Reincarnation

Обычное утро в замке Драгоциев: все стоят по стойке «смирно», выслушивая очередные задания Астрагора на день. Кто-то вовсю развесил уши, кто-то старается выпятить свою грудь как можно дальше остальных, а кто-то просто скромненько стоит позади всех, размышляя о своём. Вот и старший Драгоций сейчас настолько задумался, что пропустил половину пламенных речей своего отца. — Рок? — дух вопросительно уставился на сына, хмуря брови. — Ты меня слушаешь? — с напором спросил он. — Конечно, отец, — буднично и немного неохотно ответил тот, словно продолжая мыслями находиться не здесь. — Сколько же раз просил не называть меня так... — глаза часовщика превратились в узкие ледяные щёлки. После небольшой паузы Астрагор вернулся в своё прежнее состояние и продолжил: — Тогда все свободны, завтрак через полчаса, занятия в двенадцать, таким образом, у вас есть несколько часов на то, чтобы сделать свои дела. — Сделав ударение на последних словах, закончил старик. Подождав, пока увлечённые обсуждением заданий ученики разойдутся, он развернулся к Року и принялся сверлить того взглядом. — Что-то не так? — поинтересовался Драгоций, немного приподнимая бровь в лучших семейных традициях. — Какой-то ты странный сегодня, — пояснил своё удивление дух, — будто моего сына сослали в темницы, а передо мной сопливая мечтательная девочка, — с усмешкой заметил Астрагор. — С чего ты взял? Я обдумывал твоё предложение о запретных эферах, — как можно более серьёзно ответил парень, скрещивая руки на груди. — Значит, после завтрака можешь потренироваться, — завершил старик, медленно, будто порхая над полом, двигаясь к выходу из залы. Ничего не ответив, Рок подождал, пока тот выйдет, и глубоко вздохнул. В зале пахло сырым воздухом и древесиной. Прохладный ветер просачивался сквозь приоткрытые окна, запотевшие от недавнего дождя. Мутные капли медленно стекали по стеклу, оставляя на нём тоненькие дорожки. Стуча каблуками по паркету, Драгоций вышел из помещения, напоследок ещё раз глотнув свежего воздуха. Коридор же был сер и угрюм, как и хозяин замка. Каменные стены, казалось, всё это время впитывали в себя страдания жителей, ведь от них отдавало каким-то холодом, от которого начинала болеть голова, а по телу пробегали мелкие судороги. Но Рок уже давно привык к такой мрачной обстановке, что уж там, она ему нравилась, даже очень. Но в каждой чёрной розе есть сладкая середина. Тихо скрипнула дверь, пропуская парня в его комнату. Обстановка такая же, как и везде: тёмный паркет, бурые стены, слегка помятая кровать с разбросанными на ней учебниками, резной камин с извилистыми змейками, сверкающими своими изумрудными глазами, всё то же запотевшее окно, небрежно прикрытое тяжёлой бархатной шторой. Где-то в углу скромно покрывается пылью старый мольберт, не чувствовавший прикосновений, наверно, ещё со времён каменного века. Взгляд хозяина вскользь пробежался по потёртым деревянным формам предмета, казалось, что он видит его в первый раз. — Вечно Захарра всякого хлама натащит... — раздражённо пробубнил себе под нос Драгоций, стягивая кофту. Парень наудачу кинул вещь в сторону и лёг на кровать, заложив руки за голову. На чёрном потолке виднелись тусклые серые узоры, напоминающие множество колючих веток, переплетающихся между собой, и все они встречались в одном месте - внутри потрескавшейся летучей мыши с глазами цвета спелого граната. Это что-то вроде фамильного герба, не даром у каждого Драгоция на шее татуировка в виде этого животного. Только вот колется, зараза. Рок в очередной раз почесал шею, но слишком сильно согнул руку и ударился локтем о спинку кровати. — Да чтоб тебя, — приглушённо прошипел парень, даже не замечая ящичка, открывшегося прямо в спинке. Но через пару секунд он всё же обратил на него внимание. Драгоций просунул ледяную руку в крохотный ящик и вытащил оттуда пыльную коробку с красками. Немного повертев предмет в руках, Рок с интересом открыл коробочку: в ней ровными рядами стояли разноцветные баночки, а где-то рядом лежала лохматая кисть. — Не помню, чтобы... — в голове у парня вдруг что-то щёлкнуло. — Идиотский подарок Захарры, — с неким отвращением, но с заинтересованностью сказал сам себе Драгоций, продолжая держать в руках коробочку. Рок осторожно приоткрыл крышку одной из баночек: внутри находилась густая бирюзовая гуашь, напоминающая россыпь аквамаринов. Нос защекотал немного горьковатый запах, последний раз парень чувствовал его, когда помогал красить окна в "жалком остальском лагере". — Бесполезная дребедень, — он небрежно засунул банку обратно в коробочку и, отложив всё в сторону, снова лёг на кровать. Сквозь тощую щель между занавесками виднелось чистое лазурное небо, по которому, словно кораблики, плыли сахарные облака, постепенно расползаясь и становясь прозрачнее. Для осени достаточно специфическая погода, по крайней мере, в этих краях. Рок с интересом наблюдал за едва заметным пухом на небесах, казалось, что он не видел ничего подобного лет сто. Но тут постучали в дверь. Парня будто пробило током. Резко выпрямившись, он откашлялся и сказал со всей своей невообразимой серьёзностью, слегка хмурясь: — Кто? По ту сторону послышался хриплый голос Фэша: — Дядя хочет знать, почему ты пропустил завтрак. — Это не его дело, — раздражённо процедил Рок, но всё же продолжил: - скажи, что я решил начать тренировку пораньше. Ничего не ответив, Фэш развернулся и зашагал по коридору, что-то ворча себе под нос, наверно, Астрагор оторвал его от важного дела. Старшего Драгоция будто лишили смысла жизни: он пустым взглядом смотрел на пыльный и потёртый мольберт, стоящий в углу, но вдруг резко вскочил, с силой раздвинул тяжёлые шторы, вызвал крылья, схватил мольберт, коробочку с красками, и вороном выпорхнул в окно, едва задев его дёгтевым крылом. Прохладный ветер, гонящий облака, трепал его чёрные волосы, резал крылья, проникал под самую кожу, делая её ещё более ледяной. От резкого света немного болели глаза, да и столь яркий пейзаж явно не вязался с имиджем мрачного замка. Рок приземлился на крышу, на небольшую выемку в потрескавшейся сырой черепице, сложил крылья и застыл на месте. Его взгляд приковался к ватным облакам - гонимым ветром странникам, творящим погоду. Драгоций смотрел на них таким взглядом, будто видел там что-то нереальное, фантастическое, что-то, что доводится видеть всего раз. Но парень вдруг "очнулся" и слегка поёжился, вылетел ведь без кофты даже. Однако такие мелочи никогда его не пугали, поэтому он, положив коробку с красками, принялся раскладывать мольберт. Захарра как-то показывала, как это делать, но разве такие вещи могут быть интересны взрослому и серьёзному Року, у которого в голове лишь сплошная цепочка из запретных эферов? Оказывается, могут. В каждом из нас, даже в самом сухом и мрачном, живет мечтатель, иначе бы человечество, и без того обречённое, вымерло раньше срока. Минут пять Драгоций пытался поставить на ноги приспособление, и ему это удалось. Мольберт уверенно стоял, ожидая дальнейших действий новоиспечённого хозяина. Парень присел на небольшой подъём и, взяв в руки кисть, щедро макнул её лохматую макушку в кремовую краску и застыл. Бумаги-то нет. Да и воды тоже. Горе-художник. Но его это не остановило, наоборот, даже придало некого вдохновения.

A fire needs a space to burn Огню нужно пространство, чтоб гореть. A breath to build a glow Дуновение, чтобы создать жар. I've heard it said a thousand times Я слышал, это говорили тысячу раз.

Он размашисто провёл кистью по шершавой деревянной поверхности, и получилось что-то, напоминающее половину контура лица. Немного прищурившись, Рок продолжил водить сухой кистью по мольберту, даже не задумываясь о том, что вообще он пытается изобразить. Чувствовал лишь огонь в сердце, раздувающийся всё сильнее из-за колкого ветра. Минута, и на полотне появились едва различимые черты лица. Похоже, женского. Корявые, бледные, но родные. Для него. Не обращая внимание на то, что на кисти ещё осталась краска, Драгоций открыл вторую баночку и опустил инструмент в бездонную дёгтевую гуашь. На мольберте стали появляться резкие мазки вокруг лица - длинные волнистые волосы, но на них были бежевые просветы из-за остатков прежнего цвета. Такого же тёмного оттенка и глаза. Такие странные, нарисованные совсем по-детски, но живые.

I thought I kept you safe and sound Мне казалось, я хранил тебя в безопасности и здравии, I thought I made you strong Мне казалось, я делал тебя сильной, But something made me realize Но что-то заставило меня осознать, That I was wrong Что я заблуждался.

Ещё штрих. И ещё. Весь мольберт измазан красками, перемешавшимися друг с другом в единую палитру. Поверхность рисунка слегка поблёскивает и отдаёт перламутром, заставляя изображение казаться максимально реальным. Пусть это жалкая пародия на искусство, пусть криво, косо, пусть наивно и некрасиво. Но для него идеально. В глазах парня сейчас читалось совершенно неузнаваемое - какой-то коктейль из чувств с горьким привкусом мяты, горчащим на языке. На портрет упала широкая капля дождя. И ещё. И ещё...

No you don't know what you've got Нет, ты не знаешь, что имеешь, Until it's gone Пока это не исчезнет.

Когда-то пушистые и молочные облака сейчас были похожи на густую смесь серы и стали, прожжённую горячим раскатом грома. Рок неподвижно сидел на месте, безразлично наблюдая за тем, как медленно стекают вниз цветные струйки поплывшей краски, сливаясь между собой и превращаясь в перламутровые ручьи. Но, чёрт подери, что-то в сердце защемило.

Снаружи - чёрная роза, внутри - мечтатель, только вот мечта сломалась... И облака тоже.