чудеса. Я же наоборот: считала ее невероятной, даже больше… из всех мне знакомых людей, Верховная жрица была единственной, кого можно было сопоставить самой Богине, видимо, поэтому женщина стала избранной, даже среди избранных. Подобно когда-то самой Церере, Найвери решила произвести своеобразную исповедь, рассказать лишь мне одной обо всем, что ее тревожило. Меня крайне удивило, то, сколько в этой улыбчивой и доброй женщине сомнений и тревог, которые она регулярно прокручивала в своей голове. Ей было совсем недостаточно того, что она имела на данный момент, пусть это было и несколько самонадеянно, Найвери отчаянно хотела что-нибудь сделать, помочь этому миру, будучи жрицей, но за долгие годы, ничего так и не изменилось. Ее возвышенное положение ей так ничего и не дало, она признавала все свои недостатки с полным осознанием и без жеманной стеснительности. Но больше всего ее тревожило то, что, будучи самой влиятельной жрицей Темной империи, Найвери так и не приблизилась к Богине, ни душевно, ни тем более физически. Она словно шла все время по направлению, протоптанному тысячей человеческих ног, в котором не было ни одного божественного слова или отпечатка Цереры. Именно поэтому она отказалась от всего, что прежде имела, чтобы найти путь совершенно новый, который позволит вернуть, то, что многие утратили. И едва Найвери избрала для себя иной путь, как ей пришло видение, окончательно убедившее ее покинуть столицу Темной империи и найти меня - ту, что с самого своего появления было близка Богине. Вот, что она сказала мне:       «Следуй за серебряным волком, прими удар трех молний, обопрись на землю и воскреси смерть».       Я понятия не имела, что значило это своеобразное пророчество, даже если бы я начала рассуждать логически, то пришла бы к очевидным выводам: смерть нельзя воскресить, а опираюсь я на землю едва-ли не с рождения, если я, верно, поняла суть загадки. Может быть, ответ был куда буквальнее? Была ли возможность того, что я рассуждала слишком поверхностно и не смогла увидеть именно тот скрытый смысл, заложенный в словах. Сама Найвери не видела, кто это произнес, она не смогла запомнить даже голоса, но твердо была уверена, что эти слова предназначались именно для меня.       - Терпеть не могу загадки.       Затем, жрица пояснила, что очень хочет помочь мне, потому что чувствует, как на мои плечи водрузили непосильную ношу, подкрепив свои слова императорским разрешением. Понятия не имею, как ей удалось растопить ледяное сердце Нерола и тем более вымолить у него встречу со мной, еще и направленную, судя по всему на мое эмоциональное спокойствие. Найвери действительно обладает крайне успокаивающей аурой, она тихая и рассудительная, великолепно знает мир, в котором обитает, а главное уже долгое время связана с Богиней. Только, какую пользу из всего этого получит Нерол?       Я уже успела забыть, как едва очутившись вновь в Другом мире, желала встречи с Найвери. Тогда мне бы очень помог ее взгляд со стороны, но рассказать ей абсолютно все теперь я не в силах. Я даже не знаю, кому из нас наиболее важен этот разговор: мне желающей разгрузить больную голову и снять напряжение или же жрице отчаянно жаждущей разобраться с тем, во что она искренне верила на протяжении стольких лет. По неизвестной причине, я ей заведомо очень сильно доверяла, она вызывала во мне очень странные чувства. Найвери окутывала заботой и была словно идеальным образом воображаемой матери - этакая идеальная модель, которой не у кого не будет, словно ограниченный эталонный образец. Пусть и весьма сжато, но я спокойно разъяснила, то, что Найвери бы никогда не смогла представить, даже в своих самых смелых фантазиях, естественно я упустила основополагающую деталь: Нерол является никем иным, как сыном самой Богини. Сделала я это очевидно для ее же блага, так как это знание как показывает практика: ничего хорошего обладателю не сулит.       Я все чаще ловлю себя на мысли, что начинаю уже буквально зависеть от чувства невероятного облегчения, которое накрывает стремительной волной, стоит поделиться хоть с кем-нибудь тревожащими меня мотивами. Несмотря на всю оборванность моего рассказа, чаепитие затянулось на несколько часов, а Найвери заметно потускнела, все больше и больше загружая свою голову новой для нее информацией, которая переворачивала весь известный ей так отчетливо мир. В самом конце женщина, глубоко вздохнув, честно призналась, что хочет провести некоторое время в раздумьях, прежде чем мы обсудим некоторые мысли, а главное пророчество. Я ее прекрасно понимала, сама я, с учетом, что мне любезно показали большую часть важнейших событий, провела невероятно много времени, структурируя эту информацию в своей голове. Я видела неловкость, с которой она покидала мою комнату, казалось, голова жрицы раскалывалась, но она пыталась скрыть это. Думаю, Найвери задела правда гораздо больше, чем меня, ведь вера которой она была предана, говорила совсем о другом шествии событий, а многое и вовсе стремилась стереть из памяти жителей.       Возможно, решение, что было принято когда-то, было верным: сокрыть как можно больше информации о Церере и кронпринцах, начале войны, тем самым отбелив репутацию ныне величайшего правителя Темной империи. Андриан Владеску в этой мрачной истории был едва ли не единственным, кто поступал верно, и кто в итоге остался страдать в одиночестве с чужим ребенком на руках, да ему не хватило сил принять его, но он действительно сделал все, что мог для Нерола. Он сохранил ему жизнь. Думаю, вычеркивание этой части истории помогло ему закрепить свои позиции, так как прекратить войну он не мог. Для меня все выглядело так, будто он остался в живых лишь для того чтобы попытаться исправить ошибки.       «Следуй за серебряным волком, прими удар трех молний, обопрись на землю и воскреси смерть».       Чтобы это могло значить? Я провела целый день в раздумьях, пытаясь найти ответы или сопоставить хоть какие-то из имеющихся частей пазла. Не думала, что когда-нибудь начну благодарить Найтеса за то, что он вмешался и помог мне привести больную голову в порядок, иначе к этому времени мой мозг бы уже расплавился. Жаль я никогда не знаю, что он решил взять себе взамен.       В этот раз Самаэль уведомил меня о своем отсутствии заранее, в виду важных дел, но моя голова была слишком занята, чтобы в полной мере ощутить одиночество. Я крутила в своей голове навязчивые слова, меняла их местами, даже пыталась складывать и вычитать неизвестные компоненты загадки. Почему Богиня просто не обратилась вновь ко мне?       Вера она внутри…       Найвери так отчаянно нуждалась в ее знаке, желала увидеть ее, быть может, поэтому ей был дан знак, а мне нет? И ведь действительно… я не хочу чтобы она являлась мне, я боюсь ее с того момента как мы с Неролом нашли тело Богини. Я так старательно выгораживала из памяти этот эпизод, но как бы я не старалась эта картина навечно запечатлелась в моей голове. Поэтому Церера не приходит ко мне? Я не могу вычеркнуть тот ужас, вид ее окоченевшего тела, которое пролежало в подвалах замка на протяжении тысячи лет, так и не потеряв живой красоты…       - Мне нужно освежиться…       Прохладный ветер приятно ударил в лицо, стоило, распахнув центральные двери усадьбы, выскользнуть наружу. Ночной воздух был полон треска насекомых, вдали слышались возгласы солдат, чьи палатки испещрили все окружающее пространство, оставив нетронутым лишь проезд к главному входу и небольшой отступ от стен. Я естественно выбрала для прогулки именно этот участок, чтобы освежиться и привести свои мысли в норму, иногда мне хотелось уйти в близлежащий лес, многие говорили, что где-то глубоко внутри есть прекрасное озеро с невероятно чистой водой. В своих мечтах я грезила, как буду лежать в нем на спине в полнолуние, освещенная лишь голубоватым светом Эроса, тогда как его темное отражение в полночь прячется в противоположной стороне неба.       В голубоватом свечении возникли две фигуры: одна огромная, как скала и другая совсем небольшая, будто ребенок. Они передвигались медленно и несуразно.       - Я такой жалкой себя никогда не чувствовала, Эллиот, - растягивая слова, произносила женщина, она была, очевидно, очень сильно пьяна. – Я просто без сил…       - Ты сама решила отдать все свои силы ему, - раздраженно ответил Найтес.       - Ну… ты же знаешь… я должна ему за всю ту боль, что причинила когда-то моя семья… - гнусаво пролепетав, она согнулась пополам в усилии сохранить содержимое желудка. – Черт… никогда еще так не напивалась с нескольких бокалов.       - Все когда-то бывает впервые, - с усмешкой поступил ответ. – Ты так благородно пожертвовала всем ради него, неужели эльфы действительно однолюбы?       Мне не поверилось, что рядом с ним была мертвецки пьяная леди Лариэль Амон Обэль! Она всегда казалась мне крайне серьезной и в некотором смысле неприступной. Стремительно вырвавшись из поддерживающих ее рук, она, пройдя несколько шагов, опять согнулась пополам, уперев кисти рук для опоры в колени.       - Издеваешься? – она попыталась вернуть ясность ума, но очевидно не вышло. – Чтобы ты ни говорил, у меня все получилось. Он вернулся, я исполнила его главное желание!       Эллиот подхватил вновь ее под руку и поволочил дальше.       - Безрассудно.       - Заткнись, Найтес! Ты любил когда-нибудь? Если бы не мой проклятый отец, который счел его недостойным дочери великого клана темных эльфов! Если бы не мой брат, который запретил мне видеться с ним… - она практически проорала, ее эмоции подкрепленные алкоголем вскипали. – И где они теперь, бездна?! Семья всегда будет с тобой? – Чушь… теперь я осталась совсем одна!       - Девчонка, - меня неожиданно окликнул Эллиот. – Крайне рад тебя видеть, доверяю тебе свой невероятно ценный груз.       С этими словами темный лорд удалился прочь, помахав напоследок, а Лариэль все-таки вырвало прямо на траву возле дороги. Сидя на корточках и постепенно отдышавшись, она произнесла:       - Никогда мне не было так плохо…       Все что я могла сейчас сказать ей:       - Я помогу дойти до вашей комнаты.       - Было бы неплохо…       Она оказалась на удивление легкой, от нее пахло алкоголем и какими-то травами.       - Извини меня, дальше я, пожалуй, пойду сама, - собираясь с мыслями, она долго формулировала финальную мысль.       Пусть в моей душе и собирался ком сомнений, но я никак не могла оставить девушку в таком состоянии одну. Разумным решением было вопреки ее воле проводить Амон Обэль прямо до ее комнат и никак иначе.       Вернувшись к себе, я замерла в центре комнаты и задумчиво пробормотала:       - Он…       В моей голове медленно стал состыковываться пазл, он медленно собирался, рисуя картину того, чего я никак не могла застать. Прошлое.       - Где ты была? – спокойно вмешался в мои мысли голос Самаэля, который, к моему удивлению, появился совсем не из тени, а наоборот вошел в комнату, просто открыв дверь.       - Он…       Тот, ради которого не страшно пожертвовать собой, тот ради которого можно отвернуться от семьи, тот, кого все считали недостойным. Недостойным среди избранных... Недостойным среди темных лордов.       - Что-то не так? – мужчина смотрел своими алыми глазами, светящимися в темноте прямо на меня.       Ревность взорвалась в голове подобно взрыву.       - Почему я, а не Лариэль..?       К моему огромному удивлению ответ прозвучал четкий и даже в какой-то степени с неприсущим для него укором:       - Мне казалось, что я еще не настолько низко пал, чтобы любить только по причине того, что полюбили такого как я.       Его ответ прозвучал как отрезвляющая пощечина.       - Ты прав, извини, - я спешно ретировалась, осознавая, что сказала.       Могу ли я вообще застрагивать такие темы, учитывая какой багаж сама несу за своими плечами? Особенно, если знать, что многие из них так и остались не решенными… Я всегда говорю и поступаю с ним так, будто все человеческое ему чуждо, будто он…       Мои мысли прервал Самаэль:       - Знаешь, это довольно жестоко, - вопреки сказанному его голос был мягок. – Ты не жила в этом мире столько, сколько живу в нем я; у тебя нет связей с другими, ты ни с кем вместе не росла. Возможно, многое тебе сложно понять, но мой близкий круг – люди и не только люди, которым я доверяю. Лариэль в их числе, несмотря на некоторые сложности, она остается моим старым другом. Я тоже совершал ошибки по отношению к ней, но она человек, которому я могу доверить свою жизнь.       Я продолжала молчать.       - Думаю на этом тема становиться исчерпанной.       Он так легко разложил все детали по полкам, не оставив при мне ни единой причины для обиды на него, а наоборот выставив меня перед самой собой крайне нелепой. Стало даже немного досадно внутри от того, как легко можно загнать себя в тупик, застелить свой разум странными доводами и за доли секунд в них убедиться. Темная эльфийка все это время каждую ночь исцеляла его собственной магией, буквально отдавая всю свою энергию для восстановления лорда Вайроса – вот, что было по-настоящему важным.       - Должно быть, я все еще не выросла, - печально бормочу, смотря в свете тусклых светильников на отражение в зеркале. – Я так изменилась за время, что провела в этом мире. Пусть в моем сердце сейчас полно тревог, но оно бьется спокойнее относительно всего… кроме тебя. Я иногда думаю, что не подхожу тебе, что заставлю, в конечном счете, лишь страдать, что в конце ты разочаруешься тем, насколько я на самом деле не зрелая, как мне не хватает уверенности и опыта… как мне не хватает смелости… признать очевидное… начать делать то, что я считаю правильным… и посмотреть всем своим страхам в глаза.       На мгновение мне причудились бездонные черные глаза напротив.       - Мне казалось, я не просил ничего из перечисленного.       Я, удивленно встрепенувшись, перевела все внимание на него.       - Только тебя, - добавил он, снисходительно улыбнувшись и протягивая свою кисть мне навстречу.       - Снова на крышу? – разряжая обстановку бормочу, радостно принимая предложенную руку.       - Стоит только попросить…       Я в восхищении прокружилась вокруг собственной оси, даже воздух здесь был особенным, как будто волшебным! То самое сокровенное озеро, спрятанное в глубине леса, блистало в свете тысяч звезд, а вокруг него не было ни души! Я, в нетерпении зажмурившись, стоя на камне, коснулась воды кончиками пальцев ноги и в радостном воодушевлении широко улыбнулась. Вода была теплой, прогретой за день лучами солнца и удивительно чистой. Опомнившись, я обернулась, чтобы увидеть лорда стоящего позади и бдительно наблюдающего за каждым моим действием. Именно Самаэль привез меня сюда посреди ночи, в точности угадав мои желания, но если бы его лицо могло полностью выражать все то, что он чувствовал внутри, мне было бы многим легче угадывать и его фантазии.       Стремительно возникнув рядом с Самаэлем, я уже знала чего хочу, во мне бурлила уверенность, удивительно ловко у меня получилось выудить кинжал, спрятанный чуть ниже правого колена лорда. Его казалось, очень поразили мои действия, но, тем не менее, он лишь наблюдал за тем, как я без какой-либо жалости отрезала нижний подол белого летнего платья, и отрывала рукава. У меня не было купальника и сомневаюсь, что здесь и вовсе существовало такое понятие, но мне хотелось почувствовать воду всем телом, без малейшего чувства дискомфорта.       По итогу непродолжительных истязаний: я предстала перед Самаэлем в коротком платье с очень неровным низом и полными азарта глазами, кинжал, медленно выскользнув из моих рук, затерялся в траве, символизируя мою полную готовность.       - Раздевайся, - потребовала я, - Я буду ждать уже в воде, она чудесная.       Сказав нечто весьма двусмысленное, я вприпрыжку понеслась к воде, в это мгновение я была полна энергии, забыв обо всем негативе вокруг. В такие моменты, я словно касаюсь той далекой женщины внутри меня самой, до которой я буду расти еще очень и очень долго. Вероятно, она была лишь внутренним образом идеала, которым мне хотелось бы стать и эмоциями, которой мне хотелось бы чувствовать и жить.       Медленно опускаясь в воду и аккуратно ступая по каменистому дну, я находила мелкие и нескользкие камни, для того чтобы обернуться и посмотреть, чем занимался Самаэль. Он, казалось, совсем недавно закончил вытаскивать все многочисленное обмундирование, припрятанное по разным карманам и креплениям, только приступая к снятию самой одежды.       Интересно как далеко он зайдет? Озарившись смущением, раскидываю руки в стороны и ложусь на спину, медленно покачиваясь на воде и отталкиваясь ногами, заплывая дальше, чтобы меж деревьев увидеть пылающие в небе звезды. Красиво. Все-таки некоторым мечтам дано когда-нибудь сбыться, мне так жаждалось это увидеть и вот, кажется вся вселенная перед глазами и я смотрю на нее именно так, как мне того и хотелось. Еще одним плюсом воды безусловно было то, как хорошо в ней были слышны звуки; едва услышав легкий всплеск, я моментально принимаю вертикально положение, чтобы увидеть его… Сделав пару рывков, вновь возвращаюсь к месту, где могу достать дна ногами, чтобы встретить спутника едва входящим в воду. На его груди красуется новый шрам, выглядящий так, будто его пытались разорвать на части руками, еще пару всплесков и мужчина возвышался уже прямо напротив меня. Сильный торс, рельефные руки, ключицы мерцающие от капелек воды и глаза… глаза Самаэля ночью – это словно отдельный вид искусства, они сияют, будто переливаются и манят… возможно поэтому все первые слова друг другу были переданы поцелуем.       - Тут, так красиво… - бормочу где-то между четвертым и пятым поцелуем, ловя легкую усмешку губами.       Его губы касаются шеи, нежно лаская кожу вдоль сонной артерии, мои руки несмело касаются его груди, чтобы ощутить жесткую поверхность шрама. Но рука Самаэля прерывает мое исследование.       Я поднимаю на него глаза, чтобы увидеть некоторое осуждение.       - Готов поспорить, что тебе стало интересно, откуда он?       Несмело киваю.       - Это сделал я, когда хотел прекратить мучения, я просто хотел вырвать собственное сердце, лишь бы остановить то, через что должен был пройти. Я был не в себе, но умереть от чужих рук, как чудовище я не желал.       Медленно провожу ладонью вдоль впадин на груди, словно желая забрать его страдания. Я никогда не смогу понять, каково это быть - Самаэлем Вайросом. Сколько бы всего я не узнавала о нем, где-то в глубине лорда будет таиться целая уйма теней, они будут прятаться в самых потаенных и мрачных местах его сознания, раня и истязая его. Всю жизнь люди вокруг создавали эту темноту и скверну внутри него, всю жизнь его убеждали в том, что он проклят. Если бы не было столько предвзятости вокруг Самаэля, ему было бы намного проще бороться сейчас с сущностью внутри, не было бы стольких болезненных поражений в борьбе за собственное сознание. Я не могу его исцелить, да и ему это уже не нужно…       Неужели ему сейчас просто нужна любовь?       Но разве любовь так всемогуща? Я разочарована в ней, в моем мире любовь не превозносили, она была не всесильна и не способна преодолеть все. Но быть может, ее неправильно использовали? Быть может, все просто любили и надеялись, что смогут совсем справиться просто любя, а нужно было действовать во имя? Я не уверена…       Он надежный, вежливый и честный…       - Я люблю тебя, - тихо произношу, смотря в его глаза.       Алые глаза напротив, выдали легкое удивление, влажные волнистые волосы, проскользнули по моей щеке, когда лорд крепко обнял меня, приникнув головой к моему плечу.       - Я тоже люблю тебя, Вилл.       Прижавшись к нему, казалось всем своим естеством, мы продолжили самую приятную часть ночи, лаская друг друга в свете звезд и блеске воды.        Я не сразу ощутила ту грань, когда Самаэль резко развернувшись, начав бдительно прислушиваться и разглядывать окружающую темноту лесов.       - Что случилось? – томно произношу, обхватывая сильный мужской торс руками в стремлении защититься.       - Нам пора уходить, - на удивление спокойно объявил лорд.       Не дождавшись моего ответа, он подхватил меня на руки и вместе со мной выбрался из воды, где-то между всеми этими действиями я успела заметить, как сильно просвечивает мокрая белая ткань моего одеяния. Места для самых изощренных фантазий, увы, не оставалось, все изгибы тела и грудь были как на ладони. Выдержке мужчины стоило только позавидовать… я здорово поиздевалась над его инстинктами, а он стойко все стерпел. Надеюсь, он не думает, что я бесстыдно дразню его.       Пока я сладко прокручивала в голове недавние поцелуи, Самаэль точными и отработанными движениями облачался в свою одежду, на мои плечи где-то между распихиванием кинжалов по местам, упал камзол, укрыв от легкого ветра.       - Что-то не так? – повторно спрашиваю.       - Со мной хотят поговорить, - несколько прояснил Самаэль, подзывая к себе лошадь. – Что-то срочное.       Он увидел мое напряжение, посему смягчившись, произнес:       - Иди ко мне…       Мимолетно поцеловав меня, словно пушинку усадили на лошадь и вручили поводья, чего я явно не ожидала.       - Ты не поедешь? – с долей непонимания произношу, впиваясь в поводья, будто в собственную жизнь.       Рука лорда мягко коснулась моего колена, проведя до середины бедра и взбудоражив и без того взвинченную меня.       - Мой собеседник уже здесь, не волнуйся, Мираж покладистая лошадь и сама вывезет тебя отсюда, я вас догоню, - в довершение он коснулся губами моего колена и слегка прихлопнул лошадь ладонью.

Та, чью волю не сломить

      - Решил избавиться от меня, да? – холодно произношу, так как обида невероятно сильна, это было предательством чистой воды, мы вместе, а он за моей спиной все эти дни старался избавиться от меня.       - Я это уже сделал. – не менее холодно констатировал он, стоя за моей спиной.       - Я нужна здесь, Эллиот…       - Нет. – ответ был незамедлительным и нетерпящим возражений, но они у меня были.       - Но…       - Ты нужна мне, - он непреклонно гнет свою линию, даже говорит то, что я жажду услышать. – Целой, невредимой и здоровой.       - Я должна ей помочь, - все еще пытаюсь, вести конструктивный диалог, но, что-то подсказывает, что без толку.       - Единственное, что ты должна делать - это беспрекословно слушать меня, - раздраженно заявляет лорд.       Мое терпение ускользает и я оборачиваюсь, что бы увидеть самодовольное лицо, но вижу крайне хмурое выражение, едва граничившее с остервенением и злостью. Эллиот скрестив руки на груди, холодным взором пронзает меня насквозь, он снова принял свою истинную форму.       - Только не делай вид, будто не знала какой я, будто не ты клялась мне в любви, будто не ты на все мои предупреждения рьяно отвечала: «И пусть». Я принял это, Найвери, не сразу, но принял, я несу свою ответственность, а ты соизволь, быть верной своим словам. Я давал тебе множество шансов, я предупреждал, не говори, что такого не было! – он наступал с каждым словом все ближе, вжимая меня в стену. – Так что мне плевать на твое мнение.       Он смог меня удивить, я думала, что знаю о нем все, но то, что я видела перед собой, мне не было ведомо до этого самого момента. Так он ведет себя с теми, кому готов открыться полностью? Кого жаждет защищать, игнорируя чужое мнение? Когда он такой серьезный и непреклонный, его образ прибавляет ему десятки лет в моих глазах, он становится строгим и устрашающим. Хищный взгляд золотых глаз, бдительный, не упускающий ни одной детали, кажется, еще чуть-чуть и меня зажмут его несуществующие когти.       - Я не отказываюсь… но… - впервые за долгие годы я не могу четко сформулировать мысль, так как глаза упираются в его лицо и теряют линию рассуждений, делая меня безоружной перед ним.       Его утонченное лицо с тонкими и напряженными губами склоняется ниже, к уровню моих глаз, чтобы воздействовать на меня еще более эффективно. Длинные серебристые волосы контрастируют с золотыми глазами, падая, создают пугающую тень над лицом.       - Тише, - пытается изгнать устрашающую ауру из вида, но получается весьма плохо, его указательный палец касается моих губ. – Я не хочу ругаться, тем более, у тебя нет и шанса, ты просто продолжаешь меня злить, а это не самое лучшее решение, которое может принять столь хрупкая особа.       Говорит спокойно, но вся его поза вызывает страх и неприкрытую угрозу, словно говорит не со мной, а с кем-то, кто может в любую секунду его атаковать, вытащив кинжал из-за пазухи.       - Эллиот…       Пытаюсь освободиться от нависшего надо мной лорда, но тщетно. Пламя, бушующее внутри, все больше высвобождает во мне былой нрав, который я столь долго в себе старалась затушить.       - Я начинаю очень сильно жалеть, что пожелал, чтобы ты стала столь умной и независимой, - упрямо сверлит меня золотистыми глазами, но голос уже с трудом сдерживает рык.       Раньше он относился к спорам, как к шутке, пускай и яро демонстрировал, что готов принять вызов в любой момент, дабы доказать мою неправоту. Но сейчас, лорд Найтес взвинчен до предела, и каждое мое слово вызывает еще большую бурю внутри него, именно мое неподчинение приводит его в самое настоящее бешенство.       - Я хотела этого куда больше вас, - смотрю исподлобья, но старательно избегаю наших соприкосновений.       - Тебя! – злостно исправляет, но все еще сдерживает животное начало внутри, опять-таки потому, что это я, а не кто-то иной.       Я не боюсь его, потому что знаю, что каким бы злым он не был, он не причинит физической боли, что невозможно сказать о моральной стабильности, но даже так, я буду упрямо стоять напротив него. Я принимаю его таким, какой он есть и хочу ответной реакции. Я прошу не столь многого.       - Почему ты не хочешь меня понять! – пламя выскользнуло из груди и обратилось в решимость, которую сложно сломить, - Я - Верховная жрица и у меня есть гордость, мы равны!       Досадно становится, лишь оттого, что перед ответом седовласый мужчина не задумывается и секунды, а просто смотрит мне в глаза, сдерживая ярость.       - Мне все равно, Найвери.       - Но, ты не понимаешь, это важней, чем моя безопасность, это мир между империями! Если он настанет ты и я, сможем быть вместе! Ничто больше не помешает, тебя не будет терзать долг, ради этого можно пожертвовать чем-то. Это не только ради себя, но и ради всех остальных людей. Я верила в то, что говорила, я этого искренне желала. Я и он – моя давняя мечта. А мир – мечта множества людей, спокойствие и умиротворение, вот что нужно всем и мы можем сотворить это своими руками, что может быть лучше?       - Мой ответ не изменится. – жестоко по отношению ко мне отвечает человек, которого я люблю столько лет. – Я могу сделать все сам, в тебе нет надобности.       - Эллиот… пожалуйста… я прошу тебя, - слезы неожиданно для меня самой полились из глаз, я почувствовала себя за столь долгое время никчемной и слабой во всех смыслах. Я была такой ущербной в этот момент и абсолютно беспомощной, что становилось противно.       - Отклонено, ты можешь злиться, можешь рыдать, можешь даже пытаться драться, Найвери, я непреклонен. – раздраженно отвечает, замыкая меня в кольцо своих сильных рук, упираясь ладонями в стену. – Ты моя.       Последние слова он произнес с явным нажимом на себя, но при этом не отвел взгляда, это звучало невероятно убедительно, только вот нужно ли мне это собственичество сейчас? Есть что-то важнее его желаний и жажды спасти меня от всевозможных опасностей. Я жрица, а значит должна служить народу. Пока я не жена и не мать, мой долг – верность народу. Я стала взрослей и умней, у меня тоже появились принципы, теперь я не глупый ребенок влюбленный и живущий только этим чувством. Во многом именно Эллиот Найтес определил мой жизненный путь, который стал невероятно судьбоносным и удачным. Его усмешка десять лет назад была весьма правильной, я была незрелой и чрезвычайно лишенной знаний мира и жизни, я знала лишь его. Но чем больше я узнавала и образованней становилась, тем больше осознавала, что это чувство никуда из меня не ускользнет, оно поселилось внутри, отпечатавшись в сердце на очень долгое время. Так что у него нет причин возмущаться, он сам сделал меня такой, именно он способствовал моему развитию в таком направлении.       - Просто ты все это время играешь с моими чувствами, - бормочу, пытаясь вытереть поток слез. – Я не знаю, что ты чувствуешь, может это твоя очередная затянувшаяся шутка?       Произношу, то, о чем никогда прежде не думала, это говорили одни лишь эмоции, но никак не мой разум.       - Ты моя, Найвери, этого тебе должно быть достаточно, - устало отвечает, приближаясь еще ближе к моему лицу, затем целует жадно, оплетая лицо руками, словно стараясь перебить весь этот фарс, чем-то более ему интересным и отдаленным.       - Не нужно затыкать мне рот, Эллиот, я хочу, чтобы ты меня выслушал! – и почему я все еще продолжаю верить, что мои слова что-то значат?       - Затыкать рот?! Найвери, милая, я едва сдерживаю себя и хочу переключиться, чтобы не разнести тут все к бездне! Что я должен понять? Что ты тощая и слабая решила спасти этот мир?! Я это уже слышал. – ему нужно было совсем немного времени чтобы перейти на крик и впиться в стену руками, так и не выпустив меня из оцепления. – Каждый должен заниматься тем, чем может и должен.       - Вот как…       Хочу уйти, не могу больше терпеть этого, но Эллиот хватает меня и заключает в очень тугие и буквально выталкивающие из легких воздух объятия.       - У тебя была эта возможность, но теперь ты уйдешь, лишь тогда, когда я позволю, - голос немного хриплый и низкий, прямо над моим ухом, говорит о том, что и так уже было понятно. Еще в детстве я прекрасно поняла, что от него не убежать. – Я действительно устал, если и ты будешь доводить меня, я за себя не ручаюсь.       Несмотря на внешнюю злобу его прикосновения стабильно держаться на грани болезненности, что удивительно, при его немереной силе контролировать ее все сложнее в зависимости от эмоционального состояния. То, что кажется ему легким прикосновением, на деле может причинять неимоверную боль, но он чудом улавливает эту тонкую грань.       - И где же ты был все это время? Строил коварные планы? – я тихо бормочу, упираясь щекой в его грудь, недовольно пытаясь оттолкнуть, но этого хочет лишь обида и это, правда. Иначе бы я отреагировала на его предыдущую реплику весьма эмоционально и не спешила бы остаться в стороне.       - Выпивал с Робертом, один раз практически получилось напиться, я почувствовал это буквально на секунду, - разочарованно пробормотал Эллиот. – А теперь раздевайся, я хочу спать.       Смотрю на него с неприкрытым возмущением и это все, что он мог сказать после всего произошедшего? Вот так просто. Сначала кричит и пытается показать себя злобным диктатором и самым главным человеком в моей жизни, а затем устало предлагает забыть обо всем и лечь спать, как ни в чем не бывало. Эллиот, такой Эллиот. Мне даже сказать нечего. Даже досадно порой, что я не могу держать на него зла.       - Я плохо сплю без тебя, - весьма честно поведал он, упираясь лбом мне в плечо. – Можешь начинать задирать нос и чувствовать себя важной.       - Просто ответь, пожалуйста, когда все это началось у тебя? – тихо произношу, наблюдая, как серебристые волосы переливаются в мягком свете. – Я не прошу ничего особенного, просто хочу знать, я понимаю, что говорить с тобой о чувствах бесполезно, но скажи мне, прошу…       Эллиот Найтес явно дал понять, что о чувствах говорить не будет, пока не будет уверен в том, что сможет прожить долгую жизнь, а не погибнет уже завтра, оставив кого-то дорого горевать. Но по крайне мере, он может сказать, когда посмотрел на меня впервые, как на девушку.       - Думаю, что любому будет интересна девчонка, которая с угрожающим видом, говорила, что все стерпит, а в итоге не может выдержать того, что принимала без раздумий. – он раздосадовано усмехнулся, смотря мне в глаза. – Это было забавно.       - Это не так! – я возмущенно подняла глаза. – Я просто исполнила то, о чем говорила, это не значит, что я отвергаю тебя, просто я чувствую, что могу быть равной, но ты этого не понимаешь.       Эллиот нагнулся еще ниже, сжав мои плечи, развернул меня к себе спиной, его губы коснулись уже усеянной его знаками внимания шеи, а затем быстро отстранились. Он сноровисто расстегивал пуговицы на спине платья, одну за другой, можно было начать возмущаться, но, сколько бы я не старалась, причин для такой реакции так и не нашла. Я все равно его сама сняла бы с большим трудом, мое тело он уже видел, а прикасаться ко мне слишком интимно он не станет. Когда с последней пуговицей на пояснице было покончено, платье покинуло тело и соскользнуло на пол, оставляя меня в длинной полупрозрачной сорочке.       - Так будешь спать или помочь снять? – заискивающе интересуется, но вид у него весьма хмурый.       - Так.       - Отлично.       Эллиот быстро и слаженно стягивает с себя камзол и рубашку, обнажая изувеченный торс, но все еще не лишенный силы и привлекательности. Всегда стоит мне увидеть эти огромные шрамы на его груди, мне хочется к ним прикоснуться, словно мои касания смогли бы это хоть немного исправить. Я сожалела, несмотря на то, что особой вины за это на мне нет. Именно эти уже давно зажившие раны, когда-то впервые сделали меня особенной для него, я хранила его секрет трепетно и усердно, я старалась помочь, я волновалась о нем.       Без стеснения и весьма привычно ложится на мою кровать, вытаскивает облюбованную подушку, поправляет, словно находится у себя, так он поступает и со мной. Единственное, что он себе позволяет в качестве вольности это спать, касаясь меня, обнимая, притягивая руками, словно даже во сне желает контролировать, где я нахожусь. Его прикосновения обжигают, Эллиот всегда держит себя в строгих рамках по отношению ко мне, но порой пробегает мысль, что мы живем столь нестабильно, и нет смысла ждать лучших времен или еще чего-нибудь. Так хочется забыть о войне и проблемах, и растворится в его касаниях к коже, в поцелуях и соприкосновениях тел.       - Я люблю тебя, - тихо шепчу у самого его уха, мягко касаясь губами, сколько бы я не злилась, я никогда не смогу отрицать, что он для меня - все. Я видела других, видела людей, которые в разы его лучше, но мне было все равно, всегда лишь он один. Неописуемое удовлетворение накатывает, как волна каждый раз стоит осознать, что мои слова, доходят до его слуха, что он слышит их, что он знает о моих чувствах к нему.       - Ты любишь играть с огнем? – очень низким голосом произносит темный лорд, впиваясь в область шеи и оставляя засос. – А я пока не могу играть, но очень хочу. Не искушай…       - Я не против.       Его поцелуй становится обжигающим и нетерпящим промедлений, но он с усилием отстраняется.       - Я даже храню верность, малявка. – Эллиот усмехнулся сказанному, верней над самим собой в большей степени. - Все будет по правилам, я так хочу, а если я умру, ты останешься нетронутой и возможно сможешь найти свое счастье…       От сказанных слов я поднялась и посмотрела на него сверху вниз не верящими глазами. Как он может говорить о таком? Как может быть таким спокойным при этом?       - Ты не умрешь! – я грубо перебила, упираясь в него взглядом, мои вишневые локоны падали на его лицо, смешиваясь с седыми волосами.       - Кто знает, я уже побывал в аду и дорогу туда знаю, проблема лишь в том, как найти дорогу обратно.       Впервые мне не хотелось слушать то, что мне говорили, я просто не хотела признавать хоть малейшую возможность такого исхода. Не сейчас, когда мы смогли найти друг друга, когда мы вместе, пускай это и выглядит странно, пускай и не совсем правильно, но мне нужен он и я хочу верить, что я тоже нужна ему. Рядом с ним, Верховная жрица невольно отступала на задний план.

Ранее утро…

      - Вот и все, - слишком безразлично произносит седовласый мужчина, медленно отрывая голову от подушки.       Он не выглядел заспанным или уставшим, казалось, ничто не может разрушить ту идеальную ауру, что он воздвиг вокруг себя. Золотые глаза удивительно ясные, словно Эллиот проснулся уже очень давно, но мне все больше кажется, что он и вовсе не спит, слишком бдительным и осмотрительным становится лорд с каждым днем. Именно это беспокоит меня больше всего другого. Седые волосы, несмотря на внешнюю гладкость и блеск, оказались весьма спутанными и словно окружившими его лицо в капкан.       - Верно, только не стоит делать вид, будто одна эта фраза перечеркивает все, - смиренно произношу, расчесывая пальцами волосы и жмурясь от вторгающегося в покои солнечного света.       - Забавно, - не к месту произносит, слегка усмехаясь. - Найвери-Найвери, ты слишком спокойна для женщины. Удивительно спокойна, - к концу фразы он настолько замедлил темп, что сказал последние два слова отрывисто и по слогам.       Его слова еще раз напомнили мне, что храм Богини приносит в душу удивительное спокойствие. Спокойствие, которое порой может пугать. Еще буквально недавно, зная, что он мог умереть, я говорила себе: «я думала, будет хуже…». Что может быть хуже его смерти? Вера действительно туманила мой взор... Я не хочу быть жрицей Богини, но я все еще в нее верю? Что за ирония? Павшая жрица Богини, тайком в нее верит, словно хочет выкупить себе путь обратно. Мне так стыдно за свои мысли. Но я ведь уже все решила. Агарт – вновь станет моим домом.       - Настоящий ты холоднее льда, но стоит тебе загореться чем-то и ты можешь обжечь, - осторожно произношу, боязливо касаясь его плеча, словно опасаясь реакции на это.       - Возможно, ты слишком близко подобралась к моей сути, - Эллиот перестал строить из себя изнеможенного жизнью человека, приняв весьма отстраненный вид, словно его это задело или же заставило задуматься о чем-то.       - Я долго наблюдала издалека, - пытаюсь смягчить произнесенное ранее.       - Но..? - чувствуя, что я недоговариваю, Эллиот задал наводящий вопрос, бдительно смотря в мои глаза.       - До сих пор не могу понять, что в твоей голове. Ты что-то задумал и это меня пугает, - я всегда быстро сдаюсь ему и недолго держу свои мысли втайне от Эллиота. Это бессмысленно, он давно в моей голове, я это знаю.       Беспокойство о нем, не дает мне более покоя, мы больше не разные люди, больше не чужие, но еще не одно целое. Неопределенность пугает, как и тот жизненный путь, что был ему уготован с самого его рождения.       Эллиот поднялся, потянувшись и взъерошив длинные серебряные волосы, повернулся ко мне лицом, наблюдая за мной с высоты своего роста. Я, снова не удержавшись, опустила взгляд на три полосы, чертившие свой след вдоль его груди, углубляясь в ткани и разрывая их ранее, а теперь оставшиеся лишь памятью о чем-то ужасном произошедшим с ним когда-то давно. Уверенна, его задевает это, когда я всякий раз смотрю на его шрамы с искренним раскаянием и скорбью, но седовласый лорд не показывает этого.       - От тебя этого и не требуется. Я просто делаю то, что должен. – раздраженно произносит, не отводя взгляда золотых глаз от моих, словно намеренно заставляя наладить зрительный контакт.       - Я верю в тебя, - честно отвечаю, вновь возвращаясь в его янтарные глаза. - Но не берешь ли ты на себя слишком многое? Должно быть, ты считал меня невнимательной или вовсе глупой, но я прекрасно знаю, что, несмотря на твое безразличие и жестокость, ты всегда заботишься обо всех сразу.       - Ты меня очень плохо знаешь, - он наигранно улыбнулся, коснувшись моего плеча рукой. - В любом случае: помни о том обещании.       - Я не возьму своих слов обратно. Никогда. – уверенно произношу, начиная медленно выбираться из постели.       - Отлично, - он с силясь улыбнулся, коснувшись моих губ лишь на мгновение. - Я не буду провожать тебя, так что это твой последний шанс сказать мне что-нибудь, попросить привести сувенир, - с усмешкой произносит, бесшумно передвигаясь по комнате в поисках своей одежды.       - Ты должен помочь девушке, - я сказала это очень четко и громко, вынудив его замереть.       Реакция Эллиота на мои слова была более чем неоднозначной. Он сурово взглянул на меня крайне неодобрительным взглядом, мгновенно холодея по неизвестной мне причине. В такие моменты лорд мог испугать любого, кто не был привычен к таким переменам в нем.       - У меня нет времени заботится о девчонке. Уж поверь, есть тот, кто сделает это с превеликим удовольствием. – отрывисто произносит, наклоняясь за рубашкой валяющейся у подножия кровати.       - Самаэль Вайрос, полагаю?       Медленно, словно боясь разрушить шаткий мир, только недавно устоявшийся меж нами, я крадусь к краю кровати, чтобы в случае чего успеть подступиться к нему прежде чем Эллиот выйдет из себя.       - Тебе он не нравится? – с вызовом парирует седовласый лорд, слаженно застегивая пуговицы рубашки, одну за одной, в такие моменты он выглядит весьма привлекательно.       Все его движения такие четкие и отрывистые, отточенные до идеала. Как бы он не стремился показать себя отстраненным и независимым от всего происходящего, само тело Эллиота выдает в нем долгие часы тренировок и военную подготовку. Он провел десятки лет защищая Темную империю, за это время он научился быть безразличным ко многим вещам, его не пугают ни взрывы, ни свист стрел, ни сама смерть. Именно осознание этого факта и ужасает меня, Богиня.       - Отнюдь, но он ввиду своих особенностей не может... – я понимаю, что, то, что я хочу сказать, звучит неприлично, грубо и предвзято, но есть случаи, когда невозможно идти лишь по краю, обходя все проблемы стороной.       - Я знаю, Найвери, - по только лишь Найтесу известной причине, его это задело или скорее начало раздражать еще больше. Видимо очевидные темы, даже из моих уст, его изрядно выводили из себя.       - И тебя это нисколько не тревожит? – говорю еще тише.       - Мне больше сорока лет из них более двадцати я убиваю людей, мне уже давно не до тревог, - он подтверждает мою теорию с таким же строгим выражением лица и ледяным голосом, но больше всего изменились его глаза – они похолодели и над ними словно появились темные тени.       - Церера выбрала ее, - констатирую факт, который и так уже давно всем нам известен, Церера доверяет ей, но не может защитить ее.       - Мне плевать, кто ее выбрал, она давно мертва и ее воля мне безразлична. Вера затмевает людям глаза. – безразлично отвечает, смотря на меня сверху вниз и будто выжидая, когда я закончу говорить об этом. Но пока его сила воли позволяла ему не прерывать меня в грубой форме.       - В том числе и мне? – мягко интересуюсь, пытаясь выяснить, что он думает по поводу именно моей веры, моей жизни, которую я посвятила служению Богини.       - Так и есть. – не задумавшись ни на секунду цедит ответ, натягивая свой камзол, лацканы которого были прошиты серебром, а пуговицы изображали вихрь, скользящий вдоль их гладкой поверхности.       - Ты можешь ее защитить. – без сомнения произношу, ведь это так важно, а главное правильно.       - Девчонка для меня ничего не значит, - рычащие нотки плавно протекали в его голос.       - Я все поняла, – грустно произношу, понимая, что это его окончательное и бесповоротное решение.       - Ты могла сказать мне что угодно, но попросила меня помочь девчонке из другого мира. – Эллиота осознание этого факта возмутило.       - Ей нужна твоя помощь, - ничего не могу поделать, просто знаю, что так правильно.       - Вокруг много сильных людей. – мгновенно отвечает, до боли напоминая мне диалог давно минувших дней.       - Я не знаю их. – также, как и он когда-то я отвечаю категорично.       - Я дал уже слишком много обещаний, - отвечает уже более конкретно, аргументируя отказ, но глаза переполнены холодом, а аккуратное лицо, очень мрачное, губы плотно сжаты, да и взгляд, направленный на меня какой-то совсем мне непонятный.       - Что это значит?       - Только то, что ты услышала и ничего более, - Эллиот Найтес демонстративно отвернулся, усевшись за стол ко мне спиной, откровенно намекая, что диалог ему совершенно не интересен, со мной он так не поступал довольно давно.       - Самаэль не надёжен.       - Я знаю. Я уже несколько раз спасал девчонку, в том числе и от него самого. И мне это, как ты видишь – надоело, Найвери. – раздражение его подходит к точке кипения, и я быстро проскальзываю к нему, касаясь его плеч.       - От него самого? – задумчиво повторяю, его же слова в надежде услышать продолжение.       - Он в первый день знакомства бросил в нее кинжал, ей очень повезло, что я удачно проходил мимо, - он усмехнулся, давая понять, что был он там далеко не случайно. - Если Самаэль узнает, что не он сам смог остановиться вовремя, то, должно быть, его это сильно ранит. - Эллиот произнес это так, словно говорил о какой-то совершенно ничего не значащей мелочи. - Возможно, мне стоило рассказать ему об этом его упущении.       - Это ужасно! – не скрывая, произношу.       - Я его понимаю, - неожиданно вступился седовласый лорд, едва успев опорочить репутацию красноглазого лорда, который пускай и утратил их цвет, но сущности своей изменить так и не смог. - Он был не в своей власти.       - Почему ты так в этом уверен?       Меня беспокоит Вилл, она доверяет мне, она чувствует во мне что-то материнское, словно возвращая меня в храм, где я должна всеми своими силами оберегать ее от опасностей внешнего мира. Я не могу сказать, что я не хочу этого, но я уверенна, что желаю отказаться от жизни жрицы.       - Я был близок с его отцом, возможно, даже слишком, чтобы знать, как именно это происходит. – неожиданно пояснил он, совершенно спокойно закинув одну ногу на другую.       - Ты презираешь его? – еще один провокационный вопрос слишком поспешно разносится в воздухе.       - Напротив, он нравится мне, за исключением его зависимости от девчонки. – Эллиот нехотя обернулся, демонстрируя, свое недовольство.       - Почему ты так называешь Вилл?       - Она ещё не выросла, чтобы я звал её именно так. Чувствуешь гордость за себя, Найвери? - он откровенно намекал, что я доросла до такой чести.       - И все же, как такое могло произойти! – мне не верилось в сказанное, но и словам Эллиота я доверяла безоговорочно. Давно для меня не секретом является то, что он мне дороже всех и роднее и его слово мне важнее любых других.       - Чувства его и существа внутри сплетаются в единый клубок, обостряясь, сплетаясь столь плотно, что становится непонятно: чьи именно мысли преобладают. Любое спонтанное решение может быть принято за единственно верное и тут же исполнено. Очевидно, он подумал, что девчонке лучше перестать вопить, а разум сумел найти наиболее актуальное решение, - с легкой усмешкой произносит, вновь демонстрируя, как он способен с прекрасным лицом говорить ужасающие вещи.       - И после всего этого ты так спокоен? – меня это удивляет, это совершенно не похоже на Эллиота.       - Он любит её. Он зависит от неё. Если бы я рассказал ему то, что сказал тебе сейчас - этого бы не случилось, - разочарованно говорит мне это, притягивая поближе к себе, за локти. – Очень глупый мальчишка.       - А сам он осознает это?       Эллиот снисходительно улыбнулся, его улыбка какой бы ни была, всегда красива.       - С недавних пор все более отчётливо, - задумчиво отвечает, но сам уже увлеченно проводит ладонями по моей талии, слегка запрокидывая голову, чтобы насмешливо взглянуть в мои глаза.       - Значит, такое больше не повторится? – мне нужны доказательства, я хочу быть уверенна, что Вилл ничего не грозит. Я не могу думать все время лишь о себе одной и Эллиоте – моей неизменной половине.       - Нет, - лорд очень нехорошо улыбнулся, прежде чем продолжил: - Все может обернуться куда хуже.       - О чем ты?       - Найвери-Найвери, это абсолютно неважно для тебя. Эта девчонка уже совершенно бесполезна... – его губы в такой крайне неподходящий момент находят мои, но я противлюсь этому прикосновению, отстраняясь, Эллиот удивительно легко отпускает меня.       - Не говори так!       - Иначе? - он вызывающе улыбнулся. - Обычно после этого следуют угрозы.       Плавно поднимается со стула, возвышаясь надо мною, только он один так может, говорить, что я ему угрожаю, а сам тут же хищно настигает, не позволяя завершить свою мысль. Задыхаясь от его присутствия, просто потому, что он так хочет и может. Несмотря, на его фирменную сверкающую улыбку, его глаза, остались задумчивыми и уничиженными.       - Она не бесполезна, любой человек важен. Что с тобой происходит? Почему ты выстраиваешь вокруг себя новую стену?       - Это не стена, это моя сущность. Наслаждайся, - с усмешкой заверяет, склоняясь ко мне и смотря, словно в саму душу, своим оледеневшим золотом, облитым кристальным серебром волос.       Когда-нибудь интересно наступит тот самый момент, когда он сможет рассказать мне обо всем, что бурлит внутри него столь долгое время? Пускай, это будут самые ужасные на всем белом свете вещи, чувства и поступки, что очернят его образ сотни раз, но я буду рада этому. Как бы глупо это не звучало, я хочу снять с его плеч тот тяжелый груз, что скапливается годами в душе темного лорда. Я буду безгранично рада разделить с ним абсолютно все и тем самым избавить его, хотя бы от части его дурного прошлого, настоящего и будущего.       - Просто забудь о ней, сейчас мне не до неё. Или быть может, ты забыла, кто командует всеми войсками? – он знал с самого начала, как прекратить мою словесную пытку, но применяет это лишь сейчас. Эллиот, о чем же ты думаешь?       - Извини... – я отступила, опустив взгляд в пол.       Эллиот схватил меня за подбородок, заставив посмотреть в свои глаза.       - Просто запомни, что у меня есть много дел помимо этого. Я не могу уследить за всем происходящим вокруг. Возможно, именно поэтому на моём теле все же имеются шрамы, а Эррен лежит в земле?       Почему он говорит об этом сейчас? Почему так безразлично, не скрывая этого, словно это произошло не несколько месяцев назад, а годы, словно он уже забыл об этом и лишь мои слова заставили его вспомнить о такой мелочи?       - Я понимаю, просто мне так хочется, чтобы все было хорошо, чтобы больше не было жертв, чтобы мы могли жить счастливо. - касаюсь лбом его груди, печально выдыхая. - Должно быть, я хочу слишком много?       - Просто не стоит слишком сильно погружаться в свои грезы, - он перешел на тон, который задевал меня больше любого его оскорбления или язвительной заметки. Эллиот говорил с высоты своего возраста, не скрывая этого, создавая своим голосом немыслимого размера пропасть межу нами.       - За что мне все это? Почему я родилась такой? Почему я постоянно бессильно жду? Мне так отвратительно от того, что я ничего не могу для тебя сделать, не могу защитить, не могу утешить. Ты не доверяешь мне своих тайн.       - Мне ничего особенного от тебя не нужно. - его руки стиснули мои плечи. - А что если за всем этим тебя будет ожидать совсем иной человек?       - Я уверенна, что уже люблю его, - мои губы коснулись его шеи медленно и бережно. - Я всегда буду той кто примет тебя любым.       - Поэтому ты можешь быть рядом, - он говорил серьёзно, очень тщательно взвешивая каждое свое слово. - По крайней мере, пока что.       - Тогда скажи мне, что ты обязательно вернешься, - я прошу невозможного.       - Я не могу обещать подобного, - и он это подтверждает.       Мне было так больно слышать его ответ, такой одинокой и бессмысленной показалась мне вся моя последующая жизнь. Все эти годы я была одна, но лишь потому, что ждала его, все время не прекращая верить. Но если я останусь одна, без всякой веры, то мой мир рухнет и я вместе с ним обрушусь в бездну. Возможно, никто и никогда не сможет понять, почему я так сильно привязана к нему, но это лишь мои чувства. Мое решение.       - Но я могу постараться, если тебя это утешит. Ты очень спокойная и взвешенная, Найвери, стоит нам расстаться и ты сможешь найти свой путь, который будет верен для тебя. Я могу быть лишь тёмным лордом и никем более. – меня поразило услышанное, столь сильно, что я статично застыла в бессилии. Эллиот считает меня такой сильной и независимой или же просто пытается утешить? Но почему-то ни одно, ни другое не помогает…       - Звучит так, будто ты считаешь, что моя жизнь - это предел мечтаний, - это ведь далеко не так, совсем не так, Эллиот. Моя жизнь никогда не была сказкой, я помню лишь старания и боль, одиночество, безграничное, незнающее отдушины одиночество. Мое существование наполнено смыслом лишь, когда ты рядом, когда я помогаю кому-то. Видимо поэтому, мне так просто было свыкнуться к службе в храме, посвятить себя чему-то чтобы заглушить пустоту внутри, наполнить себя верой.       - Меня устраивает моя жизнь, другой я не хочу. Я красив и властен, у меня есть сила, большего в этом мире и нет нужды желать, - как всегда скромно отвечает.       Эллиот Найтес в отличие от меня никогда себя не принижал, принимал себя таким, каким он есть, возможно, поэтому день ото дня, он становится чем-то все более совершенным. Будто его хвалебные речи - это своеобразная мантра, которая находит себе отражение в реальной жизни. Есть лишь одно звено, которое не находит себе места во всем этом идеальном облике темного лорда…       - Но ты не свободен…       - Возможно, но лишь тогда, когда мне приказывают, - этого Эллиот отрицать никогда бы и не смог, но на удивление его ответ был смирившимся и совершенно спокойным, словно ощущения от осознания этого факта давно ему приелись и наскучили, чтобы хоть как-то на это реагировать.       - Как давно тебе отдавали приказы, от которых нельзя было отказаться? – мне интересны намного более тонкие моменты: что он чувствовал при этом, как это было, но я прекрасно осознаю, что есть пределы разговорчивости седовласого мужчины.       - Очень давно, - смотрит на меня с укором. – Если бы император приказывал нам все время, то мы бы были никудышной империей, в которой сам правитель недоверяет своим лордам.       - Как это было?       - Я не скажу тебе, - получаю невероятно четкий ответ, который ясно говорил, что это абсолютно бессмысленное занятие. - Чуть было не забыл. У меня есть для тебя просьба: поскольку ты отправляешься в Агарт, то для тебя есть важное дело. Я хочу, чтобы ты зашла в мой дом и передала моей матери вот это письмо, - Эллиот вложил в мои руки аккуратный конверт с печатью семьи Найтес. - А отцу спустя неделю после своего прибытия отдай вот этот.       - Хорошо, - задумчиво произношу, совершенно не понимая, зачем он отдает их мне и тем более, зачем отдавать письма с разницей во времени.       - Я могу рассчитывать, что ты не будешь любопытной? – его серьезный тон немного пугает, в нем проскальзывает сомнение, окутанное холодом, но я выдерживаю это.       - Ты плохо обо мне думаешь.       - Я спрашиваю, Найвери, - пронзительно смотрит. - Потому что это важно.       - Мне нет смысла так поступать, - предельно честно отвечаю, смотря прямо в наглые, самодовольные глаза цвета золота.       - Отлично, - натянуто улыбается. - Тогда ты возьмешь у меня еще кое-что. - Он стянул перстень с печатью с указательного пальца и протянул мне. - Я буду спокоен со знанием, что оно у тебя.       - Я не могу, Эллиот, это семейная реликвия, - я старательно отнекивалась, понимая, что это я не смогу взять под свою ответственность.       - Абсолютная власть моего дома, с этим кольцом в Агарте ты не пропадешь, - степенно продолжает, словно не замечая моей реакции на его предложение.       Кажется, я начинаю понимать, чем было вызвано его недоверие. Эллиот с самого начала намеревался отдать мне свой перстень с гербом семьи Найтес. Именно этим кольцом запечатывают конверты южные лорды, правители стихии воздуха, и именно им он запечатал оба письма: для своего отца и матери. Если я раскрою письма, то с помощью перстня мне не составит труда запечатать их вновь, оставшись безнаказанной и не пойманной на своем обмане. Но чтобы в них не было, я не сделаю ничего, что могло бы позволить ему усомниться во мне. Кольцо Эллиота мне совершенно без надобности.       - Тогда ты?       - Оно мне пока не к чему, просто символ, - мужчина вновь потянул меня за подбородок, желая заставить меня посмотреть на его лицо. - Взгляни на меня. Я - Эллиот Найтес, лорд южных земель и будущий правитель Агарта, зачем мне безделушка, подтверждающая мою личность? – с усмешкой произносит, словно кто-то может его не знать, слишком запоминающейся личностью и выдающимся ростом его наградила природа.       Смотрю на него и не могу больше держать этот напущено отстраненный вид, все мои щиты и доспехи постепенно осыпались, оставляя меня беззащитной перед ним. Так неудобно и стыдно, что я сама оттолкнула его, буквально совсем недавно. Страшнее становится и от осознания того, что вот-вот и нам предстоит расстаться, в прошлый раз мы были порознь столь долго, что я почти забыла каково это говорить с ним, каково чувствовать его запах, слышать голос. Возможно, будучи взрослым и опытным Эллиот видит во мне, лишь влюбленную по уши девчонку, так как эмоции столь ярки и бьют ключом, словно и не проходило долгих десяти лет, между осознанием моих чувств и хоть какой-то ответной реакцией. Эллиот далеко не глуп, чтобы не осознать, что меня разрывают на двое собственные мысли. Я, как и любая наивная женщина, искренне желаю угодить всем и каждому, но в итоге остаюсь с пустыми руками. Меня корит само сознание, что рядом с ним я забываю о заботе, о других, об обязанностях, что были на меня возложены, но в тоже время страстно желаю отбросить все свои оковы. Это двуличие с моей стороны очень некрасиво, но я не могу решить, что мне делать, не могу понять что правильно: безоговорочно слушаться его или же помогать другим. В итоге, я слушаюсь его, но параллельно успеваю наломать целую кучу дров…       - Пожалуйста, обними меня, - тихо шепчу, приближаясь.       - Ты сменила тему, - лицо Эллиота захватила самодовольная гримаса, когда он осознал, что я полностью и безоговорочно сдаюсь, что мои чувства победили разум, что теперь в моей голове царит лишь он один и никто более.       - Больше нет сил говорить о плохом, - задумчиво провожу ладонью по внутренней части его руки. - Хочу почувствовать твоё тепло.       - Совсем ребёнок, - неожиданно удрученно произносит, прижимая меня к себе. - Невинная. Слишком невинная.       - Когда я впервые тебя увидела я была поражена твоим вниманием. Я чувствовала себя особенной, я влюблялась постепенно рассматривая тебя, наблюдая. Я всегда следила за тобой украдкой. Ты постоянно подходил ко мне, говорил со мной. Ты был первым кто был мне столь близок после матери. Сейчас, ты мне дороже всех на свете.       - Совершенно случайно получилось, меня привлёк цвет твоих волос.       - Я рада, что смогла привлечь твоё внимание. Я счастлива, когда ты рядом.       - Наивная, - он тихо пробормотал целуя взасос, и притягивая как можно ближе к себе. - Ты такая хрупкая.       - Я...       - Почему ты не выбрала кого-то другого?       - Ты сам ответил на свой вопрос. Это был бы кто-то другой, чужой. Я люблю тебя и ждать я буду только тебя и никого более. Пожалуйста, не ставь под сомнение мои чувства.       - Просто ты загубила бесчисленное количество возможностей жить нормальной жизнью. Ты просто ждала и даже сейчас ты ждешь.       - Потому что знаю, что те минуты счастья, что ты даришь мне, когда-то могут стать часами, днями и годами. Я в это верю.       Он рассмеялся, искренне и неподдельно, прикрыв губы ладонью. Его длинные серебристые волосы упали на лицо.       - Найвери... Ты слишком добрая.       Эллиот томно смотрит на моё лицо, поглаживая пальцами щёки, словно старается сохранить этот момент в памяти на как можно более долгий срок. Несмотря на кажущуюся нежность момента он предельно собран и сосредоточен.       - Я заберу у тебя кое-что для себя?       - Все что угодно.       На мгновение его улыбка становится коварной, но уже через несколько секунд, лорд острожно вынимает из моего уха небольшую серебряную серьгу с золотистым диском внутри, так напоминающих мне самого Эллиота. Затем ей же протыкает своё левое ухо, даже не поморщившись от боли. Несколько капель крови успевают скатиться вдоль шеи прежде чем все зажило.       - Так я не потеряю ее.       - Зачем?       - Просто так, не могу смириться, что дал тебе столь много безвозмездно...