Хвойный запах во время грозы.

POV Исин       МинСок что-то радостно говорил мне, но я был словно в прострации. Все движения собеседника были замедленны, а моё сознание затуманено. Я провалился куда-то в себя и не мог понять, что со мной. Врач, заметив, что я выпал из реальности, поспешил вывести меня из этой глубокой пучины. Он сунул мне под нос ватку с едким раствором, и я тут же сфокусировал на нём своё взгляд и только потом дёрнулся подальше от раздражителя. Мин обхватил моё лицо ладонями и заглянул в глаза: - Я думал, ты будешь рад. Что с тобой? Я молчал и лишь хлопал ресницами. - Ты будешь папой. Разве это не чудо? Ты ведь так этого хотел, - Мин ярко улыбнулся. – Теперь у тебя точно есть то, ради чего стоит жить.       Осознание приходило не сразу, но после этих слов я очнулся окончательно. Я всё ещё смотрел ему в глаза, которые вмиг сменились легким испугом, потому что мои собственные заблестели и наполнились влагой. Полились ручьи, и МинСоку уже казалось, что ни что не сможет их остановить. Он непонимающе смотрел на меня и вытирал мои слёзы сначала большими пальцами, а потом и рукавом больничного халата. - Успокойся, глупый. Ты чего ревёшь? – снова засияла улыбка. - Я … я так … - я стиснул врача в своих объятьях и уже лил крупные слёзы радости ему непосредственно на халат на уровне живота. Шмыгал громко носом и сильнее сдавливал хрупкое тело врача-омеги. А он в ответ успокаивающе перебирал пряди моих волос: - Я думал, что, - задыхался я, - останусь один на всю жизнь. Я … так боялся. Я … - слёзы вновь захватили меня. - Ну, вот видишь. Бог дал тебе то, чего ты так желал, ты заслужил. - Я уже ни во что не верил … - Всё будет хорошо. Успокаивайся, тебе теперь нельзя волноваться. Ты должен быть сильным. Ради себя и ребёнка. Хотя я уверен, что всё будет замечательно, - я поднял заплаканные глаза на Мина. Он улыбался так ярко, что нельзя было усомниться в его словах. И я поверил. - А у вас, - сделал я паузу, - есть дети? - Да, - ласково пропел врач. – Я папа двух оболтусов, которые с меня и мужа живьём не слезают. - Это ведь … большое счастье, да? – с дрожью проговорил я. - Безусловно. Это целая жизнь, это то, чем живут.       Известие о том, что я в положении захлестнула всех. И первым оказался ЧунМён. Друг не верил мне поначалу и говорил, что я врун. Я бы тоже не поверил, так как три недели совсем не укладываются в сроки. Моя течка была в конце ноября, а сейчас уже 30 декабря. Получается, что ребёнку должно быть где-то шесть – семь недель, но не три. После понимания ситуации у меня кольнуло где-то в душе. Это ведь не нормально. Нужно вернуться и поговорить в Мином, но Мён не дал этого сделать. Он заявил, что сейчас грядёт праздник, а в такой святой день ничего плохого ни со мной, ни с ребёнком не случится. «Поверил, значит». Я согласился, врач ведь брал анализы, и если бы что-то было не так, то увидел бы. К тому же у МинСока «два оболтуса» и на носу семейный праздник. Мён увёз меня домой, а там началась пирушка. Родители сначала отреагировали, как ЧунМён, но потом, чуть отойдя от «шока» чуть ли не раздавили меня. И тискали и тискали, обхаживали и всё подкладывали подушки. «Возмутительно! Я ещё не в том состоянии, когда нужна такая чрезмерная забота». Но я опустил такие мысли, так как не мог отказать моим родителям, пусть радуются вместе со мной.       Через неделю после праздника я созвонился с МинСоком и договорился о приёме. Всё же мне требовалось подтверждение того, что мой ребёнок здоров и ему ничто не угрожает. Мён отвёз меня в больницу, как и назначили, просидел там со мной всё время, не отходя ни на шаг. И когда делали УЗИ, тоже присутствовал и с неподдельным восторгом рассматривал мою рыбку. На ранних этапах развития мы все были похожи на рыбок, вот и моя крошка тоже рыбонька.       МинСок очень обрадовал меня, да и Мёна, тем, что все анализы хорошие, без отклонений и в моём состоянии тоже полная гармония. Мне вручили целую папочку с бумажками, как подтверждение слов врача. Когда Мён ушёл в машину, Мин всё расспрашивал меня кто он такой. Омега думал, что это отец рыбки, но я развеял его надежды, рассказав всё-всё с самого «начала». Врач слушал меня, прикрывая ладошкой рот, а потом тоже сказал, что очень странна такая задержка в развитии плода. По его словам это что-то фантастическое. Но в конце заверил, что с ребёнком всё прекрасно и он чувствует себя комфортно внутри меня. Я сотню раз поблагодарил Мина, и мы с Мёном вернулись домой, где ещё долго обсуждали всё с родителями за обедом.       Моя беременность проходила легко, даже как-то подозрительно легко. Меня не мучила тошнота, питался я нормально, не было никакого нытья по поводу «хочу, не хочу», хорошо спал, нет, слишком хорошо спал, как никогда. Я даже на работу ходил пять месяцев, но потом пришёл Мён и всех разогнал. Вставил всем "по самое не могу" у меня в отделе, раздал всем указания и забрал меня без спроса, просто констатируя факт: «Больше он тут не появится у него декретный отпуск!»       Я сопротивлялся, но он был неумолим, и мне пришлось сдаться. Просто я ещё мог поработать пару месяцев, дома мне скучно, а рыбка позволял: он так удобно расположился в тазовой кости, что живота было практически не видно. Я даже волновался, постоянно держался за живот и пытался понять, всё ли с ним хорошо. Но когда время подходило к семи месяцам, мой малыш поменял положение, теперь он пинается постоянно, и спать мне не даёт, это, наверное, единственный за всю беременность признак этой самой беременности. Но, Боже, как я счастлив ощущать эти маленькие толчки. Сердце просто переворачивается, делая сальто. Мён не отходил от меня практически, когда был дома. Да, он так и остался с нами жить после того раза. Девушек у него больше не было, и это меня как-то настораживало. Что с ним происходит? Почему он не ищет свою вторую половинку? Я спрашивал, но он постоянно отнекивался и уходил от разговора. Поэтому я его оставил в покое.       Мы как раз расположились перед телевизором в моей комнате (отец купил и установил, потому что не хотел делиться своим полутораметровым в диагонали, что висел в гостиной), когда рыбке приспичило по-буянить. Я лежал с Мёном на кровати, вытянув ноги, и смотрел фильм, когда пришлось положить руки на теперь уже очень заметный живот. Я поглаживал его, стараясь утихомирить моё чудо, но он ни в какую. ЧунМён заулыбался и потянулся руками ко мне. Он приподнял аккуратно мою широкую футболку, будто боясь, что позволяет себе лишнее. Тихо опустил свою ладонь, и я почувствовал тепло его руки. Очень нежно, трепетно, Мён поглаживал живот и что-то нашёптывал, а я лишь умилялся. Какой же он заботливый и удивительный человек, кому-то очень повезёт с ним. ЧунМён прижался ко мне ухом, пытаясь, что-то услышать: - Он больше не будет, - сказал мне друг. – Верно, рыбка?       И правда, мой кроха немного затих, изредка легко касаясь пяточками внутренних стенок. - С каких пор ты стал называть его рыбкой? – улыбаясь, спросил я. - С тех же, что и ты, - улыбнулись мне в ответ. Мён вернулся в исходное положение, только теперь он придвинулся ближе ко мне, а его рука всё так же поглаживала живот. - Как ты думаешь, я бы стал хорошим отцом? – неожиданность в мою сторону. - С чего вдруг такой вопрос? Ты в себе сомневаешься? – искренне удивился я. - Просто хочу знать твоё мнение. - Конечно, стал бы. Не смей сомневаться в себе. Я завидую твоей второй половинке. - Зря, - как-то грустно пропел Мён. - Почему? - Я не хочу никого искать, мне хорошо с вами. Я уже нашёл, - Мён затих, - свою семью … Я не знал, что ему сказать, что ответить. Он тоже уже часть моей семьи, но … - Я был бы очень рад, если бы ты позволил мне стать отцом для него. Хотя, может, я слишком многое прошу, - голос сошёл на нет. - Мёни, - ласково протянул я. – Ты был бы замечательным отцом, но я не могу так с тобой поступить. Я тебя очень люблю, но это не та любовь, что связывает навечно два сердца и две души, это семейные узы, мы с тобой семья. Я не могу тебя любить как мужа, как бы сильно этого не хотел, - он уткнулся мне в плечо, а я стал перебирать его волосы и поглаживать по голове. – Я буду чувствовать себя жутким подлецом, если украду твоё сердце. Ты должен найти свою пару. Она есть, просто нужно подождать. Я уверен. - Нет, - слишком измучено произнёс Мён, - наш мир совсем не такой как ваш. Вам Бог дал такой шанс, которого у нас нет. Вы можете найти друг друга, вы можете быть счастливы, только нужно постараться отыскать это счастье среди множества запахов, а у нас нет ничего. Вы предназначены друг другу и это неоспоримо. А в мире бет всё по-другому. В глубине души я знаю, что у меня есть пара, как и у тебя, истинная, настоящая, моя. Но я никак не могу удостовериться, совсем никак, что нашёл именно её, что она именно моя. Наш мир жесток, мы слепы, мы наугад выбираем и промахиваемся. В крайних случаях попадая в порядочных людей и оставаясь с ними лишь потому, что эта пара лучше, чем все остальные, и с ней можно завести подобие истинной семьи. В вашей жизни тоже всё сложно: течка, инстинкты, гормоны, альфы без чести, продажные омеги. Но жалкие существа именно мы. Я так хочу быть альфой или омегой, я хочу быть частью вашего мира, я хочу иметь этот маленький шанс. Я бы исколесил всю планету, что бы найти своё счастье, но мне этого не дано. Я завидую даже тебе, пусть у тебя тоже проблемы, но ты хотя бы можешь иметь детей, А я один, совсем один. Ты же знаешь, каких я до этого находил. Я не хочу своему ребёнку такого второго родителя, я хочу такого как ты, - ЧунМён шмыгнул носом и потёрся заплаканными глазами о моё плечо. – Я такой неудачник. - Мёни, это не правда, ты не неудачник. Ты самый замечательный из всех живущих на планете. Ты прав, но не во всём. Ты должен продолжать верить. Я вот перестал, а оно видишь, как всё получилось, - я показываю на живот. – Я тоже опустил руки, я их даже чуть на себя не наложил. А мне всё же дали мою мечту в руки, пусть спустя столько времени и испытаний. Ты должен вынести все тяжести и тебя вознаградят. Хорошо? – я поднял друга за подбородок. – Пообещай мне. - Обещаю, - охрипшим голосом говорит Мён. - Крёстным отцом-то ты уже точно будешь, так что ты от нас всё равно никуда не денешься, - я погладил живот. – Мы же с рыбкой тебя любим!