Клятвы отцов

— Зачем мальчику устраивать бал? Если уже решено, что он выходит замуж за Горислава, — Влас еле стоял на ногах среди всей этой толпы разодетых придворных и мысленно стонал от боли в растраханной заднице. Виновник этих неприятных ощущений в кишечнике торчал рядом и нежно улыбался очередной красотке, что пыталась подцепить короля или князя Власа, на худой конец. — Он разозлил совет старых пердунов окончательно. И те в отместку решили устроить Селену бал. Как бы показывая, чего он лишится в скором времени, оказавшись под другим мужчиной-принцем, — хмыкнул злобно король и вновь улыбнулся радостным оскалом очередной чаровнице. — Селену, по-моему, бабы уже по барабану. Он ведь еще пару раз пытался увидеться с Гориславом, — Влас совсем не смотрел на заинтересованных его необычной красотой женщин и мечтал только об одном — заныкать подальше ноющий зад от короля и попытаться наконец отоспаться. Желательно на год вперед. — А я в курсе, что ты ему отказал от нового похода в монастырь. И он сам попытался встретиться со своим женихом. Об этом прознал совет от разгневанных монахов, и теперь в наказание Селен принимает кучу принцесс на своем первом балу, посвященному его совершеннолетию. Король отсмотрел, как бедный Селен отбивается от стайки красавиц-принцесс, и поменял резко тему. — А современные девушки весьма резвые и своевольные. Моему мальчику приходится очень тяжко, — усмехнулся король, отмечая, как навязчивые молодые дамы пытаются заставить снова и снова танцевать красноволосого принца. Селен же терпел из последних сил и периодически пускал свой убийственный зеленый взгляд на цветущего майской розой отца, а потом переключался сверлить ни в чем неповинного, затраханного королем, уставшего Власа. Бал гремел музыкой, сверкал красками, одурманивал манящими духами. Селену было не просто дурно от всего этого, нет! Он мечтал сбежать из этого жуткого места. Но, увы, обязанность быть гвоздем этого сраного бала. Да и разозленный совет предупредил сразу: если принц сбежит от своего наказания, свадьбу с Гориславом отменят, и его женят на одной из этих крутящихся вокруг него разнаряженных дур. Конечно, совет блефовал, но Селен не знал этого. И как бы он не кичился, что мужик и что ему Горислав по барабану, он не хотел лишиться своего жениха, а еще больше не хотел отдавать Горислава другой невесте. «Невеста»... Его передернуло от одной только мысли, что на него наденут белое платье на венчание (еще один пунктик взбешенного совета), но Селен готов был вытерпеть и это, только бы его не женили на этих кружащих вокруг него хищницах. И не отдали его жениха на растерзание подобных женщин. Он прикусил свою нежную губу и согласился потанцевать с самой, по его мнению, «безобидной» из принцесс, закружив ее между такими же танцующими парами. Кроме приглашенных принцесс на балу было много и молодых принцев — братьев или родственников, приглашенных дам, что сопровождали прелестниц ко двору короля Эрфида. И Селен стал невольно замечать, что больше обращает внимание на молодых мужчин, чем на девушек, прикидывая, какой у кого в штанах член. Это его не радовало совершенно: тело хотело трахаться, и женщины его уже не могли удовлетворить. Но подойти с такой интимной просьбой к другому мужчине и не своему жениху было для Селена смерти подобно. Посему он кружил в танце с очередной сверкающей принцессой и украдкой бросал взоры то на молодых развеселых принцев, что с удовольствием, в отличие от него, ухаживали за принцессами, то пытался убить взором своего папА и его новоявленного любовника — князя. Селен был в курсе, что Влас уже лег под его отца. Во-первых, он отметил сразу, как тот хромает на следующий день после единственного путешествия в монастырь к Гориславу. Во-вторых, Влас отказал ему помочь в следующий раз, прикрываясь ослабшим здоровьем, а попросту испугавшись пойти против воли короля. И в-третьих, Селен застал как-то их трахающимися на царских конюшнях. И то, как Влас насаживался на член его отца с криками и всхлипами, сильно впечатляло. Селен тогда, следя за ними, отдрочил себе пару-тройку раз руками. Но это не помогло, а наоборот, еще сильнее завело принца, заставляя его желать другого мужчину. И Селен снова стал осторожно рассматривать молодых танцующих парней. После десяти танцев подряд ему удалось-таки сбежать к кучке принцев, приехавших к нему на бал с сестрами. Молодняк держался особняком и от взрослых мужчин, и от прекрасных дам. Периодически оттанцовывая то один танец, то другой, но неизменно возвращаясь в мужской круг. Один из них — толстый малый в очках, был немного знаком Селену по одному из фехтовальных турниров. — О, Селен, рад тебя видеть! Судя по количеству принцесс-невест, тебя серьезно решили женить, — заулыбался этот добродушный толстяк и пожал руку подошедшему к нему огневолосому принцу. — Привет, Жерар, — Селен сжал обманчиво пухлую руку и за счет этого доброго мишки смог сбежать хоть на краткий миг от настойчивых дам. — Девушки сегодня настроены настырно, как голодные акулы, — хмыкнул рядом с Жераром высокий темноволосый принц и окатил Селена холодом серебристых задумчивых глаз. — Селен, это мой кузен, Родерик, — представил толстяк статного брюнета и добродушно усмехнулся. — Я рад, что твой выживший из ума совет стариков отменил твою безумную женитьбу на принце Гориславе. Смотри, сколько вокруг тебя вьется красивых баб — выбирай любую, только не мою сестру Сирену. Ты попросту подломишься под ней своими святыми мощами. Сирена, как и ее братец, была слишком дородной, и Селен прекрасно это знал. Он пропустил беззлобный треп Жерара: честно говоря, он знал, что толстяк желает ему только добра. А женитьба на мужике любого бы нормального принца выбила навсегда из колеи. Ему не понравилось другое… То, как этот смазливый Родерик пожирал его серебром своих прозрачных глаз. — М-м-м-м, Селен обручен с другим мужчиной? — промурлыкнули тонкие, издевательски улыбающиеся губы, да так, что еще два принца, которые тусовались рядом с ними, с интересом воззрились, явно оценивая красоту Селена уже с другого ракурса. — Это в прошлом, кузен! Говорят, что твоего бывшего женишка сослали в монастырь, а, Селен? Ибо он попытался взять тебя силой. Так ему и надо. Ты же не баба, Селен. На кой тебе еще один чужой хер? — вклинился между ними добродушный Жерар и вызвал одобрительные хохотки всех мужчин, что прислушивались к их разговору. Селен только ртом хлопнул, но тут его предприимчивые дамы снова утянули за собой танцевать. И он смог отвязаться от них только часа три спустя. Селену было жарко и душно, он был измотан бесконечным трепом тупых девиц о платьях, цветах, погоде и политике. Тем более в политике все эти дуры были полными нулями, впрочем, как и сам Селен. Он выпал на один из витых балкончиков, что выходили из анфилады залов, где продолжали танцевать под нестихаемую музыку, и, расслабив ворот своей кружевной рубашки, оперся на увитое плющом ограждение. «Еще немного, и этот цирк подойдет к концу», — успокоил он себя, как за его спиной раздались тихие шаги, и громкая музыка притихла из-за того, что вошедший прикрыл за собой балконную дверь. — Родерик, я вижу вас тоже измотал этот долбанный бал? — узнал Селен кузена Жерара и охнул оттого, что этот молодой человек вмиг прижал его к витой решетке своим разгоряченным телом. — А ведь ты был под этим своим бывшим женишком и не раз. Причем весьма охотно подставлялся под его хуек. Твое похотливое тело выдает тебя с головой, Селен, бабы–шлюхи тебя больше не интересуют! Как и меня, так, может, поиграем? Ты же не против покататься и на моем члене, детка? — Отпусти меня, идиот, — Селен схватил этого нахала за плечо, и тот вдруг услышал, как хрустят его собственные сминаемые силой огненноволосого волшебного дитя кости. — Селен, отпусти его, — сзади застонавшего от боли Родерика появился князь Влас. — Не стоит ломать ему кости. Селен убрал свою тонкую руку и отшатнулся от скрюченного вдвое молодого человека. — Иди к гостям, девы потеряли тебя, а ты должен еще пятерым, как минимум, белый танец. Влас дождался, когда красноволосый принц исчезнет с балкона, и, захлопнув дверь, снова отделит их от лившейся музыки бала. Он осмотрел скрюченного принца, заметив: — Вообще-то, Селен до сих пор помолвлен с принцем Гориславом. И мне будет тебя искренне жаль, если наш будущий король узнает, что ты лез к его возлюбленной невесте, — Влас по-хозяйски оголил плечо хлопающего ртом Родерика и оглядел черно-синюю, на глазах разрастающуюся гематому. — Божественные дети... Обладают огромной силой как исцелять, так и убивать. Так что силком не стоит их принуждать к близости. — Он же парень! — Родерик охнул на то, как ему согнули поврежденную руку, и прикусил до крови от боли губу. — А мне говорили, что такой силой обладали только рыжие девы. — Именно! Парень, и что? Если бы я не вмешался в ваши интимные зажималовки, он раздробил бы тебе кость в порошок влегкую, или отвинтил бы голову. И зачем нам военный конфликт между странами? — Влас игриво заглянул в помутневшие от боли серебряные глаза и ответил за хныкающего Родерика сам: — Именно, незачем. Посему в ваших же интересах умолчать, как вы пытались залезть к Селену в трусы. Князь отпустил несносного заносчивого мальчишку с балкона. И совсем не удивился, когда на этот самый балкон скользнул к нему король собственной персоной, разбивая его одиночество. — И как ты догадался, что этот сопливый малец возжелал моего сына? — усмехнулся король, по-наглому прижимая к себе Власа. — Хм-м-м-м, просто его похотливый взор точно такой же, как и у вас, мой король, когда вы меня мысленно раздеваете взглядом, — охнул в королевских тисках Влас. — Ты сам знаешь, чего я желаю больше всего, — и король, впившись в жаркие губы своего любовника, затащил его в потайную дверь, подальше от шумящего бала… *** Гости разъезжались еще несколько дней после пышных танцев. И каждую принцессу Селену пришлось провожать самолично. Он проклинал весь совет стариков вкупе со своим отцом и его черноволосым любовником. Но молчал, ибо сам был виноват в том, что попался этим чертовым монахам. Жерара, его толстуху-сестру Сирену и болезненно бледного Родерика Селен проводил на четвертый день. Родерик шарахался от него на несколько метров в сторону, Сирена пожирала жадно глазами, а Жерар желал счастья в личной жизни с какой-нибудь особо красивой дурой бабенкой. Оставалось два дня до его свадьбы с Гориславом, о чем вечером его оповестил суровый гонец из совета. Селен прикусил свою нежную нижнюю губу и затрясся от бессилия. Тело хотело секса. Разум уперто твердил, что он сам мужик, и подставляться другому парню не стоит. Селен от своего бессилия даже рассмотрел вариант лечь под Власа. Но иметь головомойку от собственного папа не улыбалось, а зажиматься со слугами было ниже его достоинства. И ладно, если бы он еб их сам. Но ему хотелось, чтобы оттрахали именно его в зудящий зад и по-жестче. За день перед свадьбой его вызвал к себе отец. Селен вошел в приемную залу и уставился на пять пышных свадебных платьев, что висели ровным рядом за спиной отца. — Примеришь все! То, что будет лучше всего сидеть на твоих тощих мощах, наденешь завтра на свадьбу. У Селена отпала челюсть, все-таки до последнего момента он думал, что совет прикалывается над ним. Но как оказалось — нет. — Это обязательно? — выдавил он из себя и увидел, как в залу зашел, подволакивая ноги, умученный королем князь Влас. — Увы. Ты довел совет старых пердунов до ручки. И они решили, что раз ты у нас «невеста», то должен быть в свадебном платье. Селен глянул позеленевшими до состояния изумрудов глазами сначала на отца, потом на Власа и указал на первое попавшее пышное безобразие: — Я надену это завтра! Мне все равно… в чем я буду. — А совету — нет, — король сложил руки на груди и улыбнулся своему маленькому строптивцу. — Ты сегодня померишь все. А мы с Власом выберем какое тебе больше к лицу, — король хлопнул в ладони и приказал прибежавшим придворным. — Одеть Селена в это! И да, все аксессуары к платью тоже. — Ак-сес-су-ары? — протянул с ужасом Селен. — А то как же: чулки, кружевные подтяжки, стринги и… шпильки! И пока офигевшего мальчика слуги уперли практически на руках за ширму, подмигнул своему любовнику. — Не шибко ли ты перегибаешь палку? Вот совету наверняка по барабану в каком белом платье будет Селен. И тем более, что у него будет под юбкой, — ухмыльнулся догоняющий Влас. — Совету — да, а мне — нет. Я все еще зол на его засранистое поведение. И кроме того, я прекрасно знаю, что он подглядывал за нами в конюшнях и на сеновалах, — усмехнулись мстительно побелевшему окончательно своему любовнику и обернулись на громогласный пронзительный крик. — Я в этом не пойду! Лучше сдохнуть! Селен вырвался из липких слуг и вылетел в одном кружевном белоснежном нечто на середину приемной залы. Тонкое платье подчеркивало его нежную фигуру, изысканные бретельки спали с плеч, открывая заманчивый вид на тонкую шею, ключицы, утопающие в кружеве, красные волосы кольцами струились по белому, вышитому жемчугом шелку. — И это не надену! — подол пышной юбки задрали до стройных бедер, показывая идеальные стройные ноги в тонких чулках, украшенных сверху подтяжками в бантиках, а снизу белыми туфельками на шпильках. Селен умудрялся не падать с десятисантиметровых каблучков, хотя его основательно штормило. — А… по-моему… мило… — выдавил из себя ошарашенный секси-видом мальчика Влас. — Ага, я тоже так думаю. Задери выше, оценим сразу и стринги! — оскалился зловредный отец, как увидел, что Селен обильно покраснел и постарался как можно быстрее одернуть свою юбку вниз. Король недоуменно посмотрел в сторону, куда таращились зеленые глазищи его застывшего в полном шоке сына, и увидел, что в открытых дверях замер опешивший Горислав собственной персоной, еще в дорожном плаще и пыльных сапогах. И дураку было понятно, что прибывший «жених» только слез с лошади и решил доложить о своем прибытии королю. Он развязал непослушными руками вязочки пыльного плаща и словно в трансе прошел мимо короля и его любовника, а потом заключил дрожащего Селена в свои крепкие руки. Влас отмер первым: он тут же потащил короля подальше от приемной залы, скомандовав красноречивым взглядом слугам исчезнуть. Эрфид попытался бывало возразить, что невесте нельзя видеться до свадьбы с женихом, тем более в белом платье. Но, видя, как Селен и Горислав целуются в засос, уже не обращая ни на кого внимание, сам прикрыл за собой дверь, скомандовав лакеям: «Молодым не мешать!» Горислав сходил с ума от вида своего Селена в этом кружевном белом платье. Он развязал огненному юноше первым делом корсет и, задрав юбки до бедер, утонул в кружеве кремового белья и тончайших чулков невесты. А потом великая похоть взяла верх над обоими распаленными любовниками. Так что первыми пали смертью храбрых чулки, затем стринги, а после Горислав просто пополам разодрал тонкий шелк платья, совершенно не обращая внимания на то, как натуральный жемчуг летит в разные стороны. Селен так же не отставал от своего мужчины: рубашка Горислава оказалась без пуговиц в считанные секунды, кожаный пояс был порван в трех местах, а ширинка на дорожных брюках выдрана с мясом. После несколько часов страсти молодые люди, завернувшись в сдернутую с окна бархатную штору, переползли на свою территорию и продолжили свои сексуальные игры до утра. А в полдень следующего дня Селен был одет в самое закрытое, по мнению Горислава, белое платье. Красноволосый настолько был спокоен в церкви перед алтарем, словно кот, налакавшийся до отвала сливок. Он стоял рядом со своим одетым в свадебный костюм прекрасным женихом и с неподдельным блаженством взирал на служителя церкви осоловелыми зелеными глазищами. Все гости, что пришли на церемонию венчания, дивились сказочному спокойствию Селена, прекрасно зная его паршивый характер, а после с восхищением любовались красотой их будущего короля. — И всего-то надо было выебать Селена во все щели, — хмыкнул зловредно король на блаженное лицо своего сына и получил от Власа за эту пошлую фразу емкий тычок в район печени. — Чщ-щ-щ-щ, обряд уже начался, — зашипел на него князь и с замиранием сердца стал смотреть, как оба юноши дают согласие на свой брак, а потом под оглушительные крики толпы целуются в засос. Горислав вынес свою «жену» из церкви на руках, Селен жался к нему всем своим возбужденным существом и прятал на груди супруга полыхающие алым щеки. Он прекрасно знал, что Горислав его несет прямиком к ним, в спальню, начхав на весь праздничный свадебный банкет с высокой колокольни. Впрочем, гости, спешившие вкусить сласти и прочее, были не против отсутствия за столом новоявленных молодоженов. Куда было интереснее наблюдать за веселым и сильно поддатым королем Эрфидом, который, забив на всю конспирацию от счастья, что Селен наконец-то женат на Гориславе, теперь прилюдно лапал Власа, ухаживая за ним перед всем своим развеселым двором, словно князь его молодая любимая женушка с большим стажем. Горислав же тем временем рвал второе свадебное платье на Селене. А его любимый красноголовый мальчишка сам себе задирал мешающийся ворох шуршащих пышных юбок, раздвигая перед возлюбленным ровные ноги. Их месячный пост подошел к концу и сдерживаться дальше не было никаких сил.