Неожиданно

Проверено

Сегодня в Варии праздник. Самый настоящий - День Рождения любимого босса Занзаса. Все сидят и пьют. Хотя "сидят" - не самая удачная формулировка. Я бы сказала не слишком подходящая, потому что варийцы не сидят, а в принципе творят беспредел, как собственно и всегда, но так как сегодня был повод все намного серьезней. Уже было за три часа ночи, а пьянку никто и не думал прекращать. Сам виновник торжества о чем–то яростно спорил с Луссурией. Леви-А–Тан тоже в свою очередь вел себя из ряда вон: разошелся не на шутку и танцевал на столе, напевая какую-то несуразицу на английском себе под нос. Скуало, несвойственно для себя, выполнял лишь богу ведомому движения на пару с Бельфегором. Они обнимались и чуть ли не признаваясь друг другу в любви, пытались станцевать что-то наподобие вальса. Именно пытались, так как после неудачной попытки оба свалились на пол, не удержав равновесие. Не было слышно привычного громкого крика и сумасшедшего шишиканья, что было немного странно, но вместо этого послышался задорный смех. Занзасу, видимо, уже поднадоел бессмысленный спор и он, впрочем как и всегда, стал кидаться новыми, недавно купленными капитаном стаканами. Один только Фран тихо сидел в уголке и читал какую–то книгу о шизофрении. Наверно, рассчитывал завтра рассказать каждому их диагнозы. Но все же он не остался без участия в столь важном мероприятии и его тоже решили нагло споить. Странно, но алкоголь на него не сильно подействовал, потому он продолжил читать свою книжку. Бельфегор и Скуало уже вылезли из-под стола и решили поиграть в догонялки, бегая по комнате и круша все на своем пути. Таракан–сан допел свою очередную песенку и прыгнул на колени своему любимому боссу, который в свою очередь уже стрелял из пистолета в несчастный ананас, стоящий на столе, так как ему показалось, что это Мукуро. Видимо, и сам босс немного перебрал, хоть это и было странно. Ведь это и так происходило каждый день. А вот Луссурия... Луссурия танцевал стриптиз. И плевать, что всем плевать. Он хочет танцевать, а зрители не так важны. Капитан и принц уже выдохлись и сидели на остатках многострадального стола в поисках новой бутылки алкоголя. Как оказалось, в Варии никто не умеет пить. Даже принц, несмотря на то, что принц умеет все. – Ля–гу–ша–ти–на! – по слогам пропел Бел, приближаясь к ни в чем не повинному Франу, который до сих пор так же тихо сидел, читая свою книгу. – Бел–семп~ай, вы перепи~ли. Вам бы поспа~ть, что ли, – как обычно растягивая гласные, протянул Фран, на удивление ничего не съязвив. Всё-таки пять стаканов виски дали свой результат. – Ши-ши-ши. Ты прав, лягушонок, пора спа~ть, – передразнивая, согласился Каваллини и, перекинув несчастную «лягушку» через плечо, слегка покачиваясь, направился в свою опочивальню. А Франу, похоже, вообще было все равно. Он лишь всю дорогу не переставая повторял «Отпусти~те», но конкретных действий не предпринимал. Ну, а в ответ, как неудивительно, Бельфегор только шишикал. Дойдя до нужной комнаты, он сразу повалил свою ношу на кровать и навис сверху. Вот тут-то Айроне уже не показывал привычного хладнокровия. Он испугался. Маска равнодушия с треском разбилась перед лицом не совсем трезвого Потрошителя, который смотрел ему прямо в глаза. Бельфегор же, не теряя ни минуты времени, впился страстным поцелуем ему в губы. Не спрашивая разрешения, яростно проталкивая свой язык в рот, не давая возможности на сопротивление, словно он этого уже долго ждал. Целуя и попутно раздевая бедного мальчишку, он ненадолго остановился, ощупывая бинты на его груди. Решив не заморачиваться на сей счет, Бельфегор мигом избавился от них, потянулся ладонью к груди, и, проанализировав свои ощущения, резко отстранился, вглядываясь в тело под собой. О, Боже! Что он увидел? Перед ним открылась маленькая, но аккуратненькая женская грудь. – Т-ты что, девушка?! – заикаясь, спросил недопринц у разоблаченной и раскрасневшейся девушки. – Д-да, – послышался неуверенный ответ. – Ши-ши-ши, так даже лучше, – облизав нижнюю губу, произнес принц. Ему эта новость пришлась по душе, и он продолжил избавлять свою "жертву" от одежды, попутно целуя и лаская. Самой же Фран это начинало нравиться, хотя разум взывал прекратить, остановиться. Но кто его будет слушать?! Правильно, никто, тем более в такой волнующий момент. Поддавшись порыву, девушка стала раздевать самого принца. Снимая с него водолазку, она обнимала его за шею, притягивая к себе ближе. Какая разница, если завтра он все равно ничего не вспомнит? – Сейчас будет больно, – прошептал он ей на ухо и резко вошел. Фран вся сжалась от накатившей боли, не ожидая этого. Бел же дал время привыкнуть и снова впился в губы, начиная гладить упругий животик, целовать нежную тонкую шею, чтобы хоть как–то отвлечь девушку. Боль постепенно отходила на второй план, уступая легкому непонятному, новому чувству. Слегка качнув бедрами, иллюзионистка подала знак, что тот может продолжить. Блондин сначала сделал первый толчок, входя до основания, вновь замерев. Чуть позже пошли более медленные, но размашистые толчки. По мере ускорения Фран выгибалась на встречу всем телом, закусив нижнюю губу, стараясь сдержать стоны и иногда крики. Что, кстати говоря, получалось не очень. А Потрошитель лишь ускорялся, слыша соблазнительный голос партнерши. Толчок за толчком, время идет, и оба уже на пределе. На выдохе громко выкрикнув имя принца, девушка без сил упала на кровать, не в полной мере осознавая, что только что произошло. Сделав последний, более глубокий толчок, Бельфегор резко замирает, изливаясь в Фран. Выйдя из нее и перекатившись на бок, Бел лег рядом, прижимая к себе обессилевшую девушку, уходя в царство Морфея.