Unequivocal

- Тебе нужно остаться бездомным навсегда, - заявляет Фрэнк. Он подталкивает свои ботинки к краю кровати, позволяя им небрежно упасть на пол. - Тут нет ничего моего. И я не могу, ну, перевернуть тут все вверх дном, если мне вдруг захочется, - голос Джерарда сопровождается легким эхом кафельной плитки в ванной. - Не то чтобы я увлекался подобными вещами... по большей части это прерогатива Майки. Фрэнк подкладывает руки под голову и устремляет свой взгляд в окно на туманные улицы Нью-Йорка. - Как он? - спрашивает парень после паузы. Уже какое-то время Джерард волновался о Майки, и это все, что известно Фрэнку. Не услышав ответа, он поворачивает голову, чтобы убедиться, что Джерард все еще в уборной. По крайней мере, свет по-прежнему включен и просачивается на ковер в комнату. - Нормально, - наконец отвечает Джерард. - Перед тем, как ты пришел вчера, я ему звонил. Судя по голосу, нормально. С похмелья, но в порядке. Кстати говоря... - Ты уже нашел место, куда будешь ходить на собрания? - спрашивает парень как раз в тот момент, когда Джерард выключает в ванной свет и запрыгивает на кровать рядом с ним, сразу же переворачиваясь на живот. Именно так они и спят, и сейчас Фрэнк совсем не против вздремнуть. - Да, в нескольких кварталах отсюда есть церковь, они там собираются по вторникам и четвергам. - В нескольких кварталах? Пройдет, сколько, перекура три, пока ты доберешься? Джерард сперва чешет нос, а потом шлепает Фрэнка по руке тыльной стороной своей ладони. Они даже не шевелятся, когда телефон Фрэнка начинает звонить и вибрировать одновременно, описывая маленькие круги на телевизоре. Он замолкает примерно после восьмого гудка, а мобильный Джерарда начинает делать то же самое, только на этот раз на прикроватном столике около головы Фрэнка. Айеро хватает телефон и отвечает со словами: - Мне казалось, у нас перерыв. - У вас перерыв, и ты ведь ничем важным не занимаешься? - довольным голосом спрашивает Брайан. - Знаешь, ты портишь все мои планы по становлению затворником, - сообщает Фрэнк. - Или охотником на птиц. Я как раз собираюсь переехать в лес и стать сокольником. Белок жрать и все такое. - Ага, конечно. Ты не можешь даже лапшу в стаканчике заварить! Помнишь, как однажды ты залил ее холодной водой и на полном серьезе минут десять ждал, пока она заварится... - Я вешаю трубку, - прерывает Фрэнк. - Ты меня напрягаешь, смеешься тут над моими кулинарными навыками. - Ну ладно, ладно, - смеется Брайан. - Слушай, кто-нибудь из вас должен будет потом со мной связаться. Мы бронируем студию, и мне нужно знать конкретные даты, когда это ваше уединение закончится. - Хорошо, мам. Пока. - Что он хотел? - спрашивает Джерард. Он отвернулся к стене; он не видит, как Фрэнк переводит его телефон в беззвучный режим. - Ничего. Перезвонить попозже, - Фрэнк подползает к нему и цепляется подбородком за его плечо. - Хотя... на самом деле нет. Он сказал мне, чтобы я трахал тебя три месяца без перерыва. Богом клянусь, так и сказал. Джерард хихикает в подушку. - Правда! - продолжает парень. - Никаких песен, никаких студий, никаких встреч. Я ему говорю: Брайан! Я шокирован. Шокирован и возмущен твоим поведением. Но так и быть, сделаю это, если ты так настаиваешь. Однако он не предпринимает никакой попытки, чтобы что-то инициировать. Только подносит руку Джерарда к своим губам и целует подушечки его пальцев. Уэй оборачивается и глядит на него сквозь ресницы, а после переворачивается на спину, когда Фрэнк отодвигается, освобождая ему место и все еще держа его за руку. - Я так рад, что ты здесь, - говорит он. - Чувствую себя не настолько... не в своей тарелке. - И я, - просто отвечает Фрэнк. - Шутишь что ли? Я же знаю, как сильно ты ненавидишь Нью-Йорк. - Я его не ненавижу, - возражает Айеро. - Просто люблю Джерси намного больше. А тебя - больше всего, - почти по-детски заключает он. - Бедолага. Джерард с легкой улыбкой продолжает разглядывать потолок. - Нам надо остаться здесь, - вдруг говорит Фрэнк. Он сворачивается калачиком, просовывая одну руку себе под щеку, а другой - теребит простыни. - Лос-Анджелес - абсолютная помойка. Давай останемся здесь. Он чувствует, как Джерард на него смотрит. - Хорошо, - соглашается он. - Давай. Иногда Фрэнк задумывается над тем, как легко стало обсуждать, приукрашать или утверждать что-то, фактически не нуждаясь в одобрении со стороны. В старшей школе по устной речи у него была тройка, потому что он не мог рассказать и двухминутный доклад. А сейчас он ловит себя на том, что дает пятиминутные ответы на односложные вопросы, многословно разглагольствуя хрен знает о чем. Но больше всего беспокоит то, как легко стало лгать, говорить что угодно, не рассуждая и не думая о последствиях. Их чемоданы упакованы и уже ждут у двери. На завтра забронированы билеты в Лос-Анджелес без пересадок.

***

The Black Parade. Ага. Я слышал жуткие истории о происходящем во время записи этого альбома. И, скорее всего, они все - правда. Да, мы записывали альбом в особняке Paramour, это усадьба, которая вроде бы и в Лос-Анджелесе, но в то же время как бы отрезана от всего внешнего мира. Другие музыканты, которые записывали там свои альбомы, рассказывали нам ужасающие вещи об этом особняке, но я не верил этим историям, пока мы не поселились там. Мы все вроде как немного тронулись умом в этом месте, было очень странно.

***

Машина застряла в пробке практически на час, но сейчас впереди лишь пустые дороги и непрерывный подъем вверх. Городские звуки затихают, поглощаемые шумом ветра, шелестящего в кронах деревьев. Фрэнк пялится в окно на протяжении всей дороги до дома и, когда они прибывают на место, открывает дверь еще до того, как машина успевает полностью остановиться; ему непреодолимо хочется размять затекшие ноги. Остальные выходят из машины намного спокойнее. Над ними нависает дом в несколько этажей, пугающий одним только цветом своего фасада. - Мы реально в отеле из "Сияния", просто никто из нас об этом еще не догадывается, - произнося это, Боб щурится вверх на особняк. Остальные ребята делают то же самое. Рэй пытается насвистеть трек из заставки "Секретных материалов", но замолкает, когда мелодия должна разделиться, не зная, какую из частей продолжать петь. Фрэнк продолжает с того места, на котором он остановился, но на этот раз песней из "Охотников за привидениями". Весь оставшийся день они обустраиваются в доме. Высокие потолки и открытые пространства широких комнат становятся причиной разлетающегося вокруг эха, ответом на любой звук, несмотря на то, что особняк полностью меблирован. Спальни располагаются наверху вдоль длинного коридора, как в общежитии. Очень жутком общежитии. - Ну хоть сама студия классная, - небрежно отмечает Боб, откидываясь на спину лежака у бассейна. - Все равно пиздец, какая жуткая, - возражает Фрэнк. - Чувак, ты же любишь такое. Мистер "Я обожаю фильмы про зомби", - Боб стряхивает столбик пепла со своей сигареты. - Мистер "Поднимите ваши руки, если тоже любите фильмы про зомби", - продолжает он с ухмылкой. - Ну какой ты, блять, тупой, - отвечает ему Фрэнк. - Да, потому что это зомби, а зомби - классные. Но привидения - совсем другое дело, блин. От таких вещей мне не по себе. - Да я просто пошутил, - спокойно говорит Боб. - И уверен, что восемьдесят процентов этих историй - выдумка, чтобы нас напугать. В смысле, ты просто оглянись вокруг, здесь все устроено для того, чтобы будоражить ебанутую часть твоего сознания. И сделано это все специально. Фрэнк окидывает взглядом бесконечные ряды окон. - Да уж, - все, что он отвечает. Однако он не может отделаться от этого странного ощущения и бесцельно слоняется по коридорам и комнатам, исследуя каждый предмет мебели, а зеркала осматривая дважды. Они заказывают еду на поздний ужин и разбредаются по комнатам в 23:30, это их последняя свободная от каких-либо обязательств по поводу нового альбома ночь. Шум льющейся воды и электрических зубных щеток затихает к полуночи, но даже спустя два часа Фрэнк по-прежнему не спит: кликает на глупые ссылки в ноутбуке и сокращает свой список "Посмотреть позже" на YouTube. Сменив заставку на рабочем столе раз в пятый, он решает, что с него хватит, и выскальзывает в коридор. Все погружено во тьму, за исключением потока света, льющегося из щелей дверного проема по соседству с его. Когда он заглядывает внутрь, то видит, как Джерард резко оборачивается на звук открывающейся двери. Парень сидит у открытого окна, упираясь локтями в собственные колени, между его пальцев догорает сигарета. Они впятером договорились бросить курить или хотя бы постараться. - Застукал меня, - Джерард поднимает руки вверх в притворной капитуляции. Фрэнк тихонько закрывает за собой дверь и забирается на кровать. Он продвигается назад, чтобы упереться в изголовье. - Эй, я не собираюсь тебя за это отчитывать, - говорит он, выуживая из заднего кармана джинсов собственную пачку и прикуривая сигарету. - Я буду дуть в сторону окошка, - заверяет он, когда Джерард вскидывает брови. Они курят в уютной тишине. Отсюда Лос-Анджелес выглядит потрясающе, сотканный из беззвучный огней, мерцающих и меняющихся вместе с ветром. Глаза Уэя кажутся стеклянными, когда он смотрит на открывающийся вид; Фрэнк думает о пузырьке с антидепрессантами в сумке Джерарда, последний раз, когда Фрэнк его видел, он был таким же полным, как и в первый день, когда Уэй их получил. Он задается вопросом, по-прежнему ли он полон. - В этом месте по-настоящему странная атмосфера, - говорит он. Это лучше любой вариации вопроса "Ты в порядке?", который он собирался задать. - Ага, - рассеяно соглашается Джерард. - Но для альбома - самое то, - парень тушит сигарету о карниз и оставляет ее там, ее кончик раздавлен, но его все еще можно будет прикурить во второй раз. - Я чертовски нервничаю из-за альбома, - внезапно добавляет он. Его колено скачет вверх-вниз, пятка отбивает на ковре лихорадочный ритм. Фрэнк потирает подбородок свободной рукой. - Мы все из-за него нервничаем. - Да, я знаю, но... это первый раз, когда я пишу тексты абсолютно трезвым. Раньше мне было намного легче отпустить себя. Раствориться в работе. - Все будет нормально, - уверенно заявляет Фрэнк. "Нормально" - хорошее слово; подходящее слово, не слишком амбициозное. - Ты ведь уже записал, сколько, песен шесть? - Мгм, - Джерард поднимается с кресла и падает на кровать рядом с Фрэнком. - И вроде выходит эпично. Они говорили об этом уже бесчисленное количество раз, все они. Эпичность альбома. Фрэнк совсем не удивится, если они все набьют друг другу морды и не один раз, в процессе создания этого самого, эпичного альбома. - Он будет легендарным. Поверь, у меня нюх на такие вещи, - говорит он. Фырканье Джерарда знаменует окончание разговора на эту тему. - Ты же тут будешь спать? Фрэнк кивает в ответ и заползает под одеяло, пока Джерард поднимается, чтобы погасить свет. В большинстве случаев они спят почти как чужие, соприкасаясь лишь руками или иногда сцепляясь лодыжками друг с другом. В основном потому, что Джерард мечется во сне, как черт, настолько, что это даже невероятно. Первые несколько месяцев Фрэнк провел свернувшись калачиком на краю кровати, изредка отбиваясь, если был в настроении. Сейчас он уже привык и иногда может просто положить ладонь ему на поясницу, время от времени пытаясь успокоить парня в течение ночи. Но иногда, в ночи, как эта, Фрэнк просто сцепляет свои руки вокруг Джерарда и не отпускает его до самого утра.

***

Когда заканчивается подготовка и начинается сама запись, Джерард начинает ускользать. Он сокращает разговоры, избегает встреч тет-а-тет, прячась вместо этого в своей комнате. Если честно, это даже не удивляет Фрэнка, он ступил на эту дорожку сразу же, как закончился их перерыв. Без гастролей, и интервью, и встреч, их жизни теперь сосредоточились вокруг альбома, второго альбома, который ждут миллионы людей. Фрэнк думает об этом каждую секунду каждого дня. И не он один. Они все начали спорить о песнях, о том, стоит ли вырезать некоторые части или даже целые треки, о глупых мелочах, вроде количества искусственного эха и изменения интонации вокальной линии. Джерард активно участвует в обсуждении альбома, споря так же страстно, как и все они, но когда дело касается чего-то другого, он будто заползает обратно в свою раковину и бесстрастно ко всему относится; сколько бы Фрэнк вопросительно на него не глядел, он лишь неизменно качает головой в ответ. - Морально я сейчас немного не в себе, - однажды заявляет он, гипнотизируя потолок. Фрэнк сидит рядом с ним, теребя собственные пальцы. "Да что ты говоришь!" - хочется воскликнуть ему. Вместо этого он лишь незаметно качает головой, словно для него это самая очевидная вещь на планете. Джерард трет глаза резкими отрывистыми движениями, отбрасывая неровные тени на свою подушку. Он выглядит бледным и усталым; когда он себя плохо чувствует, это сразу же отражается на его лице. - Я не знаю. Не знаю. Блять, я не знаю. - "Не знаю" - это тупая отговорка, - Фрэнк протягивает руки и удерживает запястья Джерарда. - Перестань. Джерард наконец встречается с ним взглядом. - У меня... - он слегка машет рукой туда-сюда, насколько это позволяет хватка Фрэнка. - Мне снятся эти сумасшедшие сны... Такие яркие. Айеро терпеливо ждет, что Джерард продолжит, но он перескакивает на другую тему: - Я наблюдал за Майки. Он неважно выглядит. - Ты спрашивал его об этом? Фрэнк тоже это заметил. Теперь он даже не знает, где Майки вообще находится половину времени. У парня нет водительских прав, так что он не может вот так просто взять и улизнуть куда-то. Иногда Фрэнк задается вопросом, смогут ли они хоть когда-нибудь почувствовать хоть какую-то стабильность во всем. Джерард пожимает плечами. - Мне кажется... что я буду выглядеть как какой-то самодовольный кретин, который пытается подбодрить его в трудную минуту, - тембр его голоса поднимается до насмешливого тона, но к концу фразы возвращается к обычному. - Ведь... мне ли его учить? Он спросит моего совета, когда он ему понадобится. Парень говорит уверенно, но все равно выглядит встревоженным. - Никакой ты не самодовольный кретин. Правда, - подчеркивает Фрэнк. - Я знаю, что ты серьезно относишься к подобным вещам и гоняешь эти мысли в своей голове до безумия. Но он твой брат. Скорее всего, он знает тебя лучше всех, но и ты знаешь его лучше, чем кто бы то ни было. Джерард успешно закрывает эту тему, попросту не отвечая. Все это время Фрэнк так и держал его за запястья, когда он наконец отпускает их, то кладет их так, чтобы руки Джерарда находились по швам. - Ты можешь просто, блять, поговорить со мной? О чем угодно, мне плевать. Просто не молчи, - Фрэнк предпринимает последнюю отчаянную попытку. Он знает, что она не сработает, но все равно пытается. Именно этого Фрэнк и боялся. Джерард всегда может обратиться за помощью, если захочет, он может подпустить людей к себе, если захочет, но он также может настолько замкнуться в себе, что даже Фрэнк, который наблюдал, как он вредит самому себе несчетное количество раз, который был рядом каждую бессонную ночь, который теперь знает, как следить за его дыханием и сердцебиением с помощью простого прикосновения; даже Фрэнк не может до него достучаться. Он не может доставать его, или нянчиться с ним, или кричать на него, или ждать - он просто не может, точка. - Джерард, - вздыхает он. Имя звучит резко, царапая его горло и вырываясь изо рта. Ему вдруг приходит в голову, что, возможно, была и другая причина, по которой он ждал, пока Джерард остепенится и бросит пить, прежде чем выложить свои метафорические кишки на стол. Он говорил себе, что никто из них не был готов к отношениям, но во всем этом было и кое-что более эгоистичное: вероятнее всего он просто не смог бы справиться с тем, как Джерард дистанцируется, если бы они тогда были вместе. - Прости, я стараюсь, - с закрытыми глазами отвечает Джерард, и Фрэнк чувствует себя еще хуже. Он хочет помочь, но не хочет быть сраной обузой. И, опять же, альбом. Все это давит ему на мозги, борясь за место и проталкиваясь к его сознательному вниманию. Не говоря уже о том, что у них не было секса, черт знает, сколько, и это должно быть последней из его забот, но имеет невероятно раздражающий способ усилить фрустрацию, что теперь ежедневно вскипает в крови Фрэнка. Джерард закрывает глаза рукой. - Можешь принести мне стакан воды и, может, пару таблеток аспирина? Голова ужасно болит, - он выглядывает с извиняющимся видом. - Эй, не надо так на меня смотреть! Для чего еще я здесь, если не для того, чтобы ухаживать за тобой день и ночь, а? Фрэнк старается звучать легко и непринужденно, но лишь ступив в коридор, тут же прочищает горло от фальшивых интонаций. Его ноги с глухим звуком ступают по лестнице, веса едва хватает, чтобы шагам отдаваться от толстого дерева. Кухня залита желтым солнечный светом, но выглядит все так же жутковато в этой гробовой тишине. Когда Фрэнк огибает холодильник, то замечает Майки, стоящего к нему спиной, локтями парень упирается в кухонную стойку, наклонившись немного вперед. Он сгорбился, опустил голову; это поза поникшего человека, на которую Фрэнк не хотел натыкаться. Он не может припомнить, когда в последний раз видел Майки вот так, в одиночестве. Айеро сжимает челюсть, а затем мягко произносит: "Эй", приглушая звук собственного голоса негромким щелчком открывающейся дверцы холодильника. Голова Майки дергается, а потом он ведет плечом как бы назад и немного в сторону, чтобы глянуть из-за него на Фрэнка. - Как дела? Как Джерард? - Он хочет знать, как ты, - Фрэнк открывает бутылку воды и делает глоток. Майки пожимает плечами. - Со мной разве что-то должно произойти? - А разве нет? - вопросом на вопрос отвечает Айеро. - Последнее время ты выглядишь разбитым. - Ну, я ведь нормально играю? Если нет, можешь мне сказать. - Дело не в твоей игре, и ты прекрасно это знаешь, - грубо отрезает Фрэнк, потому что он тоже, блин, не всесильный. Что-то обрывается внутри него. - Черт, Майки... ты можешь просто дать знать хоть кому-нибудь, если что-то не так? Простой вопрос: да или нет? Майки выпрямляется, немного прислоняясь к столешнице, когда говорит: - Иди лучше побеспокойся о своем гребаном парне. Что на это скажешь? - он растягивает слова, а затем отталкивается бедрами о стойку и покидает кухню через столовую. Фрэнк застывает на месте с бутылкой в руке до тех пор, пока не вспоминает, зачем вообще изначально спустился вниз. Он вздыхает, хватает со стола пузырек с аспирином и, развернувшись, возвращается в комнату Джерарда. Да уж. Что на это скажешь.