Хвойный запах во время грозы.

POV Исин       В палате пусто.       Я с трудом привыкаю к столь яркой обстановке, поэтому мои глаза слезятся. Шторы чуть заметно колышутся под натиском сквозняка. Птицы странные какие-то, сейчас, кажется, конец ноября, а им хоть бы что ведут себя так словно сейчас разгар лета.       Мой взгляд отрывается от окна и обводит внимательно всю комнату. Ничего необычного. Палата. Обычная палата. Лишь на столе и прикроватной тумбе мои любимые полевые цветы. Как бы я хотел, чтобы на их месте там стояли веточки ели или сосны. Такой необходимый мне сейчас аромат …       Я опустил глаза на кровать, проследил взглядом от ног, прикрытых тёплым одеялом, до рук, на которых уже сходили позеленевшие синяки и заживали царапины. Голова еле повернулась, что бы увидеть заклеенное пластырем предплечье и найти взглядом иглу, вставленную в вену и приклеенную парой липких полосок, которая вела к капельнице с двумя пакетами. Я немного поморщился и сразу ощутил неприятную тяжесть во всём теле. Даже какая-то давящая боль, именно поэтому так трудно было открыть глаза и повернуть голову. Руки не хотели двигаться, как и другие части тела. Но я должен.       Пересилив себя мне удаётся принять сидячие положение. Всё ходит вокруг ходуном, и от этого я покачиваюсь. Если бы не вовремя выставленная рука, я бы завалился на левую сторону. Сознание проясняется, и я чувствую некое облегчение.       В палату заходит человек в белом халате и сразу же кидается ко мне, насильно укладывая обратно и поправляя капельницу. Он что-то говорит, но его голос смешивается с таким не приятным мне писком приборов и глушится, нет, пожирается тишиной. Мой взгляд никак не может сфокусироваться на копошащемся и мельтешащем человеке. И когда тот это замечает, то обхватывает моё лицо руками и смотрит прямо в глаза. Смотрю, и постепенно картинка становится чётче, понимаю, что это врач. Видимо, мой врач. С трудом напрягаю слух и слышу, что он мне говорит: - Ну, ты меня и напугал. Чего вскакиваем без разрешения? А если бы тебе плохо стало? – он улыбается и ласково гладит по щеке. – Ты должен себя хорошо вести. Твои родители о тебе очень беспокоятся.       Меня вновь поудобнее укладывают, поправляют одеяло и регулируют капельницу. Врач пододвигает стул и садится рядом: - Меня зовут Ким МинСок, - мне снова тепло улыбаются. – Твои родители скоро придут и, когда они узнают, что ты очнулся, думаю, им будет очень приятно это слышать. Заставил же ты всех здесь понервничать. Я очень испугался, когда увидел тебя на руках у твоего отца. Хоть ты и не был сильно ранен, вид у тебя был жуткий, - я пристально смотрел на него и следил за каждым изменением на лице.       «Несмотря на то, что он врач – это очень эмоциональный и открытый человек», - подумал я. После такого вывода стало ясно, что я реально прихожу в норму. Анализировать происходящее удаётся только на здоровую голову, а это значит, что я более-менее здоров.       МинСок ещё долго говорил со мной и рассказывал, что творилось вокруг меня, оказывается, целую неделю (значит уже начало декабря). Он много шутил, и я невольно улыбался ему. Это действительно очень позитивный и добрый человек. Но некоторое время спустя в палату заглянул медбрат и чудо-врач меня покинул.       Я остался один, но как обычно бывало со мной не почувствовал нахлынувшего холода одиночества. После моего тяжёлого пробуждения и такой же тяжести в теле появилось чувство удовлетворения и чего-то совершенно неземного. Никогда ранее такого не было. Это и пугало и грело израненную временем и жизнью душу. Я смотрел в окно и просто улыбался. Неизвестно чему, но улыбался.       В палату скромно постучались, и мой взгляд перешёл с окна на еле открывающуюся дверь, из-за которой показался папа, а потом и отец. Мы встретились глазами, и родители тут же засияли, увидим мою ласковую улыбку: - Привет, - пропел папа и, присев на кровать, взял мою руку в свою. - Здравствуй, - как-то официально поприветствовал меня отец и ярко заулыбался. Я приоткрыл рот в немом приветствии и замер не дыша. Не произнеся ничего, я тяжело выдохнул и лишь кивнул им в ответ. Не знаю почему, но мне было тяжело заставить себя. Я старался, но не мог ничего из себя выдавить с ухода МинСока. Папа сильнее сжал мою ладонь, а отец ободряюще взъерошил мои волосы: - Господин Ким сказал, что это пройдёт. Связки... ну, как бы атрофировались, ну знаешь, как это бывает, - папа захихикал, - если долго не пользоваться инструментом он расстроится. Так и здесь, я не могу пересказать того, что врач наговорил, - я кивнул. - Мы заберём тебя завтра днём, - отец обратил на себя внимание. – Ты как хочешь, но жить пока будешь у нас. За тобой нужно приглядывать, - я издал подобие смеха и снова закивал, соглашаясь с ним. – Думаю, тебе стоит взять больничный на работе. Мён, кстати, этим уже занялся, - я закатил глаза и усмехнулся. Стоило говорить, раз уже всё за меня решили. Мы долго сидели, разговаривая. Точнее я слушал, что мне рассказывали. Оказывается, ЧунМён опять нашёл себе девушку. Между прочим, меня очень удивило то, что он ко мне не пришёл. Я даже обиделся, но отец меня успокоил, сказав, что он приедет завтра с ними за мной. Я и реально угомонился. Интересно, какая на этот раз эта девушка …       Я проснулся рано, так как немного волновался. Хотя чему не понятно. Наверное, это всё из-за возвращения домой. В 9 меня покормили, в 10 поставили последнюю капельницу, а в 11 приехал Мён. Этот засранец прибыл на такси, чтобы потом остаться у нас, а точнее, чтобы донимать меня своим присутствием, но я этому был несказанно рад. ЧунМён даже всплакнул, когда увидел меня полулежащего в кровати и с иглой в вене.       «Эмоциональный ты мой», - пронеслось в голове. Я тренировался весь вечер вчера и поэтому: - Привет, - еле слышно прошипел я и лучезарно улыбнулся, показывая свою очаровательную ямочку. - При...вет, - Мёни часто заморгал, а потом дёрнулся ко мне и чуть не навалился сверху. – Охренеть у тебя улыбка! Ты почему мне никогда не улыбался так?! Жулик хренов, я тебе все свои обворожительные улыбки показывал, а ты … Обалдеть! Ты сразил меня наповал! – он картинно схватился за сердце и состроил гримасу боли. - Пре...крати. Я просто не хотел улыбаться, - я шлёпнул его по плечу. - Окай, молчу-молчу. Но ты почаще так сияй, хочу часто тебя таким видеть, а то ты совсем на омегу не похож, со своим грозным видом, - я лишь улыбнулся. - Расскажи мне о девушке, - вновь прошипел я. - Ну, не знаю даже, что рассказать. Она милая. Очень. Или даже перебор с милостью. Нет! Я просто влюбился! Она, она … Ну, я таких не встречал. Утончённая, в прямом и переносном … - Худая что ли? – наиграно, охнул я. - Дурень, она прекрасна!       Заливал он мне долго о теперешней своей любви, какая она невозможная, какая она обворожительная и д.т. и т.п. я даже успел устать. Одно я понял, что скоро он будет искать другую, так как эта ему явно не пара. Она его бросит, как и все предыдущие. Как бы это горько не было, но ему везёт только на сучек. Они выжимают из него все соки вместе с деньгами и бросают. Я много раз старался его оградить от таких девушек, но у меня ничего не вышло, мы лишь ругались и потом долго не разговаривали. И я решил пустить всё на самотёк, он сам поймет, ну или я ошибся тогда … В общем, я как всегда вместе с ним наигранно надеюсь на его счастливое будущее с этой девушкой, хотя и знаю что такового не будет. Бедный Мёни, мы с ним в одной лодке, несмотря на разные проблемы.       Родители забрали нас, как и обещали, в обед. Прежде я обменялся номерами с теперь уже точно моим врачом, МинСоком, и, шипя попрощавшись, засеменил на выход.       Родительский дом встретил меня любимым запахом грушевого пирога с корицей и уютом родных стен. Мён носился, осматривая всё, как в первый раз, что не понятно, он вообще-то был здесь пару раз. Ему выделили гостевую комнату и выдали комплект белья. Он долго там возился, пока мы сидели на кухне и ждали чайник. Мён как раз закончил, когда мы заваривали чай с мятой и липой: - Я тут подумал, ты же не против того, что ушёл на больничный? – посмотрел на меня входящий на кухню друг. - А я уже ушёл? – прошептал я. - Уже как неделю. Я взял тебе месяц. Так, может, поживёшь у меня? - Зачем это? – удивился папа. - Ему всё равно делать нечего, а я дома один. Он мне хоть компанию составлять будет, покушать приготовит и так далее, - Мён захихикал. - Иди на фиг, - раздался мой хрип и все засмеялись. – Очень смешно. - Нет, ЧунМён, он останется здесь. Можешь приезжать к нему хоть каждый день, - отчеканил отец. - Да, я пошутил. Конечно, буду приезжать, - Мён хлебнул чаю и съел кусочек пирога.       В принципе весь последующий месяц проходил в таком режиме. Я занимался домом и домашними делами, изредка помогал звонившим мне коллегам. Ждал, пока с работы не вернутся родители и Мён, мы обедали, ужинали, смотрели что-нибудь, разговаривали, а потом, проводив ЧунМёна, когда тот не оставался, ложились спать. К концу месяца я полностью вернулся в норму и мой голос тоже, что несказанно радовало. Как и ожидалось, девушка друга его бросила, а тот впоследствии убивался целую неделю. Так к нам и переехал. Я же не мог его оставить в трудную минуту. На работу я вернулся в конце декабря 28 числа, несмотря на грядущий праздник. Работы была куча и маленькая тележка. «Ну и ну, они без меня ничего не могут». Дня два я разгребал эти завалы, сидя до глубокой ночи и живя на одних бутербродах с кофе. А потом случилась неожиданность. - Хей, Исин~а, - обратился ко мне альфа, войдя в кабинет, - ты у нас омега оказывается. Как же так. Милый, ты бы хоть сказал, а то мы все не духом не слухом. Такой красивый, а без запаха. Как же ты живёшь-то? – усмехнулся коллега. – Наверное, и альфы не было никогда. Может тебе помочь? Я не прочь теперь и твою попку оприходовать, - язвительно улыбнулись мне, и я побелел. – Ну, ты чего? – альфа протянул к моему лицу руку и погладил щеку. – Я эксперт по этой части, тебе понравится, поверь мне, - но согласия с моей стороны не последовало.       Я сжал запястье чужой руки и посмотрел в глаза этому уроду со всей ненавистью и отвращением. В моей мёртвой хватке чувствовалась переполняющая меня злоба и от этого взгляд альфы с уверенного сменился на испуганный. - Я хоть раз давал повод меня жалеть? И от такого поганца помощь мне тем более не нужна, - с металлом в голосе проговорил я. – Не смей мне на глаза попадаться, я не простая омега. Убирайся, - я резко отшвырнул от себя руку альфы, и тот чуть не упав, вылетел из кабинета.       Меня бьёт током и кровь кипит от ярости, нужно было ему вмазать, да так, чтобы на всю жизнь запомнил, сука. Из гневных трепыханий меня выводит Мён, он свободной походкой проходит и садится в кресло напротив: - Ну что? Поехали? - Куда? – не понял я. - В больничку, Син, в больничку.       Я сидел в кресле напротив МинСока и начинал нервничать. Тот что-то долго разглядывал в карте, а потом в документах с только что пришедшими анализами. Его брови то взлетали до небес, то хмурились не понятно от чего. Он почёсывал подбородок и кидал взгляд то на меня, то на бумаги. Хлопнув ими по столу, он взъерошил волосы, встал из кресла, обошёл стол и, уже стоя передо мной, протянул мне руку. Я протянул свою, Мин схватил её и начал трясти: - Поздравляю! Около трёх недель беременности! – пропел МинСок.