Неожиданно

Проверено

Бельфегор проснулся на следующий день один в своей постели. Голый. Даже без трусов. Вчера они хорошенько отпраздновали, это было ясно по мигрени и боли в мышцах. Несмотря на то, что он принц. Приняв на кровати сидячее положение, он попытался воссоздать в памяти вчерашний день, но получалось у него не очень. Видимо, хорошо повеселились. В памяти всплывали лишь размазанные отрывки произошедшего за вечер. Он помнил, как все готовились к празднованию, как только сели. Помнил лицо Занзаса, хотя как его забыть? Он хоть и скрывал, но особо умные видели, что боссу приятно то, что подчиненные помнили о его дне-празднике. Также он помнил, как силой заставлял своего немилого кохая выпить с ним на брудершафт. А дальше все - как в тумане. Темнота. Его немного волновало то, что он совсем нагой, хорошо хоть в своей кровати. Конечно, можно было предположить, что ночью стало жарко и он разделся, но что-то ему подсказывало, что это не так. А он привык доверять своей интуиции. Впрочем, не столь важно. Отмахнувшись от другого не очень приятного варианта, Бел лениво потянулся, нехотя сполз с кровати и пошел в душ. В это время остальные хранители тоже начали потихоньку пробуждаться от крепкого сна. – ВРООООЙ! – громко проорал Скуало вместо будильника. В принципе, капитан всегда орал по поводу и без, но сейчас в его голосе послышались нотки несвойственной ему истеричности. А дело все в том, что он лежал на обломках стола, рядом спокойно посапывал Луссурия в не совсем человеческом положении, обнимая того за талию ногами. Согласитесь, не очень комфортно будет чувствовать себя мужик, когда его обнимает гей, пусть и во сне и не специально. Вот и Суперби испугался, проснувшись от такой неприятной тяжести на теле с утра пораньше. Хотя какое утро, когда было уже давно за полдень? Он сразу же скинул с себя «мамочку» Варии, не заметив за тем какой-либо реакции на его крик. Поднявшись, Скуало почувствовал легкую неприятную боль в спине. Сначала он решил, что это из–за того, что он спал на твердой и неровной поверхности, но ощупав спину - на сколько позволяла гибкость, - рука наткнулась на стилеты, торчащие из задницы. Похоже, играть с принцем в салочки в нетрезвом состоянии было не самой лучшей идеей. – ВРОООЙ, чертов принц! – зло крикнул капитан, принимаясь вытаскивать стилеты. Ей богу, будто на кактусе посидел. На повторный зов блондина очнулся Леви–А-Тан, все так же находящийся на коленях Занзаса, неизменно сидящего в кресле. Осознание, в каком положении он находился пришло не сразу. Протерев глаза и посмотрев снизу вверх на своего босса, слегка покраснел, но догадался быстро соскочить, пока этого не заметил сам вариец и не прострелил хранителю грозы башку. Занзас же, скорее всего, был самым счастливым из всех. Его не беспокоило похмелье, мигрень и прочая лабуда после "веселой" ночки. Он и так каждый день пьет, слышит крик Скуало и привык давно, хоть сам этого никогда не признает и каждый раз будет кидать в крикливого капитана стаканы, а то и бутылки, как сейчас, к примеру. Так что он давно привык спать, несмотря на все неудобства, коих было предостаточно. А вот Лусс хотя и также постоянно по утрам слышит «приятный» голос Суперби, но так и не привык к этому и проснулся уже после второго сигнала об опасности. Пока все приходили в себя, самый юный член Варии уже давно сидел на кухне, пил чаек, закусывая песочным печеньем и рассматривал фотографии. Стоп. Фотографии?! Да когда же он успел? А фото довольно пикантные получились. Хотя он правильно сделал, что запечатлел все. Еще копии оставил, на всякий случай. Надо же компромат иметь на варийцев, мало ли что. Армагеддон, война мафии, наводнение. Ну так, не помешает. На лице у него, как всегда, было всемирное безразличие и все такие же пустые, ничего не выражающие, изумрудные глаза. Несмотря на безэмоциональность, внутри у него был сильный шквал эмоций. Мысли путались, щеки невольно краснели от воспоминаний о вчерашнем дне, не зная, как дальше. Хотя правильней было бы сказать у нее. Фран переживала из–за вчерашней ночи с Принцем–Потрошителем. Не зная, как на это реагировать, она не понимала, почему вчера отдалась своему глупому семпаю. Она много чего не понимала. А может, просто не хотела понимать?.. По большому счету она не могла понять причины своего поведения. Ей всегда нравилось доставать Бела своими колкими замечаниями и приставаниями, язвить на его пафосные речи... Ей нравилось, когда ее семпай злился. Но больше, чем семпай и кохай, их отношения не заходили. И, по идее, не должны были. Ведь девушка тщательно скрывала свой пол и все ее знали, как безэмоционального язвительного мальчишку - иллюзиониста, ученика Рокудо Мукуро вступившего в Варию как замена Мармону. Всего лишь. Так и должно было оставаться. Но вчера принц узнал о ее тайне, и сейчас Айроне обдумывала, как бы уговорить Бельфегора, чтобы он никому ничего не рассказал. Ведь все должно оставаться по-прежнему! – Жаба, ты что тут делаешь? – на кухню зашел растрепанный и мокрый после душа объект, занимавший мысли девушки. – Ча~й пью. А я вам давн~о говорил, семпай, чтобы вы обстригли че~лку, а то совсем ничего не ви~дите, – она слегка испугалась такого внезапного появления Потрошителя, но и глазом не повела, продолжая спокойно пить чай не отрываясь от лицезрения своих трудов. – Ши-ши-ши. Заткнись, земноводное, – раздраженно произнес Бельфегор, метнув в шапку Франа пару стилетов, что говорило о его плохом утреннем настроении. Небось, похмелье мучает. – Бел–семпа~ай, вы стра~нный. Сначала спра~шиваете меня, а потом просите заткну~ться. Вы такой тупо~й, а говорили - гений, - даже не взглянув в его сторону, парировала она делая очередной глоток чая. – Сейчас договоришься, – было видно, что Каваллини начинал закипать, и он кинул пару стилетов в спину. Фран, естественно, никак не отреагировала, закусывая печеньем. Словно она не имела к этому совершенно никакого отношения. Фран сейчас ждала, что принц заговорит о их ночи, но этого не произошло, что заставляло напрягаться. Ведь это означало, что он не собирается обсуждать вчерашнее и уже про себя все решил, или же попросту ничего не помнит. Возникла небольшая обида, но в то же время почувствовалось облегчение, словно камень с души сошел. – Что это? – Бельфегор бесцеремонно выхватил фотографии из рук девушки и стал их разглядывать. Вначале на лице растянулась его фирменная улыбка маньяка а-ля тридцать два не предел, но позже улыбка сменилась серьезностью. Наверно, на фото был он сам. Дальше последовало привычное шишиканье. – Господи, какой же вы пси~их, – вместо ответа вновь послышалось шишиканье со стороны Потрошителя. Странно, но он не разорвал ни одну фотографию. Скорее всего подумал, что принц всегда прекрасен, даже в нетрезвом виде. Такая мысль проскочила в голове у девушки. Поняв, что Бел ничего не помнит, Фран решила тоже забить на это от греха подальше. Что было - то прошло, в конце-концов.