Зеркала врут

Из гостиной раздавался гневный голос Дональда, который, определенно, был зол, и прерываемый судорожными вздохами после слез, голос Джерарда. Их разговор, а точнее бурная ссора, продолжалась вот уже минут двадцать, если не больше, и, кажется, не собиралась заканчиваться. Она лишь набирала обороты, и если до этого старший Уэй был хладнокровен и говорил уверенно-жестким тоном, то теперь он просто-напросто кричал на своего сына, который не мог сдержать слез от разочарования и обиды. Донна сидела на кухне, пытаясь отгородиться от чувства вины, которое съедало ее с каждым криком мужа и всхлипом родного сына. Теперь ей не казалось, что она поступила правильно, рассказав обо всем Дональду, ведь кто, как не она, давно испробовала на себе его импульсивный нрав и неумение быстро привыкнуть к чему-либо новому? Однако женщину нельзя было винить полностью - она всего лишь испугалась, когда увидела Джерарда в совсем не дружеских объятиях другого незнакомого ей парня. Но Донна ни за что не винила в чем-то сына, наоборот, ей казалось, что именно она упустила что-то из вида в его воспитании, из-за чего Джерард стал геем. То, что это было в нем с рождения, она отказывалась принимать, как Дональд отказывался принимать то, что его старшему сыну нравятся парни. - Пустите меня к Фрэнку! Мы любим друг друга! - голос Джерарда стал громче из-за того, что парень вышел из гостиной в прихожу, встав спиной прямо напротив кухни и буравя Дональда, вышедшего следом за ним, гневным взглядом, будто копируя его. Донна тут же поежилась, не зная, на какую сторону ей встать. Ведь она одинаково любила как мужа, так и сына. И женщина прекрасно понимала, что здесь надо было выбрать не человека, а точку зрения. Она не могла так быстро смириться с тем, что навряд ли когда-нибудь увидит внуков именно от Джерарда, однако в то же время ей не нравилось, как грубо разговаривал с их сыном Дональд. Поэтому ей казалось, что не влезать в ссору - лучшее решение. Так она могла угодить обоим. - Это все бред! Ошибка, Джерард! - мужчина стоял перед своим сыном, и лицо его уже стало красным от гнева и напряжения, пока каждое слово, слетающее с его губ, приносило боль Джерарду. - Ты не любишь его, этого грязного ублюдка, который решил воспользоваться тобой, неуравновешенным и нездоровым! Ты просто не понимаешь, ты запутался! - Дональд подошел к Джерарду еще ближе, и было похоже, что еще секунду, и он не сдержится, и тогда в их доме можно будет зафиксировать первый случай рукоприкладства. От мысли об этом, Донна нервно выдохнула, широко открытыми глазами посмотрев на своего мужа и сына. Она решила, что если дойдет до такого, то ей нельзя будет оставаться в стороне. Джерард - ее плоть и кровь, и за своего ребенка она будет стоять горой до самой смерти, даже если угроза, которая нависла над ее сыном, это его родной отец и ее любимый муж. - Я не запутался. Я все понимаю, и я люблю Фрэнка! - Джерард в какой раз попытался втолковать Дональду простую истину, которую тот не хотел принимать и лишь больше злился, когда сын повторял одно и то же. - Тебе сказать, что такое настоящая любовь?! - Дональд сделал еще один шаг по направлению к Джерарду, но тот даже не шелохнулся, смотря на мужчину уверенно, хоть и с долей страха. - Это когда мужчина любит женщину, а женщина мужчину. Когда от их секса получаются дети, а не передается СПИД! Быть геем - это аморально и низко. Джерард закусил губу, опуская глаза и чувствуя, как к горлу подкатывает очередная порция всхлипов, а к глазам - слез. Ему казалось, что он неожиданно оказался в каком-то страшном сне, потому что он, конечно, ожидал того, что его родители не сразу примут его, однако парень не думал, что все обернется так. Что его не станут слушать, а просто примут за него решение, что он ошибается, будто пятилетний ребенок. Что может быть хуже, когда самые близкие люди не поддерживают тебя, а стараются отобрать то единственное счастье, что ты смог заполучить? Джерард смотрел на своего отца с нескрываемой болью в глазах. Однако мужчина все так же продолжал буравить сына гневным взглядом, пока сзади них не послышался скрип ножек стула о пол. Явно разозленная Донна встала из-за стола и, оперевшись о него, посмотрела на своего мужа и сына. - Все, с меня хватит, - твердым и уверенным тоном произнесла она, заставив Джерарда недоуменно нахмуриться и взволнованно сжать край футболки. - Прекратите это! - женщина резко повысила голос, и Дональд тут же будто очнулся, вздрогнув. Он чуть виновато отвел взгляд, поняв, что перегнул палку и что лучше ему сейчас остыть, подальше от Джерарда. Сейчас сын казался ему слишком далеким и непонятным, будто его только что подкинули им на порог, и мужчина не знал, что с ним делать и как правильно поступить. Мужчина кинул сыну тихое, но грозное "Иди в свою комнату", после чего неторопливо прошел на кухню, к своей жене. - Завтра же ты позвонишь его частному психологу и попросишь принять Джерарда, - уверенно и жестко сказал Дональд женщине, и та сжала губы в тонкую линию, будто борясь с чем-то внутри. - Он выбьет из него эту дурь. Женщина опустила голову и согласно кивнула, не найдя в себе силы пойти против решения своего мужа. Зато Джерард, стоящий на лестнице и все слышавший, понял, что с этим надо что-то делать, как-то бороться... Но кто он? Всего лишь девятнадцатилетний парень с кучей страхов и фобий.

***

Майки спускался с лестницы, когда мимо него буквально пронесся Джерард. Он быстро дошел до своей комнаты и зашел в нее, после чего в коридоре раздался громкий хлопок двери, и младший Уэй тяжело вздохнул, продолжая спускаться дальше. Он слышал ссору своего отца и старшего брата, сидя наверху лестницы и не имея представления, как ее прекратить. Майки понимал, что сейчас ни Дональд, ни Джерард, ни Донна не могли мыслить рационально, они лишь шли на поводу у чувств и эмоций. Все-таки взрослым людям всегда сложней привыкнуть к чему-либо новому и неожиданному, в отличие от их молодых и коммуникабельных детей. Однако Майки знал, что дай им время, и сначала они восстановят хорошие отношения с Джерардом, потом позволят ему снова встречаться с Фрэнком, и, быть может, даже познакомятся с ним сами. Но это чуть позже, а сейчас им всем, все же, нужно время. Майки вошел на кухню, где у раковины стоял Дональд, наливая себе в стакан прямо из-под крана холодную воду, а за столом стояла Донна, разделывая куриную тушку для ужина. У обоих был хмурый вид, а в комнате буквально искрило напряжение после прошедшей ссоры. Младший Уэй с укором посмотрел на своего отца, который, почувствовав взгляд, повернулся к сыну. - Отец... - Майки скрестил руки на груди, чтобы выглядеть более уверенным. Сейчас он хотел попросить не делать поспешных решений, вроде запрета о встречах Джерарда с Фрэнком. Но лучше бы парню было держаться подальше от своего до сих пор не отошедшего родителя. - Ты все знал, не так ли? Но молчал? - Дональд оперся о раковину и наподобие сыну скрестил руки на груди, чем тут же поумерил пыл Майки. В их семье с самого детства в детях воспитывалось уважение к старшим в любой ситуации, а потому даже во время ссоры Джерард не решался сказать что-то достаточно резкое и грубое в свою защиту, а Майкл сейчас. Потому что отец был прав. Он знал и все скрывал. И своим взглядом сейчас он заставлял чувствовать себя предателем по отношению к родителям. Хотя, каким образом он их предал? Он всего лишь хотел счастья для брата, и Майки отлично знал, что Донна и Дональд будут первое время против их отношений с Фрэнком. Он не предатель, но он не может чувствовать сейчас по-другому под строгим взглядом родителя. Младший Уэй опустил взгляд в пол, закусив губу. Сейчас бы ему не помешала чья-нибудь поддержка. Возможно, стоило выйти, когда еще отец ругался с Джерардом. И, быть может, они смогли бы как-то упростить ситуацию, или же, скорей всего, усугубить ее еще больше. - Господи, кого я вырастил? - с тяжелым вздохом произнес Дональд, прикладывая холодный прозрачный стакан к своему лбу. Донна, что все это время молча готовила ужин, с грохотом поставила тарелку на стол. - Дональд, не смей так говорить! Это твои дети! - тон ее снова стал уверенным и укоряющим. Определенно, сегодня был первый раз, когда она разочаровывалась в своем муже слишком часто. Отставив стакан, мужчина смерил свою жену коротким недовольным взглядом и вышел из кухни, оставляя Донну и Майки одних. Женщина тут же всхлипнула, вытирая слезы, появившиеся на ее щеках, тыльной стороной ладони. Ей было так же трудно, как и Джерарду или Дональду. И сейчас она могла более-менее успокоиться лишь с помощью слез. Донна повернулась к Майки и неловко погладила его по плечу, будто стараясь успокоить, хотя успокоиться нужно было ей самой. - Не слушай его, Майки, - произнесла она, смотря на младшего сына чуть виноватым взглядом. - Как я могу не слушать его, когда он не слушает Джерарда? Когда он не дает ему свободы? - тихо спросил младший Уэй у своей матери и стряхнул ее руку со своего плеча, не имея сейчас никакого желания говорить с кем-то из родителей. - Джерард болен и... - попыталась найти оправдание Донна, но Майки перебил ее: - Он нихрена не болен! Это просто ваша глупая отмазка, - сказав это чуть громче, чем надо было, младший Уэй опустил взгляд, будто боясь услышать сейчас укоряющие нотки в словах матери, однако женщина молчала, отведя взгляд к окну, - но как бы вы не хотели, вы не перешьете его по своим шаблонам, - закончил Майки и, не дождавшись ответа, вышел из кухни, направляясь в свою комнату.

***

Донна стояла в коридоре возле двери Джерарда, держа в руках поднос, на котором была его порция ужина, за которой он так и не спустился. Она в нерешительности закусывала губу, искренне боясь, что сын выгонит ее сразу, как только она ступит за порог. Однако, оставить его голодным она не могла. К тому же, женщина точно знала, что ее сыну сейчас плохо и грустно, и ему нужна чья-нибудь поддержка. А кто, как не родная мать, лучше всего позаботится о нем? Выдохнув, Донна подтолкнула дверь ногой, и та со скрипом открылась, предоставляя женщине вид на кровать, где, свернувшись, лежал ее сын. Свет в комнате был выключен, и Донна поставила поднос на компьютерный стол, после чего включила настольную лампу на нем. При свете она заметила, что Джерард лежит с закрытыми глазами, но определенно не спит - за все девятнадцать лет женщина научилась различать это. - Дорогой, я принесла тебе покушать, - мягко сказала она, присаживаясь на край кровати Джерарда и неуверенно погладив его по бледной руке, лежащей около заплаканного лица. - Я не хочу есть, - тихо ответил ей сын, приоткрыв глаза и посмотрев на поднос с аппетитной запеченной куриной ножкой и пюре. Донна лишь тяжело вздохнула. В детстве ей всегда приходилось упрашивать Джерарда лечь спать, пойти в ванную или надеть шапку на улицу. В отличие от Майки, он был немного вредным и трудным ребенком. Однако сейчас он уже взрослый парень со своими взрослыми проблемами. И Донне было больно осознавать, что она является причиной, из-за которой ее сын в таком подавленном состоянии. - Тебе надо поесть, - снова попыталась женщина, но ответом ей было лишь молчание со стороны Джерарда, который снова прикрыл глаза и будто пытался притвориться, что спит, лишь бы его мать ушла из комнаты и оставила его в покое. Тяжело вздохнув, Донна снова погладила сына по руке, решив рассказать ему о том, ради чего она сюда и пришла. - Я позвонила твоему психологу... - женщина сделала паузу, ожидая хоть какой-нибудь реакции, однако ее не последовало, и Донна продолжила, надеясь вытянуть Джерарда на разговор. - Он согласился принять нас только через день. Женщина не стала рассказывать, что бывший частный психолог Джерарда сейчас был ужасно загружен, а потому посоветовал свою коллегу, которая, по его словам, за завтрашний день будет осведомлена о новом пациенте и всем его лечении. В любом случае, Уэю придется посетить ее. - Классно. - Джерард даже не открыл глаз, а лишь аккуратно вытащил свою ладонь из-под руки матери, от чего Донна судорожно вздохнула. Парень повернулся к женщине спиной, заставляя ту снова почувствовать себя виноватой. - Джерард, знай, что... - пальцами Донна принялась перебирать край своей блузки, пытаясь перестать нервничать, а в голосе снова появились волнительные нотки, будто женщина была готова расплакаться, - что я тебя очень люблю, каким бы ты ни был. Закончив мысль, которую Донна хотела сказать своему сыну с того самого момента, как Дональд начал кричать на него, женщина чуть облегченно выдохнула. - Что-то это незаметно, - отозвался Джерард, даже не повернувшись к матери и все так же продолжая смотреть в окно, расположенное прямо сбоку от его кровати. Было уже почти одиннадцать часов, но как бы парень не устал из-за ссоры с отцом, сна не было ни в одном глазу. Хотя он бы очень хотел просто заснуть и проснуться уже в своей прежней семье, где никто не знает о его с Фрэнком отношениях. Это было бы просто прекрасно. Но это все глупые мечты, и сколько бы Джерард не думал о них, проблемы в реальности решаться не спешили. Его отец был упрям и разозлен. И, возможно, больше он был взбешен не тем, что его старший сын оказался геем, а тем, что он не сказал об этом им с Донной, будто они ничего для него не значили. И поняв это, младший Уэй стал чувствовать себя виноватым, но идти и просить прощения сейчас он не мог. Эмоции все еще владели им, и парень боялся, что может сказать что-то не то, только больше усугубив всю ситуацию. Наверное, его вспыльчивая натура досталась ему от Дональда. Донна, что все это время все так же продолжала сидеть рядом со своим сыном, вдруг снова заговорила, решив, что молчание с его стороны намного лучше, нежели если бы Джерард кричал и плакал. - Но пойми, это сложно принять вот так сразу. - Женщина взволнованно посмотрела на своего старшего сына, точнее, на его затылок, после чего продолжила дальше: - Если бы ты сказал нам, а потом, чуть позже, познакомил с Фрэнком... - Донна на секунду остановилась, заметив, как при упоминании имени парня Джерарда ее сын чуть вздрогнул и обхватил себя руками, будто ему резко стало холодно, - все было бы не так... Все было бы постепенно, и даже Дональд бы смог тебя принять... Но... - женщина снова докоснулась до плеча своего сына, отмечая для себя то, что парень не стал убирать ее руку, как хороший знак. - Но я не виноват, что вы увидели нас, - глухо произнес Джерард, уткнувшись в подушку лицом и сдерживая появившийся в нем порыв просто прижаться к родной матери, как это обычно бывало в детстве. Если его обижали ребята, он просто мог обнять Донну, и все плохое настроение сходило на нет, однако сейчас Джерарду мешало то, что он взрослый, и что именно его мать была одной из причин его ссоры с отцом. Если бы женщина не была так консервативно предана ему и не стала бы рассказывать о том, что увидела, то ничего бы этого не случилось, и сейчас Джерард бы мог просто позвонить Фрэнку и проговорить с ним все время до сна, как они делали все три дня до этого. - Конечно, не виноват, но все же стоило сразу нам сказать, - снова повторила Донна, но уже слегка нравоучительным тоном, что и заставило Джерарда резко сесть на кровати, устремив на мать гневный взгляд, так похожий в этот момент на взгляд Дональда. - И ничего бы не изменилось! - сквозь зубы произнес парень, сжимая рукой запястье женщины. Он убрал ее руку со своего плеча и посмотрел на Донну с прежней обидой и разочарованием. Женщина закусила губу, с слегка ошарашенным видом вставая с кровати и не зная, что еще сказать. Казалось, слова Джерарда и его полный боли взгляд выбили все мысли из ее головы. - Дорогой, просто сходи к психологу, - с мольбой в глазах попросила Донна, не отходя от постели сына. Джерард откинул мешающиеся ему волосы с лица и шмыгнул носом, чувствуя, как слезы снова застилают ему глаза. Ему не хотелось выглядеть перед матерью тряпкой, которая только и может, что рыдать и истерить. Однако сдержать всхлипы парень не мог. И Донна нисколько его не винила. Женщина лишь искренне сожалела, что не может помочь сыну. - Чтобы он промыл мне мозги, и я сделал больно Фрэнку? - Джерард прервался на судорожный вздох, после чего уже со слезами на щеках продолжил: - Я не хочу этого, мам... Я хочу быть с ним и только с ним, - его дрожащий голос и разбитый вид заставили Донну прижать сына к своей груди, мягко поглаживая по голове. - Прости нас, прости меня... - тихо шептала она, пока Джерард давал себя обнимать, - прости своего отца. Он любит тебя и Майки, но ему трудно подстроиться так быстро под что-то новое. - Мысленно Донна уже успела укорить себя, что снова принялась защищать мужа, будто по привычке. И лишь хотела она открыть рот, чтобы попытаться еще чем-нибудь утешить своего сына, как тот выпутался из ее рук и снова улегся на кровать, спиной к матери. - Оставь меня, пожалуйста, - уже практически ровным голосом попросил Джерард, и женщина поняла, что сейчас им всем лучше побыть наедине с собой и как следует подумать. Она оставила еду в комнате сына, решив, что тот в любом случае проголодается, и с все еще наполненной разными мыслями головой вышла из его комнаты.

***

Вечером Джерард все же решился предпринять попытку списаться с Фрэнком по сети, но, увы, Дональд еще после ужина отключил интернет во всем доме. Телефона у Уэя не было, так как он до сих пор не рассказал своим родителям о том ограблении в переулке, а сам дом, как и комната Джерарда, был закрыт на ключ, когда отец отправился спать. Он мог бы спуститься из окна Майки, ведь именно с его стороны была расположена сетка, по которой вверх поднималась виноградная лоза, так любовно выращиваемая Донной, но ключа от собственного замка у Джерарда не было. Казалось, все и всё было против него, и если не сама судьба говорила ему прекратить попытки встретиться с Фрэнком, то что это тогда?