Когда происходящее от нас не зависит

Темно. Не буду двигаться. Пусть это обман, но это так приятно. Его рука, обнимающая меня. Мое сердце пропускающее каждый второй удар. Тише, тише сердце, а то он проснется и сказка закончится. Я поверить не могу в происходящее, наверно это все-таки сон… Приоткрываю глаза и сквозь ресницы смотрю на спящего Рицу-сенсея. Он спокоен и мне так хочется верить, что счастлив. Но я не так наивен, реальность жестока, она лишает иллюзий и отбирает самое дорогое. Моя рука инстинктивно сжала, что-то мягкое и пушистое, что лежало на ладони. Клочок меха - бывший моим ушком был холодным и помятым, захотелось его швырнуть подальше... Рицу-сенсей вздохнул и повернул голову ко мне. - Ты прелесть. Смотри-ка, все зажило, - он провел рукой по шрамам на моей спине, по бедру. - Щекотно, - я завозился, пытаясь отстраниться. - Не торопись вставать, еще некоторое время будешь чувствовать слабость. Ты позволишь мне взять это? - в его руке было мое второе ушко. - Да, - как же просто сделать меня счастливым. Голос дрожит от смущения. Я и мечтать не мог, что он возьмет мои ушки. - Ты так похож на свою мать, - в его словах, в его глазах была нежность, в улыбке - грусть. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Воспользовавшись моментом и я ткнулся губами в ладонь – такой детский, такой невинный поцелуй. Он был тронут. Я не придал значения его словам в тот момент, я был слишком взволнован, слишком счастлив, был уверен, что он даст мне свое имя, как же сладко было это заблуждение. Он будет моей Жертвой – предел моих мечтаний. Разве не ради этого я столько тренировался? Разве не ради этого он столько времени посвящал занятиям со мной? - Вставай, нарушитель спокойствия, только медленно и аккуратно, твои уроки скоро начнутся, не стоит афишировать то, что произошло вчера, пострадало достаточно народу. Постарайся вести себя тихо. - Ритцу-сенсей, как я здесь оказался? И... И что произошло? - Вообще-то о том, что произошло, это я должен спрашивать. Но так как некоторые из твоих соперников были в лучшем состоянии, чем ты, то с чего все началось, я знаю. Я не одобряю то, что ты сделал, но думаю, поступи ты по-другому шансов у тебя не было бы. Так что не вижу смысла отчитывать тебя, но и не думай, что я буду тебя хвалить. В результате твоих действий три человека в лазарете. А Жертва и Боец, с которыми ты дрался, будут восстанавливаться несколько дней. Когда я пришел, ты был уже без сознания и лежал в луже крови. Я думал что опоздал, но ты на удивление живуч, да и поставленная тобой защита оказалась достаточно эффективной. - Но мои ушки. Почему, вы..? На что я надеялся? Что он скажет, что всегда хотел, что бы я стал его Бойцом? Что именно для этого готовил меня? Что теперь я не буду одинок? Я почти поверил в это... - Будь у меня больше времени, я бы сделал это по-другому. Но твое состояние было слишком тяжелым. У меня не было времени на твое восстановление другим способом. Слишком мало у тебя опыта, слишком долго ты находился в Системе, слишком сильными были твои повреждения, слишком много крови ты потерял. Думаю, вам уже говорили, что сексуальная энергия самая мощная... Вот я и воспользовался ей. Иногда жизнь не дает нам выбора, и тогда происходящее от нас не зависит. И нам остается только смириться с тем, что происходит. Тогда я еще не понимал этого. Тогда я еще на что-то надеялся. И даже после его слов я все же верил, что нужен ему и буду с ним. Возможно, я и был нужен ему, вот только совсем не как Агатсума Соби и не как Боец... Я верил ему беспрекословно, я подчинялся ему абсолютно. - Соби-кун, ты опаздываешь. Я позволил себе принести тебе другую одежду, она лежит на стуле. Ту, в которой ты был, я выкинул, она была уже ни на что не годна. Поторопись. Медленно я встал. Я чувствовал себя неуютно – голый, под взглядом Рицу-сенсея, а то, что он внимательно разглядывает меня, я чувствовал всей кожей, даже стоя к нему спиной. И в то же время этот взгляд будоражил меня, рождал странные чувства и эти чувства были мне приятны. Я хотел, чтобы он смотрел на меня, я не хотел уходить, тянул время. Стыд и желание смешивались в невообразимый коктейль и пьянили меня. Непослушными руками я с трудом натягивал на себя одежду, в тайне надеясь, что он остановит меня, но единственными звуками, которые прозвучали, были шуршание пачки, когда он вытаскивал из нее сигарету и щелчок зажигалки. - Я пошел, - только закончив одеваться, я осмелился повернуться к нему лицом. Он полусидел на кровати, закинув одну руку за голову, и курил. С обнаженным торсом, прикрытый легкой простыней ниже пояса,он смотрел на меня, так словно пытался что-то разглядеть, что-то незримо присутствующее, но постоянно ускользающее. - Поторопись, - повторил он. И тогда.., что на меня нашло? Я кинулся к нему, как в детстве. Спрятал лицо у него на груди и, стараясь, что бы мой голос не дрожал, пробормотал: - Вы дадите мне свое имя? Он легонько прикоснулся губами к моей макушке, взял меня за плечи, отодвинул, заглядывая мне в лицо: - Ты же знаешь – мой Боец погиб. Не тяни время. Уходи, - одним движением он развернул меня и подтолкнул к двери. Но даже после этих слов я продолжал надеяться. Выйдя из комнаты Рицу-сенсея, я нос к носу столкнулся с Нагисой-сенсей. Хуже и быть не могло. Когда она увидела, точнее, когда она не увидела ушек на моей голове, она буквально взвилась в воздух, оттолкнула меня в сторону и вломилась в комнату Манами Рицу. - Манами Рицу! Ты скотина, извращенец, педофил. Не получилось с его матерью, так ты трахнул пацана. О чем ты только думал! - она орала так, что слышно было не только во всей Академии, но наверно даже в самых дальних частях парка. Ее вопли переходили в ультразвук и становились все менее и менее разборчивыми, по мере того, как я удалялся от двери. Но услышанные тогда слова, впервые заронили сомнение в мою душу. Я еще не осознал, не понял, лишь отметил, что возможно я ошибался в моих надеждах. Вот только когда ты кого-то любишь, когда ты чего-то желаешь всем сердцем, сложно быть объективным. Ты хватаешься за малейшую надежду, ты надеешься до последнего. Ты готов оправдать всё и всё простить. Когда я вошел в класс и под прицелами косых взглядов, шел на свое место, я понял, что отныне я - изгой. Я сел и дерзко поднял голову: Я сохраню лицо! И ни один из них не рискнул посмотреть мне в глаза, они отводили взгляды. Я сжал кулаки и только сейчас заметил, что я так и продолжал держать в руке свое отпавшее ушко.