Вор с приданым

Как же было приятно наблюдать за парнем, стоящим передо мной на коленях и старательно делающим минет. Его блондинистая макушка двигалась вверх-вниз, а я не мог отвести от нее глаз. Этот парень, хотя какой он парень, уже мужчина, только слабо он на него тянет. Слишком тонкокостный и стройный, что не прибавляет ему возраста, а скорее наоборот, делает из него совсем неоперившегося цыпленка. Надо отдать ему должное, свое дело знает очень хорошо, я бы даже сказал – отлично. Будто он знает все мои слабые места и с завидным умением этим пользуется. Молодой человек своим ротиком выпивает из меня последние мозги, что и так отказали, когда я, явившись на днюху к лучшему другу - еще с первого курса института, встретил там его и не смог отказаться. Это было какое-то наваждение. Мои внутренности при виде него скрутило в тугой узел, он завладел всем моим вниманием, и не отпускал до тех пор, пока я не подошел к нему и не заговорил. Создавалось такое впечатление, что он прятался ото всех, ища только одного единственного, бегая глазами по присутствующим, слегка прищуриваясь и изредка поднося стакан с горячительным ко рту, потом жутко морщился, тряс головой и, отщипывая губами виноградинку от веточки, что держал в другой руке, уже с блаженством зажевывал горькое горючее. Своим непосредственным поведением он меня ввел в легкий дисбаланс с моей головой. Два моих вечно активных мозга не смогли прийти к одному мнению, и я ринулся в атаку, брать штурмом и обаянием сие сказочное создание. Выкрашенные пепельно-блондинистые волосы были зачесаны назад в модной стрижке, но изредка несколько прядей выбивались из общей копны, и парню приходилось закидывать голову назад или поправлять ее пятерней, чтобы они не лезли в глаза, но это было настолько изящно и сексуально, что любая девушка позавидовала бы навыкам совращения этого паренька. Карие глаза горели призывным пламенем, приманивая и обещая райские блага, прямой и аккуратный носик морщился от слишком громких всплесков смеха, а тонкие губы складывались и в без того прямую линию. Высокий, стройный и чертовски дорого одетый, хотя в компании никто и не отличался дешевизной, он все равно пытался слиться с обстановкой и не привлекать к себе особого внимания, зато я смотрел по сторонам, но видел только его. Его губы, изящные кисти, тонкие пальчики. Мой инстинкт хищника сработал, а гей-радар сообщил о человеке, играющим за ту же команду, что и я. А перед моим натиском не смог бы устоять никто, даже самый искушенный в таких вопросах. Он и не устоял. И вот, после двух дней окучивания и сногсшибательного минета я получаю вознаграждение за свои труды. Сеня, а именно так его звали, оказался очень сговорчивым и, покинув дружественно-пьяную атмосферу, мы поехали ко мне домой, чтобы насладиться минутами единения и комфортом тишины, что не давила на уши и не сотрясала внутренности. Наши танцы начались прямо с порога. Я не дал ему и минуты на размышления, прижимая своим телом к стене и целуя с жадностью, чтобы в конец сломить и подчинить такого желанного и сексуального молодого человека. Изредка открывая глаза и наблюдая за ним, за его расслабленными чертами лица или наоборот искривленными в остром порыве страсти, что своими иголками и ножами, практически вспарывала брюшную полость, я любовался и боялся, что не смогу его больше отпустить от себя. Хотелось привязать, заклеймить, сломить, обладать и не показывать никому, делая его только своим. Я и не знал, что являюсь жутким собственником, ведь раньше такого не проявлялось. А сейчас - всего два дня и как итог – поехавшая крыша и взбесившиеся гормоны. Его хоть и с виду тонкие, но крепкие руки гладили с нажимом в особенно чувствительных местах, губы дарили умопомрачительные и жаркие ласки, а я, словно воск таял и создавал причудливые фигуры в умелых руках скульптора. Впервые в жизни, пустил дело на самотек и не заметил, как оказался подмят под стройное, но такое привлекательное и аппетитное тело. Мои попытки быть снизу всегда заканчивались сломанной челюстью того, кто пытался заполучить мой зад, а сейчас, я, не задумываясь, подставился и стонал, всхлипывал, а иногда просто выскуливал или подвывал на одной ноте, сливаясь с его стонами в унисон. И такие слова как: - «Кроме меня больше никто не смеет притрагиваться к твоему заду», и доказывать свои права делом, может только тот, кто мне небезразличен. Слишком жаркая и такая короткая ночь, в которой я навсегда отдал свое сердце ему, парню, которого знаю всего два дня, но мне и этого вполне хватило, чтобы влюбиться и не оглядываться на прошлое, пусть и не очень приятное и безоблачное. За свои тридцать лет я сделал слишком много ошибок и хотел бы все изменить, а особенно события пятнадцатилетней давности, но историю не переписать, в прошлое не вернуться и надо просто научиться жить, не оглядываясь и не делая таких ошибок, при воспоминании которых становится мучительно больно и горько. Утром, проснувшись, я улыбался, как взбесившийся кошак в марте, обнимая парня и ближе притискивая к себе такое желанное тело, на которое претендовал и не только в данный момент. Я бы не хотел, чтобы кто-либо вклинился между нами. Не открывая глаз, потерся щекой о его спину, вдохнул аромат его тела и опять поплыл. Провел рукой по животу и понял, что что-то не так. Резко открываю глаза и оказываюсь один в пустой кровати в обнимку с подушкой, да что там кровати, я один во всей квартире. Ничего не понимаю. Может я сделал что-то не так или обидел его или был недостаточно хорош? Пошарив по всем комнатам, я заметил и то не сразу, что дверь шкафа, что стоял у меня в кабинете, открыта нараспашку. Подбежав к нему, я понял, что сейф тоже открыт и денег, отложенных на не безбедный отдых, нет, как и некоторых документов, конечно не особо важных, но все-таки тех, что могут доставить несколько неприятных моментов при их обнародовании. С открытым ртом и выпученными глазами я уселся на пол. Тишина, давящая и противно липнущая ко мне, жутко нервировала и чтобы хоть как-то ее разбить, я засмеялся, а потом мой смех стал набирать решительные обороты и, не останавливаясь, перешел в форменную истерику, которую я сам был не в силах прекратить. Жизнь запустила бумеранг. Все возвращается, и мои поступки вернутся ко мне с утроенной силой. Опять у меня есть только воспоминания и голый зад, только на этот раз уже мой. Звонить в полицию совершенно не хотелось, таким образом, я решил отдать старый долг, что тяготил меня уже очень длительное время. Я сам его найду, набью морду и потом присвою себе, прикую к батарее и не отпущу никогда. Не знаю, сколько я так просидел, но из истеричного и подавленного состояния меня вывел телефон, что музицировал и вибрировал в комнате на прикроватной тумбочке. Звонила моя шефиня и одним своим рявком вернула на грешную землю.