так что же это получается, мы обе - «другая женщина»?

Однажды вечером они сидят за столом, после того как Генри ретировался на второй этаж, и Регина говорит: - Значит Крюк наконец-то добился тебя. Это не обвинение (это не может быть обвинением - она не имеет на это права в данной ситуации), но звучит обвиняюще, и Эмма бросает на нее неодобрительный взгляд и упрямо смотрит в тарелку со спагетти. Регина хмурится и пытается подобрать слова. - Я не критикую твой выбор. У Крюка... есть свои преимущества, но я никогда бы не подумала, что ты найдешь настоящую любовь с… И она замечает по тому, как лицо Эммы темнеет, что она задела ее за живое. - Да почему же у вас все сразу настоящая любовь? - вопрошает Эмма, так яростно тыкая вилкой в тарелку, что посудина едва не переворачивается и со звоном подпрыгивает на столе. Значит теперь от первого поцелуя до «и жили они долго и счастливо» один шаг? - она поднимает глаза с вызовом. - Крюк - разумный выбор, понимаешь? Он мне нравится, и Генри нравится, а мой папа, кажется, на него вообще немного запал; когда я сказала маме, что встречаюсь с ним, она едва не расплакалась и пустилась в разглагольствования о свадьбах на полчаса. Они счастливы. Я счастлива. Она запихивает себе в рот огромную порцию макарон. - Почему это должно обязательно быть что-то невероятно серьезное? - Я всего лишь подумала… Эмма успокаивается, ее запал потухает почти так же быстро, как и появился. - Не всем нам достается волшебной пыльцой посыпанная настоящая любовь, понимаешь? Некоторым из нас приходится... решать. Самим. И да, с парнем, который уже год клянется тебе в любви. Не то что бы в Сторибруке особо есть из кого выбирать. На данном этапе, это уже Крюк или Лерой. - Я почти уверена, что Лерой влюблен в одну из монашек. Ей даже слишком приятно, когда это вызывает у Эммы усталый смешок. - Ты можешь встречаться с кем хочешь, Эмма. Даже если… - она хмурится. - Ты сказала, что он нравится Генри? Этот пират? Всего год в качестве родителя, а Эмма уже знакомит ее сына со всякими злоумышленниками. Она должна участвовать в решении таких вопросов (хотя, кажется, она одна все еще помнит, что это Крюк оставил ее на произвол судьбы в руках Грега - но сейчас не время об этом вспоминать). Эмма окидывает ее взглядом, даже с некоторой опаской, поскольку Регина выглядит раздраженной. - Да, вроде бы. Они проводили много времени вместе, пока мы разбирались с Зеленой, - она вздыхает. - Генри он очень даже нравится. Он уже за компанию с Мэри Маргарет планирует наши свидания и скорое бракосочетание. Ее раздражение растет. - Ну, знаешь ли, я тоже очень даже нравлюсь Генри. Это же не значит, что по нам звонят свадебные колокола. Ухмылка. - А это бы избавило нас от множества проблем. Жаль, что я тебе не нравлюсь, - Эмма ведет бровью и подмигивает, из-за чего Регина совершенно не краснеет. Это очевидный уход от темы, но она все равно глотает наживку. Потому что Эмма думает, что она ей не нравится, а это… - Ты мне не не нравишься. Если бы ты мне не «не не нравилась», ты бы разве сидела у меня дома за ужином, хотя Генри снова тут живет? Она занимает себя уборкой со стола, выхватывая тарелку Эммы, которая уже начала играть с остатками спагетти в ней. Она все равно замечает знающую улыбку, в которой расплывается лицо Эммы, и ее щеки ни с того, ни с сего становятся красными как помидоры. - Ты мне тоже нравишься, Регина. - Ой, успокойся, - бурчит она, направляясь в кухню. И естественно, Эмма следует за ней, плюхается на столешницу возле раковины и берет полотенце. Регина моет посуду деловыми, уверенными движениями губки, отказываясь смотреть на нее. Эмма забирает у нее первую тарелку и вытирает ее, после того как она провозилась с ней пять минут, и в ее глазах танцуют искорки восторга по поводу причиненного Регине неудобства. - И наша история любви была бы куда круче, чем у меня с Крюком. Спасительница и Злая Королева, три года вражды… Влюбляются друг в друга где-то между криками «Он мой сын!», - для пущего эффекта размахивает она полотенцем. Радость Регины, когда она слышит звук открывающейся входной двери, сложно описать. Робин заглядывает в комнату и улыбается им обеим. - А, Эмма все еще здесь. Ей достается странная, натянутая улыбка. Робин очень дружелюбно относится ко всем жителям Сторибрука, кроме Эммы, и Регина боится спросить, почему он так ее опасается. Эмма упорно этого не замечает, хотя она однажды поддалась соблазну и спросила об этом у Регины. («Вы не сошлись характерами», - соврала тогда Регина со своей собственной натянутой улыбкой. - «Даже сложно представить, чтобы кто-то не мог с тобой поладить», - сухо добавила она, а Эмма украла последнюю картошку-фри с ее тарелки и закатила глаза). - Привет, Робин. Я тут подкатила к твоей девушке. Он продолжает неестественно улыбаться, хотя его выражение лица грозит вот-вот превратиться в гримасу, и Регина со злостью трет тарелку, не поднимая на них взгляда. - Тебе не о чем беспокоиться, обещаю. Ее улыбка почти исчезает, потому что Робин и вовсе перестает улыбаться. - Да, я слышал, что вы с Киллианом Джонсом та еще парочка, - говорит Робин, и Регина поднимает глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как Эмма передергивается. Ей от этого становится еще более неловко. Эмма кивает, вскакивает со столешницы и треплет Регину по плечу. - Да, вроде того. Я пойду пожелаю Генри спокойной ночи. Она выходит из кухни, и Робин спрашивает: - Мне не о чем беспокоиться? Звучать это должно было легкомысленно, но выходит как-то сердито и обиженно, и Регина шепчет: - Это была просто шутка, - что вообще никакого ответа на этот вопрос не дает.