Тридцать один.

Всю следующую неделю девушка пыталась жить. Жить обычной жизнью, не обременённой тревогами, переживаниями и лишними мыслями. Она сама не хуже Павла понимала, что все произошедшее в последнее время имеет свое начало, а стало быть и конец. И когда-нибудь ситуация должна будет все-таки разрешиться. Конечно, она не относилась к той доброй половине населения, которые предпочитают плыть по течению. Но сейчас ей как никогда нужно было именно это. Пустота в голове, в душе, измученное донельзя сознание — всё это тяготило, высасывая из нее последние жизненные соки. И этот безумный страх в лесу стал последней каплей. Яна четко осознала, что со всем этим надо что-то делать. Но прежде что-то предпринимать, нужно набраться сил. Именно тогда, стоя на балконе чужого дома, она поняла, что устала. Ей нужна небольшая пауза. И Паша, словно услышав её, старался не маячить перед глазами. Утром уходил рано, когда девушка еще спала, а вечером старался меньше попадаться ей на глаза. И чем меньше он попадал в её жизненный круг, тем сильнее она ощущала потребность в нем. Жила как робот на автомате, болезненно поскрипывая несмазанными шестерёнками. Отвечала на звонки, вела запись, готовила и убирала квартиру, но не потому что это было так уж необходимо, а потому что так время летело быстрей, и на мучающие съедающие изнутри размышления просто не оставалось времени. После той ночи её стали посещать ночные кошмары, обряд защиты сказался не лучшим образом на расстроенной психике. Просыпалась она в холодном липком поту, с бешено колотящимся сердцем и слезами на глазах. Но как бы тяжело она это не переносила, ей непременно хотелось увидеть очередной кошмар. Только лишь потому, что Павел всегда был рядом. Он успокаивал ее, баюкал как малое дитя, гладил по голове и вытирал с лица слезы. Это были те недолгие моменты, когда Яна без стеснения могла прижаться к нему и почувствовать тепло его тела, силу его рук, и нежность кротких поцелуев в волосы. Жадно втягивая воздух в легкие, она пыталась вдохнуть какую-то частичку его самого, для того чтобы владеть ей полностью. Теперь, конечно, она никого не пыталась обмануть: ни себя, ни этого парня. Она влюбилась. Влюбилась с той неистовой силой и пожирающим жаром изнутри, что рождаются в пустыне возле оазиса. Яна пыталась, хоть как-то примирить в своей голове мысли о внезапно вспыхнувших чувствах. Еще совсем недавно Андрей, ее друг, ее враг, любовник, любимый, безумно любимый. Любимый настолько, что при одной мысли о нем кровь в жилах стыла. Куда все это пропало, куда растворилось? Ей совсем ничего не хотелось менять, ведь к этим чувствам она привыкла, слилась, смирилась с ними. А Паша? Паша — это новый неизведанный путь. Вихрь, сметающий все прежнее, не оставляя за собой даже слабых отголосков памяти. Выкашивая так, будто и не росло ничего. Она не искала взаимности в его глазах, словах, эмоциях, потому что была уверена, что её нет. Он не давал надежды, не давал повода, но и не отталкивал. Почему? Потому что они жили в одном доме и им просто необходимо было как-то существовать вместе. Да и ей по-прежнему была нужна его помощь, о которой она боялась попросить. Заезжал пару раз Дима, как всегда веселый шумный и беззаботный. Смотрел на нее и сочувственно качал головой, даже не пытаясь хоть как-то оправдать свой жест. С ним Яна расслаблялась и позволяла себе быть хоть чуть-чуть быть похожей на него. С ним было легче, чем с Пашей; он не был похож на него, он просто был другим. Был романтичным пухлячком с неиссякаемым чувством юмора и доброты. Который до сих пор был влюблен как старшеклассник в свою жену. И это не могло не резонировать, Яна от него заряжалась таким нужным для нее сейчас позитивом. Он как яркое утреннее солнце врывался и освещал стены её скромного убежища, взрывал все цветовую палитру, раскрашивая её мир и экспериментируя с цветом. А когда он уходил, в её мире еще долго светило солнце, и вот с такой Яной Павел позволял себе проводить больше времени. Он с удовольствием приглашал её прогуляться вечером после работы, рассказывая интересные истории из жизни. Той жизни, в которой ей нет места. Но она и не претендовала, она всего лишь прохожий в его жизни. Она уйдет, оставив за собой лишь шлейф своих забот и пару веселых воспоминаний с привкусом неожиданности. Уйдет, забирая с собой свой тяжкий груз из смеси эмоций и чувств, безумно бурлящих в котелке, за прочными стенами ее мира. А он? Он останется спасать настоящий мир. Как ему и предначертано, отдавая все свои знания во имя добра. Иначе и быть не может. Удивительное в обыденном. Яна нехотя пробуждалась ото сна. Потянувшись на кровати, она напряженно сморщилась от резко прострелившей боли во всех конечностях. Улыбка сразу же озарила ее лицо, при воспоминании о вчерашнем воскресном дне проведенном в компании Димы его семьи и Паши. Она полдня пробегала за этими двумя сорванцами и результат налицо. Все мышцы тела сковало, не давая возможности нормально пошевелиться. Все её раздумья прервал первый телефонный звонок. « С добрым утром», — подумала девушка и оторвала голову от подушки, звонко отвечая. Ближе к обеду голова у Яны шла кругом. Такое количество звонков она еще не принимала. Не было времени даже сходить в туалет, и от этого было еще невыносимей. Урвав небольшую паузу, она набрала номер Павла. К ее удивлению, он взял трубку почти с первого гудка. - Да. - Привет. - Привет. - Я звоню узнать: у вас там все нормально? - У вас? - Ну да? Ты же не один, а с Юлей. - Один. Юля уехала. У нее дела. Что-то случилось? - Ну, можно и так сказать. У меня сегодня народное ополчение. От телефона отойти не могу с утра. Я уже на неделю вперед записала. - Я в пятницу интервью давал в газету. Вот и наплыв большой. Если звонки еще будут, ты записывай еще на неделю и приостанови. Я приеду и посмотрю. Возможно увеличу количество приемов в день. - Хорошо. - Сама как? - У меня все болит после вчерашней прогулки, - он едва заметно усмехнулся в трубку. - К вечеру все пройдет. Я буду поздно. - Хорошо, тогда до вечера? - Да, конечно. Если что — звони. - Ухо резанул громкий звук коротких гудков и Яна, вздохнув, положила трубку. Девушка оживленно беседовала по телефону, когда краем уха услышала щелчок входной двери, а спустя мгновение в кухонном проеме показалась Юля. Яна приветливо улыбнулась и махнула рукой, приглашая сесть. Глаза Юли буравили девушку, а лицо выражало сосредоточенную неприязнь. Яна закончила разговор и радостно сказала: - Привет, чай будешь? - Привет. Нет, чай не буду, - сухо ответила она и, порывшись в сумке, достала бутылку красного вина. - Ооо, праздник? - Юля встала и по-хозяйски достала бокалы из ящика. - Нет, серьезный разговор. - Яна удивленно взирала на гостью, крутя в руках шариковую ручку. Юля сделала пару шагов к девушке, и взяв с ее стороны радиотелефон, отключила на нем звук. Следующим ее действием было открытие бутылки. Разлив по бокалам вино, девушка прикурила тонкую сигарету и села напротив Яны, внимательно изучая ее взглядом. - О чем ты хотела поговорить? - спросила первая Яна, пытаясь разорвать напряжение. - О тебе, - Юля сделала паузу. - О Павле. - Яна приняла протянутый ей бокал, не переставая хлопать глазами. - И о том, что между вами происходит. - После звонкого стука стекла и обильного глотка, она продолжила. - Что между вами происходит? - Яна отрицательно покачала головой. - Ничего. - Разве? - Я живу у него и работаю. Мы проводим вместе скучные вечера, когда он приходит с работы раньше обычного. Иногда ходим гулять. Что-то не так? - Да! - И? - Ты вторглась на мою территорию. И заполнила собой все свободное пространство. - Твою территорию? - повторила Яна фразу, вопросительно подняв брови. - Я пришла сюда не ругаться, просто хочу расставить все точки по своим местам. Нас с Пашей очень многое объединяет. Даже больше, чем ты думаешь. Мы намного ближе, чем просто друзья. По сути своей, мы никогда и не были друзьями. Между нами всегда была более чувственная связь. Связь, которую нельзя ни разорвать, ни сжечь, ни прервать. То, что питает наши отношения, течет глубоко в нас самих. Наши внутренние реки являются истоком единения наших душ, давая нам возможность жить. Жить вопреки всему, жить рядом, жить вместе. Я, также как и Паша, очень дорожу тем, что у нас есть и что нас связывает. И никто никогда не посмеет это разрушить, да и вряд ли кто осмелится. Поэтому я пришла сегодня именно к тебе. Ты милая, хорошая, красивая, но ты здесь чужая. Чужая настолько, что я даже не вижу смысла объяснять. Я не уступлю своего места, и не дам тебе возможности стать для него кем-то значимым. - Она замолчала и сделала глоток вина. Яна смотрела на неё так будто впервые увидела. Не решаясь что-то сказать, она только молча изучала её лицо. Осознав что все-таки ей нужно что-то сказать, она тихо и неуверенно заговорила: - Я не претендую на твое место. По поводу значимости…. Мне кажется, тебе нужно разговаривать не со мной. Я никогда не пыталась стать для него чем- то большим, чем есть. Возможно, ты поторопилась с выводами? - Нет, с выводами я не поторопилась. Да и в тебе не ошиблась. Верней то, что несёшь в себе. Ты несёшь хаос и разрушение. Разрушение того, что я выстраивала годами. В тебе нет ничего, и в то же время есть все. Все то, что может смести до основания. В тебе много отрицания и пустоты. Которую он непременно захочет заполнить тем, что имеет, а имеет он очень много. - Почему ты так решила? - выдавила из себя Яна, допивая содержимое своего бокала. - Потому, что мужчины, подобные ему, всегда так поступают. Им всегда требуется сосуд, который можно и хочется заполнить. Я это вижу, и он тоже видит. Поэтому другого пути в данном случае не будет. Ну разве,что ты уйдешь, навсегда оставив его с его же возможностями. Тебе ни к чему прятать глаза, я и так знаю, что ты влюбилась в него. И это настолько неотвратимо, что тебе самой хочется все изменить. Но ты ничего не можешь с этим поделать. Всё твое существо тянется к нему, ловя каждый его вдох, взгляд, слово. Ты засыпаешь с мыслью о нем и просыпаешься с ней, но так не может продолжаться. Здесь тебя ничего не держит, так нецелесообразней ли будет прекратить это все? А не ждать, когда ситуация выйдет из-под контроля? - Девушка пожала плечами и шумно выдохнула. - Я не понимаю, почему ты переживаешь? - Разве? По-моему, все очень очевидно. - Яна сидела и считала звезды, подмигивающие ей из глубины её опьяневшего сознания. Разговор который изначально был не приятным, сейчас веселил до безумия. Ситуация казалась настолько абсурдной, что она сидела, и уже не пряча глаз, просто улыбалась Юле. - Тебе весело? - Думаю, это вино… - Яна хихикнула и сделала глоток из свеженаполненного бокала. - Я… я обычно не пью… - Да? Тогда я погорячилась с креплёным, - пробормотала растерявшаяся девушка. - Я сделаю тебе чай. - Не надо, я постараюсь держать себя в руках, - она снова хихикнула и продолжила. - Значит, ты хочешь, чтобы я ушла? - Да! - твердо ответила Юля, прикуривая очередную сигарету. Мысли в голове Яны начали медленно шевелиться, разгоняя пьянящий омут. - Ты его любишь? - она слышала свой голос со стороны и сталь в интонации пронеслась по венам. - Насколько я знаю, у тебя есть семья. - Эту семью мы с Пашей выбирали вместе. - Интересно, как так может быть? Вы любовники? - Яна слышала свой смелый голос и наглость в задаваемых вопросах. Внутри потихоньку закипала злость и раздражение. - Это никак не относится к разговору. - Почему же? - Девушка искоса поглядывала на собеседницу и мысли её начали выстраиваться в одну логическую цепочку. - Ты приезжаешь сюда, наливаешь мне вина, ведешь красивые убедительные разговоры. А итог? Каков итог? Я охотно верю, что у вас с Пашей какая-то особенная связь, можно сказать космическая, и ты вполне можешь убедить меня уехать. Но как же быть с ним? Я тоже не слепая! Ты его любишь, поэтому так отчаянно защищаешь пространство рядом с ним. Вопрос в другом. Любит ли он тебя так же самоотверженно, как ты его? – Глаза Юлии вспыхнули на долю секунды, но почти сразу же самообладание вернулось к ней. - Да, люблю, и никогда не отрицала этого. И буду любить, вопреки всему и всем. И это достаточно веский аргумент. - Я никогда не смотрела на него так, как смотришь ты. Да, я испытываю чувства, но это только мои чувства. Я не хочу тебя ничем обижать, ты отнеслась ко мне с особенным вниманием. Но не питай излишних надежд на то, что как только я уеду, на его пути не появится другая с такой же пустотой внутри. Если уже не появилась. - Что ты имеешь ввиду? - Ничего, что могло потревожить твой сон. - Юля гневно сверкнула глазами, понимая, что собеседница знает куда больше, чем она. - Ты решила поиграть на моих чувствах? Что же, вперед! До конца, так до конца! - Я не ты, и никогда не касаюсь чужих чувств. Ты ошиблась и увидела во мне угрозу, хотя это не так. - Юля хмыкнула и направилась к входной двери, то ли принимая поражение, то ли ощущая безрезультативность дальнейшей беседы. Яна прошагала следом, агрессия в ее взгляде сменилась тихой жалостью, и она устало вздохнула. - Юля, ты зря винишь меня во всех смертных грехах. Я не опасна. Да, я испытываю к нему определенные чувства, но это навсегда останется только со мной. Я не просила и не прошу больше, чем у меня есть. Мне кажется, тебе надо поговорить с Пашей и выяснить с ним, что происходит. Я всего лишь временная квартирантка. Если он изменился по отношению к тебе, или еще в чем-то, то спроси, кто стал причиной его перемены. Я уверена, если ваша связь настолько сильна, то он ответит тебе на все вопросы. На прошлой неделе две ночи подряд он приходил домой поздно и не один, с ним была девушка, - в конце слов ее голос дрогнул, выдавая внутреннюю тяжесть и боль. Яна жадно втянула носом воздух и попыталась сглотнуть колючий комок. Она подняла глаза на Юлю, которая облокотившись на дверной косяк, надменно наблюдала за Яной. Она слегка откашлялась, заставляя собеседницу поднять на нее глаза и добившись результата ровно четко и уравновешенно заговорила: - Яна, милая, уезжай, так будет лучше для всех. Я понимаю, что тебе некуда ехать, но и здесь ты никто. Я не ошиблась ни в чем, из того что поведала тебе ранее. И если я сказала ,что ты моя проблема, то так оно и есть. Я не ошиблась в характеристике твоего внутреннего мира, не ошиблась и в твоем восприятии настоящего. Также я не ошиблась в переменах с Пашей, не ошиблась в происходящем, не ошиблась в тебе. На прошлой неделе, поздно ночью, в свою квартиру, в тайне от тебя. Паша приводил меня… - Юля замолчала, вскинув на девушку усталый взгляд. Она быстро распахнула дверь и покинула квартиру. Дверь с грохотом захлопнулась, оставляя Яну наедине со своими мыслями и чувствами. Осознание последнего предложения, произнесенного неожиданной гостьей, пришло позже, чем та покинула квартиру. Девушка зажмурилась и из-под длинных ресниц покатились слезы. Крупные, прозрачные и искренние. Боль отдавалась удушливой тошнотой, скручивая желудок и обжигая горло. Рыдания застряли, не давая эмоциям выход. Мысли, еще несколько минут назад метавшиеся в хаотичном беспорядке в голове, теперь лишь вяло вели хоровод вокруг одной яркой, величественной и гордой. Эта мысль несла в себе лишь разрушение. Разрушение нынешнего бытия хрупкой девушки. Она раскачивалась из стороны в сторону, танцуя свой танец убеждения, ее пестрые одежды потихоньку оживали и вплетались в круг блеклых однообразных мыслей превозносителей. Они покорно и смиренно отвечали на призыв, и через несколько мгновений она поглотила всех, освобождая себе место для роста. С булькающими и шипящими звуками она искажалась, сменяя цвета своих одежд, перевоплощаясь и представая перед девушкой в своем новом гнетущем обличье. Она громко смеялась гортанным хриплым голосом, повторяя: «Уходи, ты чужая! Ты не нужна ему». Яна зажмурилась и помотала головой, слезы текли ручьем, каплями свисая с подбородка. Оказавшись на кухне, она с жадностью выпила стакан воды и трясущимися руками достала из забытой пачки сигарету и закурила, нервно покусывая нижнюю губу. Легкий сладковатый запах табака действовал успокаивающе. Она выпустила дым и почувствовала себя легче. Приступ истерики прошел и она, закрыв глаза, откинулась на спинку стула. Теперь она уже точно могла ответить на несколько мучающих ее вопросов. Во-первых: между Юлией и Пашей что-то все-таки есть. И влезать в это совершенно не хотелось. Во-вторых: она действительно чужая, как бы сильно она этому не противилась. В-третьих: насколько бы не были сильны ее чувства к этому мужчине, они явно доставляют всем неудобства и ей самой в большей степени. Ну и в-четвертых: как бы не прискорбно это звучало, но Юля действительно права. Ей лучше уйти, и так будет правильно. Но куда идти? Она пока не могла придумать. А мысль о том, что ей придётся ночевать на улице, или попросту начать бомжевать, совершенно не грела. Яна затушила остаток сигареты и прошла в ванную, дабы умыться. Итогом мысленных терзаний девушки стало решение все-таки уйти. Тихо и незаметно, но сперва она попросит у Паши расчет за столь недолгую работу. Много денег она не ожидала, но чтобы не умереть с голоду должно хватить. А если повезет, возможно она устроится на какую-нибудь работу в городе, пусть даже уборщицей на вокзале. И тогда будет легче думать о дальнейших действиях. Вечер был скомканным, и в воздухе, потрескивая, висели искры напряжения. Дневной визит был неожиданным и неприятным. Павел вернулся раньше обычного и с удовольствием поужинал стряпней Яны. Она сидела напротив и разглядывая содержимое тарелки, устало ковырялась в ней вилкой. - Яна, что-то случилось? - с заметным беспокойством поинтересовался мужчина. - Да нет, просто что-то аппетит пропал. Мужчина внимательно посмотрел на Яну и отставив пустую тарелку в сторону, откашлялся. - Рассказывай, что произошло? - девушка отрицательно покачала головой. - Я вижу, что ты чем-то расстроена. - Паш, все хорошо, просто мое настроение меня редко посещает последнее время. - Он укоризненно покачал головой и шумно вздохнув, встал. Подойдя к девушке со спины, он положил кисти рук ей на плечи и начал медленно массировать. - Расслабься, ты очень напряжена. Я чувствую, что тебя что-то тревожит. Но ты по-прежнему отталкиваешь мою помощь. Мы могли бы вместе попытаться во всем разобраться. Для твоего же блага. - Яна прерывисто дышала, его тонкие пальцы искусно разминали её тело, заставляя её становиться более податливой. И уже через пару минут подобного воздействия, её разум затуманился и она начала плавиться под его прикосновениями. Природные инстинкты брали свое. - Паша, все хорошо, - бормотала она трепещущим голосом. - Просто весна, вот и хандрю. Можно тебя кое о чём попросить? - выпалила она на одном дыхании. - Конечно. - Я хотела бы пройтись по магазинам. Ты не выплатишь мне зарплату? Ну, за отработанные дни? - В воздухе зависла недолгая пауза, после чего молодой человек с легкостью ответил: - Конечно, без проблем. Я сегодня позвоню Юле, она посчитает. - Пожалуйста, только не звони Юле, я не хочу, чтобы она знала о моей просьбе. - Почему? У вас с ней какие-то проблемы? - Да нет, просто мне неловко, и перед тобой и перед ней. Она девушка серьезная, начнет вопросы задавать. Зачем? Куда? Почему? - Паша слегка ухмыльнулся. - Ну да, она такая. Ладно, я посмотрю, что можно сделать. Что там по приемам? - Я сделала все, как ты просил. Блокнот у меня в комнате, сейчас принесу. - Яна сорвалась с табуретки отпихивая немного удивленного Павла в сторону. Но желание у нее было только одно: вырваться из-под гипнотического влияния этого мужчины на её тело. Сердце громко ухало в груди, замедлив свой ход лишь когда она оказалась за дверью своей комнаты. - Просто сумасшествие какое-то, - пробормотала она трясущимися руками, доставая из ящика блокнот. - Вот, - она открыла его на нужной странице и протянула Паше. Он оживленно изучал записи, делая какие-то пометки. - Смотри, - он протянул ей блокнот и ткнул ручкой в пометки. - Завтра перезвонишь им и перенесешь встречи, на… - он оторвал глаза от листка и уткнулся взглядом в календарь. - На тринадцатое число, остальных я помечу завтра, чтобы тебя не спутать. Да, слишком много желающих за один день. - Я с трех часов не отвечала на звонки, подумала что тебе нужно увидеть списки. - Да, молодец, ты приняла правильное решение. Ты хотела пройтись по магазинам? - Да, - Яна стеснительно опустила глаза. - Можешь это сделать завтра, - Яна улыбнулась и кивнула. Павел встал и направился в сторону своей комнаты. Утром следующего дня Яна проснулась от щелчка закрывающейся двери. Результат бессонной ночи был ярко выражен на измученном лице девушки. Темные круги пролегли под глазами, румянец щек сменился бледностью, а глаза сквозили непрошеной озадаченностью. На кухонном столе лежало две пятитысячные купюры. Девушка не довольно сморщила нос. Конечно она знала, что щедрости Павла не будет предела, но и упрямству девушки тоже; она взяла только одну купюру и, аккуратно сложив, спрятала в карман джинсов. И поставив чайник, села на стул в задумчивом ожидании. Время летело с неимоверной скоростью, или это Яна была настолько глубоко погружена в себя, что совсем не замечала его. Когда она закончила завтрак, вполне можно было начинать обед. Приняв душ, девушка на автомате начала собирать вещи. Она не имела ни малейшего представления куда ей идти, даже наличие денег совсем не меняло ситуацию. Хотелось также оставить хозяину записку с благодарностью, но мысли совсем не вязались в один общий узел. Поэтому она решила ограничиться парой сухих предложений. «Благодарю за спасение. Если бы не ты, меня бы уже не было. За дом и теплую постель, за вкусную еду и подаренные чувства. Нет ничего прекрасней душевного света. Спасибо за всё. Но моё время вышло. Я ушла, потому что этого не избежать». Она перечитала и сложив пополам, сунула под магнит на холодильнике. Ее не замысловатые передвижения по квартире прервал настойчивый звонок в дверь. Яна отвлеклась от самой себя. Первой была мысль: «Кто это?». Второй; что это Дима, и ему не к чему знать,, что она задумала. Наспех забросив пакет с вещами в пока ещё свою комнату, она поспешила открыть. Глянув в глазок, Яна отшатнулась от двери и испуг побежал по коже крупными мурашками. Звонок повторился, возвращая девушку в реальность. Она открыла и через порог уверенно вошла Элеонора. В этот раз она выглядела не столь феерично, как в прошлый. Волосы были распущены и доходили почти до поясницы. Обтягивающие синие джинсы, черная водолазка поверх которой, переплетаясь друг с другом, висели амулеты. Правда, лицо её по-прежнему не вызывало никаких положительных эмоций. Тот же уничтожающий взгляд, кривая полуусмешка и враждебность, сквозившая почти из каждой клеточки ее тела. Она молча вошла, и каблуки привычно застучали по ламинату, наполняя квартиру гулким звуком. - Здравствуйте, - переборов свой страх, пролепетала Яна, семеня за ней на кухню. Ведьма жадно втянула носом воздух и метнула в девушку жесткий взгляд. - Уютом пахнет. Вьешь гнездышко? - голос звучал вкрадчиво и почти сладко. Девушка покачала отрицательно головой. - Боишься меня? Правильно, бойся. От страха мои силы лишь подпитываются. - Она вытянула длинными ногтями сигарету из пачки, щелкая зажигалкой. Сделав затяжку, ведьма по-хозяйски села за стол и жестом приказала то же самое сделать Яне. С минуту Элеонора изучала её взглядом. - Паша поставил на тебя блок, - её слова прозвучали не как обращение или вопрос, они скорее были мыслями вслух. - Боится за тебя. - Вы что-то хотели? - внутренне содрогаясь от дрожи, еле слышно спросила Яна. - Да, - уверенно ответила та. - Я пришла убрать тебя. - Яна инстинктивно вжалась с мягкое сидение стула. - Ты слишком близко подошла к тому, что тебе не принадлежит. - Я не совсем понимаю вас. - Все ты понимаешь! - рявкнула она, звон её хрипловатого голоса пронзил сознание Яны. - Ты потянула за ту ниточку, за которую могу тянуть только я. Я тебя предупреждала на счет Паши? - Яна испуганно кивнула. - Но… - Замолчи! Ты будешь говорить только тогда, когда я тебе разрешу. Ты вторглась на мою территорию. Паша до конца своих дней будет принадлежать только мне. И только я могу менять ход его мыслей. Тебя же здесь быть не должно. Не смей его трогать, слышишь?! Он мой и только мой! Я холила и лелеяла его только для себя. Учила, берегла, любила. И он всегда был и будет предан только мне. Он всегда будет у моих ног. Я его создала. И ни один его день до сих пор не проходит без мысли обо мне. Он скучает по тому, что у нас было. Ты же никогда ему этого дать не сможешь. - Не поймите меня неправильно… - она сделала небольшую паузу, пытаясь совладать с бешеным биением сердца. - Но я не пытаюсь как-то приблизиться к нему или что-то изменить. Я просто здесь живу и работаю на него. Вам незачем переживать. - Переживать?! Я не переживаю, я просто устанавливаю границы дозволенного для тебя. Чтобы ты не питала излишних иллюзий. Он не просто мужчина, он ученик ведьмы. В будущем, если он пожелает, то станет ведьмаком, и тогда его мир изменится. Он просто пока ещё не пришел к этому. Ты никогда не сможешь дать ему то, что может дать посвящённая. Ты не сможешь удовлетворить его желания и потребности. Я не буду тебя посвящать в тайны ритуальной и жертвенной магии. Боюсь, что услышав даже самую малую часть, ты сойдешь с ума. А я вижу, ты и так не в себе. Поэтому тебе лучше держаться от него подальше. И чем дальше ты будешь, тем меньше будет проявляться твое безумие. Его мир закрыт от людских глаз. Не лезь в него. И тебе сразу станет проще дышать. Я тебя не боюсь, это тебе надо бояться меня. Хотя ты и так пропитана страхом. И никакие защиты тебя не спасут. - Вы мне угрожаете? - выпалила Яна, вспыхивая как факел. - Милая, я никогда никому не угрожаю. Я сначала предупреждаю, потом действую. - Почему-то мое чутье подсказывает мне, что это всего лишь слова, попусту брошенные на ветер. Вы специально нагоняете на меня страх, тем самым утверждаясь как личность. - Как ведьма, - поправила она Яну. – Да, отчасти ты права. Большинство моих слов относительно тебя — всего лишь пыль, искусно брошенная в глаза. Ни одна ведьма не опустится так низко, как находишься ты. Мне и делать-то ничего не придётся, ты сделаешь всё сама. Ты настолько ничтожна и жалка, что от тебя веет серостью и сыростью за километр. И если бы не он, то тебя бы даже не отпели в церкви. Так что делай выводы. - Ведьма встала и уверенно прошла в прихожую. - И да… Что бы он тебе ни говорил и что бы он ни делал, он пока не превзошёл своего учителя. Я не делаю зла, все человеческое мне не чуждо. Но если меня задеть, то тишины не будет. «На войне как на войне». - Элеонора выдохнула и внимательно посмотрела на девушку, едва касаясь острым ногтем подбородка. Пауза затянулась, рождая неприятное горьковатое ожидание. Агрессивное лицо ведьмы смягчилось, и взгляд стал более проницательным. Спустя пару минут она заговорила, но интонация ее голоса изменилась, и Яна еще с большим удивлением внимала ее словам. - В твоей жизни произошли грандиозные перемены. Ты плохо это осознаешь, но твоё прошлое также неизбежно, как и твое будущее. Даже череда встреч и расставаний ничего не изменит. Кто-то в прошлом очень сильно желал жить сейчас и это не лучшим образом сказалось на тебе. Есть человек который не до конца понимает, во что он тебя втянул, его путь еще более тернист, чем твой, но он сильнее и он будет жить. Мне тебя жаль искренне жаль, - она отвела взгляд и более уверенно продолжила с прежней сталью в голосе. - Возвращайся к своим истокам, только там ты сможешь жить спокойно. А если вдруг ты все же решишь остаться, то я помогу тебе принять правильное решение. Прощай. Ты могла быть лучше, если бы захотела. И число твоих ошибок и промахов в большинстве случаев не так уж и страшны. Меньше думай, больше ешь, - она шагнула через порог и, не оборачиваясь, начала спускаться с лестницы. Яна дрожащими руками закрыла дверь. Холод пронзал всё тело, оставляя обледенелый налет на коже. Слезы хлынули градом, и она оставила все попытки как-то их сдержать. Груз последних двух дней ощутимой тяжестью лег на плечи, заставляя немного сгорбиться. В голове непривычно опустело. Эхо звенело, скрежетанием отдаваясь в ушах. Чувство обиды, и ненависти к самой себе переполняли душу, выплескивая эмоции через край. Девушка молча металась по квартире собираясь с силами и мыслями. Но не добившись от самой себя никакого результата, она молча забрала пакет с вещами и вышла на лестничную клетку. Дверь гулко хлопнула. Яна шумно выдохнула. Связка ключей звонко бренчала в руках, правя свое дело. Девушка сквозь застилающие слезы посмотрела на них, и отогнув носком кроссовка придверной коврик, бросила их на пол. Улица как всегда была оживленной: у подъезда на скамейке сидела и мурлыкала кошка. Яна погладила её и почесала за ушком. Животное встрепенулось и попросилось на руки за ласковой добавкой. Девушка отрицательно покачала головой и отстраняя кошку, отерла ладонью слезы. Ноги медленно куда-то шли, уводя ее вглубь дворов. Одинокая, опечаленная, обездоленная, и никому ненужная, она искала себя в этом многолюдном мегаполисе. С бурной неоновой жизнью, жизнью прокуренных улиц, белых поребриков и невыносимой, но такой обычной весенней пылью. Ветер гулял по просторам, весело заигрывая с проводами и сидящими на них птицами. Здесь никогда не становится тихо, даже ночью беспокойство пропитывало городской воздух, толкая жителей бежать, не сменяя темпа. Они едва ли замечали череду сменяемых картин. Где-то зацвели «мать-и-мачеха», покрасили скамейку, а вот дедуля, который каждое утро в одно и то же время сидит во дворе на скамейке и наслаждается утренним пением птиц. Обыденная будничность завладевает душами, толкая их на бессмысленную смерть. Нет души — нет потребностей, таких простых человеческих, сердечных потребностей. В птицах, цветах, улыбках, доброте, ласкового утра и горячего кофе в постель, оставляя все в серой привычной простоте. Самое лучшее то, что изведано и узнаваемо. Все остальное рождает эмоции, бурные и необузданные, с которыми сложно справиться и невозможно предугадать. Именно они возрождают умершие души. Но всё же куда проще без души. Ничто не трогает, ничто не беспокоит не влечет за собой необдуманных поступков и решений. Яна плелась, бесцельно пиная свой пакет. Она не задавала себе вопросов и не пыталась на них ответить, просто шла, сначала прямо, потом завернув за поворот, обойдя газон и снова идя прямо. Сколько на её пути встретилось поворотов и газонов она не считала, но знала, что их было много. День клонился к закату, и с надвигающимися сумерками надвигалась еще большая потеря себя. Яна села на лавочку в пустынном дворе и вскинула глаза на многоэтажный жилой дом, в котором загорались ярким электрическим светом окна. Закутавшись поплотнее в свою куртку, она прижала коленки к себе и положила на них голову. Слезы по-прежнему текли, но Яна не обращала на них никакого внимания, ей было все равно. Все равно, что некуда идти, все равно, что холодно, накрапывал легкий дождик и надвигалась ночь со всеми своими сюрпризами. Просто было все равно. Наверное, именно так люди теряют себя, постепенно теряя связь с реальным миром. Страшно, когда умирает душа, но еще страшней когда ты, оставаясь жив, умираешь внутри себя. Скамейка была широкой и довольно удобной, вокруг двора плотным кольцом опоясывали многоэтажки. Большие кроны деревьев закрывали от измороси, а дома от холодного ветра, создавая жалкое подобие спокойствия и умиротворения. Сколько Яна сидела в такой позе она не знала, да и зачем ей это. Все равно идти не куда. Времени было предостаточно. Она скомкала пакет и легла на скамейку, окунаясь в шуршащие звуки.