Unequivocal

Каково на этот раз было записывать альбом? Ну, стиль альбома, конечно же, другой, но сам процесс записи не так уж отличался от предыдущих. Мы были придирчивы и дотошны, ведь по-настоящему хотели, чтобы все вышло идеально. Случилось несколько перебранок, если честно, мы все очень много кричали, но в итоге справились. Даже забавно думать сейчас обо всем этом в ретроспективе. Обстановка хоть как-то на вас, ребята, повлияла? О боже, да! Мы все прочувствовали жуткую атмосферу этого места. В этом альбоме есть действительно что-то живое, мне кажется, именно потому что нам удалось запечатлеть в точности все, через что нам пришлось пройти в то время. Много накопившегося дерьма витало вокруг.

***

Проблема в том, что даже если он разложит все по полочкам, то все равно не поймет, как с этим справиться, несмотря на то, что таким Джерард бывает далеко не в первый раз. Тот же человек, то же падение, но сама ситуация совсем другая. "Я люблю тебя", учитывая данную ситуацию, прозвучит дешево и банально; "Все наладится" - самонадеянно и глупо. "Просто прекрати, блять, и все" - единственное, что на самом деле хочет сказать Фрэнк, но, по понятным причинам, не может. И этот дом. Этот проклятый дом сводит его с ума. То, что он практически изолирован от окружающего мира. То, что он, кажется, культивировал все дерьмо, нарастающее между ними. Все гневные звуки Лос-Анджелеса заблокированы; единственным знаком из внешнего мира были пакеты из местной закусочной, которые Боб оставил на столе вчера вечером. Он находит Джерарда в гостиной, ссутулившегося на диване с блокнотом на коленях. Хотя страницы по-прежнему пустые, а поблизости нет даже намека на ручку. - Эй, - Фрэнк встает перед ним. - Как ты? Джерарду требуется несколько мгновений, чтобы ответить. - Хорошо. - Точно? - нажимает Фрэнк. В какой-то момент он научился понимать, когда можно нажать, а когда - лучше не стоит. Он понимает, и все же иногда решает сделать наоборот. Как сейчас. - Да, - Джерард звучит раздраженно. - Ты можешь просто... мне надо... - Хочешь, чтобы я заполнил пробелы? Могу я просто оставить тебя в покое, тебе надо побыть наедине с собой, - словно наизусть декламирует Фрэнк. - Нигде не ошибся? Безысходность от этого дома и их положения закипает внутри него. Ему приходится физически стиснуть зубы, чтобы его раздражение не вырвалось наружу. - Фрэнк, прекрати. Ты капризничаешь, и это тупо. - Ненавижу, когда ты так делаешь, - бурчит Айеро. - Ненавижу, когда ты так делаешь, - он решает повторить громче, потому что к черту всю эту пассивно-агрессивность. - Как делаю? - спрашивает Джерард плоским тоном, продолжая сидеть, прислонившись головой к спинке дивана. - Копишь все в себе, пока дерьмо через край не польется. Я все время слышу, как ты мучаешься от кошмаров, но ты никогда никому об этом не рассказываешь. Ты слоняешься по дому, как какой-то аминазиновый наркоман, когда думаешь, что никто не видит, и никогда никому об этом не рассказываешь. Я знаю, что ты переживаешь за Майки, но ты никогда и никому об этом, блять, не рассказываешь. На самом деле ему хочется сказать "никогда не рассказываешь мне", но он конечно же никогда не произнесет этого вслух. - Чего ты добиваешься? Свести себя с ума, создавая этот альбом? Неужели это действительно настолько тебя тяготит... давление публики и все остальное? - продолжает он, пытаясь достучаться. Джерард смеется, что обычно еще больше выводит Фрэнка из себя, но такая уж у него тактика во время перепалок: смеяться, вести себя пренебрежительно и по нарастающей бесить человека до тех пор, пока тот сам не отъебется, чтобы Джерарду не пришлось его об этом просить. - Блять, - шипит Фрэнк. Это глупо и по-детски, но он не может удержаться, чтоб не пнуть стул. Они оба наблюдают за тем, как он скользит через всю комнату, прежде чем глухо врезаться в тумбу под телевизором. - Ой, ладно. Ты что, настолько рассвирепел? Может, хочешь меня ударить? - спрашивает Уэй, повышая тон, и это его голос для интервью, с фальшивым интересом и подъемом интонации в конце предложений. - Да, мне хочется тебя ударить, за то, что ты такой жалкий ссыкун, который не может в собственном дерьме разобраться. Помоги Майки обратиться за помощью, если думаешь, что она ему требуется. И поговори с кем-нибудь, если это требуется тебе, - Фрэнку тяжело контролировать собственный голос. - И мне абсолютно насрать, с кем, просто начни уже хоть с кем-нибудь, блять, разговаривать. Просто начни, черт возьми, действовать. На последнем слове он на автомате замахивается кулаком, но ему удается сдержаться, удержаться в последнюю секунду. Но Джерард все равно хватает его за запястье и сильно сжимает, сверкая глазами. - Не смей, - огрызается он. - Только посмей. Меня ударить. Фрэнк резко одергивает руку, чувствуя себя немного пристыженным. - Я не хотел. И не собирался. Господи... Джерард сидит, не шелохнувшись. Затем быстро проводит рукой по своему лицу, поднимается с дивана и выходит из гостиной. - Я не могу сейчас. - Ты никогда не можешь, - в ответ орет Фрэнк. Уэй еще немного продвигается вперед, по направлению к выходу, и останавливается; по какой-то причине Фрэнку хочется, чтобы спор не останавливался, чтобы все вылилось наружу, только в этот единственный раз. Джерард разворачивается и заходит обратно в комнату, останавливаясь лишь в нескольких сантиметрах от него. - Да пошел ты, Фрэнк, ты даже не представляешь... - выплевывает он. - Ты даже не представляешь, каково это, черт возьми! Поэтому закрой свой поганый рот. Ясно? Потому что мне ничего не подвластно, и я не понимаю, что ты от меня хочешь. Какого хуя тебе от меня надо, Фрэнк? Его имя звучит сухо и безжизненно. "Я хочу, чтобы ты кричал, - парень представляет, как произносит это. - Я хочу, чтобы ты вел себя, как будто тебе не все равно." Он уставился на Джерарда, на его саркастически-вопросительно изогнутые брови. - Ладно, - наконец отвечает он. - Ладно, забудь. У меня просто ПМС, да? И ты хочешь, чтобы я от тебя отъебался, правда? И он уходит, не оборачиваясь. Никто его не окликает, не просит вернуться, совсем никаких телодвижений; он практически видит, как Джерард стоит, как вкопанный, и это раздражает его еще больше. Он хлопает входной дверью и нарезает круги по лужайке десять, двадцать, тридцать минут. Когда Рэй выходит на улицу, Фрэнк сидит на газоне и бесцельно выдергивает травинки рядом с собой. Он понимает, что ведет себя, как капризный ребенок, но иногда бывает приятно упиваться этим чувством. Друг присаживается по соседству с ним. - Ты говорил... - парень запинается, он подбирает слова. - Ты говорил, что ваши отношения ни на что не повлияют. - Они и не влияют, - огрызается Фрэнк. Рэй затихает на какое-то время. - Я просто проверил, - говорит он и поднимается, Фрэнк думает, что парень собирается уйти, но тот кладет руку ему на плечо и слегка сжимает его. - Ты все еще хочешь встретиться после ужина в студии и пробежаться по новым аккордовым последовательностям? - Да, - отвечает Айеро, стараясь не звучать сердито, ведь Рэй совершенно ни при чем. - Да, я буду часов в восемь. - Хорошо. Я скажу Майки. Может, он тоже придет. После еще одной паузы Торо возвращается внутрь. Носком своего кроссовка Фрэнк копает ямку на лужайке до тех пор, пока белая резина его подошвы не покрывается ошметками земли и сухой травы. Уже смеркается; он шлепает несколько жуков, задумавших подползти слишком близко, прежде чем решает все-таки вернуться в дом. Первое, что он видит, переступая порог - это Джерарда, сидящего на предпоследней ступеньке, упершись локтями в собственные колени и свесив руки вниз. - Фрэнк... - начинает парень, глядя на него с напряженным выражением лица, виновато поджимая губы. Это шаг навстречу, и они оба это понимают. Какое-то время Фрэнк смотрит на парня в ответ, а затем осторожно, чтобы не задеть локти Джерарда, поднимается по ступенькам, не говоря ни слова.

***

Хоть он и понимал, что перегнул палку, он все равно не предпринял попытки поговорить с Джерардом после этого, и Уэй отплатил ему тем же. Ссора - Фрэнк даже не мог припомнить, что конкретно они наговорили друг другу - свелась к отсутствию разговоров до тех пор, пока они не окажутся в менее накаленной обстановке, когда они смогут вынести присутствие друг друга в одной комнате. Обсуждать запись альбома и технические вещи разрешается; например, на днях у Фрэнка лопнула струна и Джерард ткнул пальцем в направлении шкафчика, в котором Рэй хранил запасные. Это чертовски тупо, и Боб говорит то же самое, когда присоединяется к Фрэнку за завтраком, прежде чем им нужно будет спускаться в студию и записывать свои партии. - Вы ведете себя чертовски тупо. Боб берет апельсин из корзинки с фруктами и присаживается на стул рядом с Фрэнком. Глаза Айеро словно наливаются кровью. Прямо за ними не прекращая ноет боль. Последнее время он не высыпается, в основном из-за сумасшедшего распорядка дня их группы. Поэтому все вокруг покрыто легким убаюкивающим блеском, словно он находится в параллельной вселенной. - Я веду себя, как обычно, - скрипучим голосом говорит парень. - Это правда, - признает Боб. - Но только с другими ребятами. В остальное же время мне кажется, будто я живу с двумя тринадцатилетками, которые злятся друг на друга. - Ой, иди в жопу, - лицо Фрэнка немедленно принимает угрюмое выражение. - Даже не думай делать вид, что это ерунда какая-то. Ты даже не... да тебя даже еще не было, когда все было совсем плохо. И ты не знаешь, каково это, насколько вся эта хрень уже, можно сказать, вошла в привычку. - Ах, ну да, меня здесь не было, когда вы слишком сильно отрывались на вечеринках, а потом выпутывались из всей этой кутерьмы. Когда Джерард напивался до обморока. Когда вы все даже не разговаривали друг с другом, а шоу были просто отстойными. Ты прав, тогда меня здесь не было. Прости, что пропустил этот "обряд посвящения". Боб редко упоминает этот факт, что он в группе не с самого начала, по большему счету потому, что это ни на что не влияет. Странно слышать, как он вот так открыто об этом говорит, это буквально сбивает Фрэнка с толку. - Господи, какого черта ты вообще хочешь? - бормочет он. - Просто сказать, - немного резковато продолжает парень, - что ты ему нужен. Ты все время говоришь, что это уже не первый раз. Значит, у тебя есть шанс предпринять что-то, а не ходить вокруг да около еще года два. - Ты думаешь, я не пытался? Еще как, блять, пытался, уж поверь. И больше не собираюсь сидеть рядом с ним и ждать, пока он отрастит яйца и сам что-нибудь предпримет. И вообще, с каких это пор ты стал интересоваться нашими разборками? - С тех, что ты решил рассказать нам о том, что между вами происходит! Да не будь ты таким козлом, чувак. Решительным движением Брайар впивается большим пальцем в апельсин. Брызги разлетаются по всей столешнице. Фрэнк зарывается пятерней в своих волосах и крепко зажмуривается до точек в глазах. - Знаешь, в чем дело? В этом сраном доме. Он ждет, что Боб скажет ему заткнуться и не перекладывать ответственность за свои проблемы на неодушевленные объекты, но тот лишь молчаливо продолжает очищать фрукт, создавая хаотичную кучку шкурок. - Он больше никого не послушает. Кроме, может быть, Майки. Но с Майки... - парень замолкает и просто вертит апельсин в руках, продолжая его очищать. - Черт, я даже не знаю, что с ним. - Да уж. Фрэнк опускает руки на столешницу ладонями вверх. Он смотрит на линии, что разделяют его пальцы, а потом сжимает кулаки. Боб ждет, что он продолжит, вдруг осознает он, и внезапно его охватывает чувство благодарности к парню за то, что тот остался и просто разговаривает с ним. - Я не знаю, что делать, - громко констатирует Айеро. - И он тоже, - Боб вновь погружает большой палец в апельсин, на этот раз разделяя его пополам. - Никто из нас не знает. - Но мы что-нибудь придумаем? - догадывается Фрэнк со слегка саркастической интонацией в голосе. - Ну а что ещё остается делать, если у нас в группе просто сборище облажавшихся? Фрэнк негромко смеется, но быстро затихает и кладёт подбородок на свои руки. Он моргает, когда Боб говорит: - Вообще-то Джерард недавно начал разговаривать с Майки. - Правда? - парень сглатывает, борясь с першением в горле. -Да. Много разговоров за закрытыми дверьми, - Брайар пожимает плечами, но Фрэнк понимает, что он рассказал об этом не просто так. - Будем надеяться, что они все обсудят. - Будем надеяться, - эхом отзывается Фрэнк. - Уже хоть что-то, верно? Парень угукает в ответ. И это почему-то такой успокаивающий звук, так что он повторяет его снова.