Клятвы отцов

После медового месяца, который молодые втолкали в одну безумную от бесконечного секса неделю, король Эрфид поставил пьяного от счастья Горислава перед следующим прискорбным фактом. — Ты должен, прежде чем взойти на наш трон, навестить своего отца и представить ему свою любимую женушку. «Любимая женушка» теребила рукава мужского камзола и из-за спины своего мужа пыталась зеленью глаз придушить своего ретивого папа. — А может не стоит… — промямлил вдруг рухнувший с радужных облаков семейной счастливой жизни на твердую землю Горислав. Ему совсем не улыбалось тащиться домой и предъявлять Львиной Бороде рыжекудрую жену мужского пола. Вообще, он хотел с утра пофехтовать с Власом, но почему-то на их место оговоренной еще вчера встречи заявился сам король в сопровождении хмурого, не выспавшегося после жаркой ночи Селена. — Стоит–стоит! — ухмыльнулся Эрфид и обматерил про себя в который раз отца Горислава. В конце концов, именно он и его друг Козлобород — отец Милены, были зачинщиками всего того бардака, что завертелся вокруг молодых принцев и привел их к гомосоюзу. А на повестке дня стояла еще более сложная проблема, намного труднее, чем проведение этой чертовой свадьбы между юношами, а именно найти принцам суррогатную мать для их детишек. Так как совет настаивал и не отпускал короля Эрфида на покой к свободной жизни с Власом на берегу океана, пока от Селена не появится очередной огненный ребенок. — Или ты стесняешься моего сына? — сузил болотные цвета глаза недовольный король Эрфид, и Горислав вжал голову в плечи. — Нет, что вы, и когда нам готовиться в путь? — пробормотал припугнутый зятек, рассчитывая как бы, что медовый месяц все-таки месяц, а не урезанная королем и советом несчастная неделя. — А вот сегодня и отправляйтесь, прямо сейчас. Чего тянуть? — оскалился Эрфид и застыл от следующего убойного вопроса. — Хорошо, только я обещал утром князю Власу разминку на шпагах, а он почему-то не пришел?! — Горислав до сих пор был не в курсе бурного романа князя и короля. Просто его не было в замке, когда тот закрутился, а Селен не был от природы болтлив по поводу чужих сплетен и посему своему мужу ничего об этом не рассказал. — Он немного… к-хм… приболел, — поперхнулся король, вспоминая, как слез недавно со своего любовника, утраханного вусмерть и валяющегося в отключке на их совместном трахадроме кверху осемененным по всем статьям задом. — Что-то серьезное? — взволновался Горислав, но Эрфид его успокоил. — Простуда. Когда вернетесь, тогда и пофехтуете. — Но разве ему не надо обратно в порт? — удивился Горислав, смотря, как Селен прячет от него зелень глаз. — Порт проживет и без него. А простуда бывает очень опасна, если ее вовремя не подлечить, — возразил со знанием дела Эрфид, как услышал едкое от сына, когда проходил мимо него. — Вот не знал, что простая простуда лечится в твоей постели, отец. И исключительно на твоем толстом, длинном хере. Селен сказал это так тихо, что расслышал эту фразу только король. Эрфид состроил удивленные глаза сынишке и, потрепав его по голове, съязвил: — Приятного путешествия. Думаю, что твой свекор будет от тебя в полном восторге! Но не все коту масленица, иногда, сынок, надо платить по счетам. Юноши проводили развеселого короля недовольными глазами и уставились сурово друг на друга. — Я не хочу знакомиться с твоим отцом, — начал качать права Селен. В своем королевстве он кое-как еще смирился со незавидной ролью девушки-принцессы. Тем более народ был не против правления его мужа Горислава. Но в чужом?! Предстать в роли девицы перед отцом своего мужчины и перед его старшими братьями. Со стыда сгореть можно. Рыжеволосый полыхнул бордовыми щеками, но тут же растаял оттого, что Горислав его нежно прижал к себе: — Я тоже от этого не в восторге, но придется. И потом, я же с тобой и люблю тебя больше жизни. Каким бы вредным не был твой отец, но он прав, я должен представить тебя своей семье. *** Через час оба принца были уже в пути, причем Горислав настоял на своем путешествии, как и раньше, верхом. И так как Селен до сих пор учился верховой езде, то Горислав просто посадил своего любимого перед собой в седло и прижал горячими руками к груди. После того, как новоявленная парочка вырулила из взволнованного и радостно кричащего в их честь города на сельскую дорогу, оба вздохнули свободно, пока Селен не почувствовал, как в район его упругой задницы упирается крупный член его мужчины. — А давай на коне? — улыбнулся Горислав своим развратным мыслям. — Как ты это представляешь? — возмутился Селен, но ему тут же приспустили штаны и, подняв за ягодицы чуть вверх, потянули на себя. А там уже все было оголено, смазано и желанно. Красноволосый только охнул оттого, что его напялили сразу и до самого донышка, а Горислав, прикрыв их своим дорожным плащом от чужих глаз и подстроившись к ходу коня, начал подтрахивать Селена сзади. — И как тебе, м-м-м? Он забрался под одежду Селена обеими руками, совершенно кинув поводья своего Серка, хотя конем и не нужно было особо управлять, умная лошадь прекрасно знала свое дело и медленно везла их прямиком на пограничную заставу. После обильного оргазма пришлось остановиться на озерах и принять водные процедуры, заночевав там же, на берегу, а потом в седле быстро доскакать до границы. Если, путешествуя до своей невесты, Горислав откровенно тянул резину, то обратно они уже через двое суток были на границе двух королевств. Теперь на этой стороне военные отдавали ему честь и как: крича слаженным хором «Да здравствует молодой король! Да здравствует Божественный супруг молодого короля!», желая долгой семейной жизни и быстрого возвращения домой. То на его стороне на них откровенно вылупились все, кому не лень. А его друг Пауль, что делал ему липовый документ и пялился на Селена в образе девицы, и вовсе окосел, проблеяв: — Он же мужик. И чего на той стороне так радостно визжали? — Цыц, Пауль. Он мой законный супруг. И прошу, не докладывайте моему папа, что я женат на принце Селене, а не на принцессе. Пусть будет для него сюрприз. — Да в жопу такой сюрприз! Ты соображаешь, что наделал? — покрутил Пауль у виска пальцем. — Более чем. Козлобород и Львиная Борода сами виноваты. Нажравшись, по-пьяни они нас помолвили. Да так, что эту помолвку не расторгнуть никому. Посему, поздно махать руками и крутить пальцы у виска. Он — моя жена, причем любимая, и если тебе это претит, то мне откровенно по фиг! — Но, мой принц… — в ужасе прошептал Пауль, косясь на божественно красивого молодого человека с красной волной распущенных волос. — Что, «мой принц»? — Как же вы с мужчиной? — Совершенно нормально, могу расписать в подробностях, если так тебе интересно. Или трахнуть тебя в жопу, чтобы уяснил все на практике сам! — и издерганный принц Горислав, дернув Серко за уздцы, повернул своего коня в сторону главного тракта. — Я имел ввиду не то… Как вы с мужчиной предстанете перед вашим отцом? — прошептали в спину разгневанному другу. Еще несколько суток молодые люди путешествовали по королевству Горислава, даже заехали в таверну, где принц продал то самое копченное мясо. На них косились, шептались за спиной и показывали пальцами. В этой местности Горислава в лицо как принца не знали, а только как вольного охотника. Но ближе к столице люд был куда продвинутым и кое-кто даже оказался в курсе, что Гориславу сосватали огневолосую принцессу. — Значит, это правда! — Львиная Борода встретил их у ворот замка и сузил льдины глаз на своего младшего сына. — И ты, идиот, согласился жениться на нем?! — Ты сам не дал мне выбора. Ты и король Козлобород! — Горислав наехал на своего папа в ответ и откровенно послал, когда тот предложил расторгнуть брак с Селеном. — Ты придурок, сын! Можно было указать, что тебе обещана баба, а не мужик. И доказать совету старых пердунов, что все это полный бред! И ты не обязан был на нем жениться. — Это ты придурок, если бы не был заключен этот брак, то меня бы в лучшем случае заключили под стражу в королевском замке, а Селена пожизненно в башню! А в худшем — тебе бы прислали мою отрубленную голову. Нет человека — нет проблем! — До этого бы не дошло! Мы уже живем не в средневековье. Я напишу святому папе и расторгну этот гомобрак, — зашипел король Родослав на своего придурка сына. — Нет, я люблю Селена. И не собираюсь от него отказываться! — зарычал младший ребенок на своего отца и, соскочив со коня, встал между своим рыжим любимым и королем. — Зачем ты тогда вообще приехал? Позорить мой род? Выставлять себя и меня на посмешище? — Львиная Борода готов был прибить своего младшего сына уже сам. — Я просто решил, что ты должен познакомится с моим супругом. И узнать о том, что мы оба счастливы вместе. — Хм-м-м-м, я познакомился! Очень приятно, — король перекрыл вход своему младшему сыну в замок и кивнул тому за спину. — А теперь можешь уматывать обратно. Ты мне больше не сын. — Значит, даже на порог не пустишь? Дай хотя бы забрать своего коня и личные вещи... — начал Горислав, как отец быстро заткнул его вновь. — Вещи твои я вышлю, так и быть. А Белый Гвардеец слишком ценен, чтобы такому, как ты, я отдал такого прекрасного скакуна! — Хм-м-м-м… — Горислав сузил глаза на своего взбешенного папа и позалихватски свистнул. Да так, что Серко встал на дыбы, чуть не сбросив вцепившегося в него мертвой хваткой Селена. Что ж, своего белого мальчика, преданного ему и душой, и телом, он оповестил. Конь сам выкрадет минуту, когда конюх отвернется, и найдет его не хуже собаки. — И прекрати свистеть! Коня не будет, как бы ты не старался. А теперь забирай своего разлюбезного супруга и валите из столицы, пока я на вас не спустил всю королевскую свору собак! Король смерил обоих юношей суровым взглядом и, хмыкнув себе под нос из ряда «поганые гомики, нашли себе любовь, засранцы!», отдал распоряжение поднять мосты и опустить решетки на ворота, дабы Белый Гвардеец не сбежал к своему любимому хозяину — Гориславу. — Что будем делать? — подал голос Селен, как только перед ними красочно захлопнули все двери. — Пойдем в таверну к моему старому другану. Уж он мне в ночлеге не откажет. И Горислав повел Серка под уздцы с сидящим на нем задумчивым Селеном в сторону старого города. — Вот молодец, что пришел, — дверь таверны отворилась настежь, и перед двумя уставшими юношами предстал черноволосый мужчина с добрыми глазами цвета молочного шоколада. — Слухи такие в городе бродят, что вообще зашибись! — Привет, Карл. И смотря, какие слухи, — Горислав помог своему мальчику спрыгнуть на землю и представил его своему старому другу. — Это принц Селен, мой супруг. Если тебе так же неприятно, как моему отцу брак между двумя мужчинами, я не обижусь и просто уйду. — Дурак, да? Час ночи, а твой мальчик еле на ногах стоит. У меня, конечно, не царские хоромы, но горячая ванная, сытный ужин и теплая постель для вас двоих всегда найдется, — мужчина еще сильнее распахнул двери внутрь таверны, которая была лишь пристроем к основательному, по-хозяйски продуманному постоялому двору. И свистнул дежурившему с ним пацану. — Эй, пострел, у нас гости! Самую лучшую спальню, зажги в ней камин и принеси бутылку дорогого вина. Да поживей! Марте скажи, чтобы погрела гусятины и подала с яблоками. Друг ко мне приехал. Самый дорогой друг! Через три часа в предрассветной хмари Карл сидел перед камином в гостиной комнате вместе с Гориславом и курил трубку. — Ну и Родослав, его ж… Величество. Сам сосватал, а когда ты выполнил его приказ — отказался. Срамота! Никогда такого за нашим королем не водилось. Как кстати твой любимый? — Спит, я его помыл и покормил, он не сильно привычен к дорожной жизни, вот и измотался. А потом, такой прием моего бати... Он ведь даже нас на дворцовый мост не пустил, не то что в замок, и Белого Гвардейца забрать не дал. Ладно, я свистнул ему, конюшни рядом, должен был услышать. Ты уж, как прибежит к тебе, выведи за город и покажи направление, он другому человеку, кроме тебя, и не дастся, — Горислав сам закурил в коем разе: он ожидал чего угодно от своего отца, но только не такого осадного положения. — А в королевстве Селена как отнеслись к вашему необычному браку? — Карл затянулся сильнее и, подойдя к окну гостиной, раскрыл окно настежь, дабы дым табака не проник к спящему в спальню. — Не поверишь, слишком положительно. Мне до сих пор не по себе. — Тогда вам надо срочно уходить из королевства. Мало чего может взбрести твоему отцу в голову! Кто сейчас на заставе главный? — Пауль. — Это не выход, пойдем горной, там Каспей, он тебе жизнью обязан, как и я, пропустит. Да и я вас провожу до границы. Оставлю постоялый двор на Марту, она баба боевая, одна пару недель потянет, — хмыкнул Карл и подмигнул Гориславу. — Я ведь тоже решил жениться! И чем Марта мне не пара? Марту Горислав знал с детства. Она была дальней родственницей Карла и раньше помогала его тетке управляться с постоялым двором. — Хорошая пара, она тебя насколько старше? Года на два? — На пять. Но не в этом суть! Она теплая и душевная. И хоть и не красавица, но славная и добрая. Да что я тебе расписываю, ты ж ее всю свою жизнь знаешь, — ухмыльнулся Карл весело и получил благословение от самого принца. Горислав намахнул остатки вина и поставил со стуком пустой стакан, рыкнув: — Женись! Хорош урожай, двадцатилетняя выдержка? В дверь стукнулись: Марта, улыбаясь, заглянула и протянула почищенные плащи принцев. — Горислав, держи, твой, я вот тут зашила. Где-то продрал. Видно об ветки. И твоего мальчика. Ох, и красивый он у тебя! Как настоящая принцесса! Я и не знала, что такие на земле родятся, — а потом прислушалась. — Стучится кто-то. Во дворе заржал дико конь, и Горислав подпрыгнул, вытаращил глаза на Карла: — Белый Гвардеец! Быть не может! — Он, точно! Неужели уже сбег? Или привел кто? — подпрыгнул следом ему Карл. Оба мужчины вылетели наружу и увидели, как Марта пытается не пустить на постоялый двор белого коня в сопровождении замотанной с головы до ног неизвестной фигуры. — Мстислав? — узнал своего родного брата Горислав по его вихрастым выбившимся волосам и раскатистому мату. — И как тебя Белый Гвардеец подпустил?! — А чего не подпустил бы, мы почитай с ним который год в конюшнях территорию делим. Я своих баб трахаю на королевских сеновалах, а он — своих. Привет, братишка! Твой конь доставлен! С приветом от конюхов и пожеланиями семейного счастья тебе и твоему возлюбленному мальчишке. Вот я не знал, что у тебя куча друзей среди простых смертных. Давай хоть, что ли, винца выпьем за твое здоровье и официальный брак. И ты познакомишь меня со своим супругом. Братья обнялись, но Мстислав стал торопить Горислава практически тут же, да и про вино было явно лишнее. — Уходите из города, отец в ярости. Они вместе с Первославом решили убить твоего мальчика или засунуть накрайняк пожизненно в мужской монастырь, — от словосочетания «мужской монастырь» Мстислава всего передернуло. — Если нельзя расторгнуть брак, эти пиздюки решили сделать тебя заочно вдовцом. Вот перстень, он даст вам возможность без шмона покинуть городские ворота, там его… к-хм… хорошо знают. А заодно приданое тебе от меня лично. На него полцарства купить можно. Да, бери-бери! Я еще какую богатую вдовушку-генеральшу трахну, и будет у меня новый. Подороже этого. Мирослав скрутил с указательного пальца увесистое кольцо с черным алмазом в обрамлении богатой россыпи белых и сунул взволнованному Гориславу, а потом присвистнул на появление в дверях заспанного Селена. Огненный принц тер глаза и усиленно зевал. Шум, что устроил Белый Гвардеец и возбужденный появлением знакомого коня Серко, разбудил его от тяжелого сна. — Был бы бабой, выкрал у тебя с боем, а так желаю счастья вам обоим! — Мстислав обмусолил ничего не понимающего Селена прямо в губы и, подхватив на руки, закинул на спину уже оседланному, прядущему ушами Серку прямо в жаркие объятья Горислава. — А вино потом выпьем, когда к вам в гости приеду с парой любовниц! — и, смотря, как Карл вскакивает на гнедого жеребца следом, добавил: — Карл, ты их до границы проводи, а я попробую занять брата и отца чем-нибудь особенно нудным. Им, главное, из нашего королевства сбежать. Войну отец из-за их нестандартной любви объявлять точно не будет, но принц Селен на нашей территории в великой опасности, — пообещал первый бабник в королевстве и, видя, как белый конь с радостью последовал за хозяином, приобнял дородную Марту. — Марта, душа моя! Как насчет жаркой ночи, пока тебя окончательно не окольцевал этот мужлан Карл? — Ох, и озорник вы, мой принц! — хихикнул Марта, ловко увернувшись от загребущих ручек озорного красавца, и послала ему воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть за дверью своей спальни. Обратно пришлось пробираться не по главному тракту, а лесными глухими дорогами. И хорошо, что оба: и Карл, и Горислав — их знали, как свои пять пальцев. Посему выставленные заставы обходили своевременно. И уже несколько дней спустя были на горном перевале, где их ждал издерганный бледный Каспей: мужчина отдал честь своему любимому принцу и, преклонив колено перед обалдевшим от такого внимания Селеном, поклонился до земли. — Мой принц и моя принцесса! Мы вас уже как сутки ждем. Пауль предупредил, что на главной дороге вас ловят основными силами армии короля. Но все пограничники на вашей стороне. Кроме того, мы пообщались с людьми принца Селена. И, будущий король Горислав, ваша страна ждет вас с радостью. Вас и свою дражайшую рыжекудрую королеву! — Почему король не выставил охранный гарнизон здесь? — удивился Карл, но предприимчивый Каспей тут же все объяснил. — Мы ожидали такой реакции короля Родослава, как только узнали, что супруг Горислава — мужчина. Ведь наш король жуткий гомофоб! Разве вы, принц Горислав, не знали об этом пунктике вашего отца? — вздохнул тяжело Каспей, а потом продолжил: — Посему с Паулем состряпали официальную бумагу, что произошел сход селей и горный перевал — «Тропа самоубийц» — закрыт как минимум на два месяца. Принц Селен и вы, принц Горислав, поторопитесь, ваши люди уже ждут вас. Они только что пришли тропой сюда, и вам пора в путь. Оставьте тут своих коней. Как все уляжется, мы проведем Белого Гвардейца и Серко на ту сторону. Так что за них особо не волнуйтесь. Горислав попрощался со своими верными пограничниками, успокоил двух коней и, пожав руку Карлу, повел своего мужа в сторону начала тропы, где их ожидали смахивающие на настоящих бродяг, закутанные в серые плащи трое мужчин. Вот так под покровом ночи по дикой горной тропе, что тянулась между двумя королевствами, два влюбленных принца в сопровождении верных людей Селена возвращались к себе домой. И их тернистый путь только начинался.