Вор с приданым

Слишком серьезные лица не делали наши посиделки на кухне дружескими. Оксана всем своим видом выказывала неприязнь ко мне, а Вовка, иногда косясь в ее сторону, закусывал губу, чтобы остановить бранный поток слов, срывающихся с его уст, в моменты, когда он особенно зол. Такую его привычку я заметил еще в институте. Был у нас один препод по вышмату, и он особо трепетно относился к Вовке, трепетно от слова "трепать нервы". Пилюля, тогда еще совсем зеленый и страдающий юношеским максимализмом не лез за словом в карман и огрызался, как только мог. Но на лекциях у этого товарища всегда закусывал губу и просто злобно смотрел, зато потом, по окончанию пары, за углом в курилке, обрушивал свой словесный понос на мою несчастную голову, и до самой общаги заткнуть его было невозможно. Так и сейчас, губу жует, значит, мне потом предстоит выслушать много нелицеприятных слов в адрес этой девушки. - И так, уважаемые знатоки, - разбил неприятную тишину слегка хрипловатый голос Вовки, - мы собрались за круглым столом, - потом он окинул взглядом стол, что был совершенно не круглый, а квадратный, - чтобы узнать тайны и докопаться до истины. - Хм, - Оксана неприятно улыбнулась и посмотрела с вызовом на меня, - ну что, рассказывай или я начну сама. - Мы не на встрече выпускников, да и ты не моя одноклассница, чтобы делиться подробностями своей школьной жизни, - эта девушка мне все больше и больше не нравилась, - я здесь по другому поводу, - взъерошив волосы на затылке, я поднял на нее глаза и пристально посмотрел, чтобы в любой момент уловить ее ложь, - ты знаешь Сеню? Девушка ехидно улыбнулась, но глаз от меня не отвела, как бы давая понять, что не боится и готова выложить всю мою подноготную на стол, не стесняясь в выражениях. - Нда, красиво он тебя сделал, - звонкий, но совсем не радостный смех и злые глаза, делали ее похожей на ведьму с шабаша. – Нет, я не знаю его, но наблюдала за вами целых два дня, пока вы обжимались с ним по углам. Молодец парень, при встрече обязательно пожму ему руку. Оставаться дальше и выслушивать помои, летящие из прекрасного ротика, не было смысла. Я, поднявшись со стула, подхватил под локоть своего друга и потащил в сторону коридора, чтобы обуться и быстрее уйти из этой квартиры. Выйдя из подъезда, мы остановились около лавочек. Не сговариваясь и не смотря друг на друга, в тишине пускали кольца дыма и разглядывали рядом с лавкой цветущую клумбу. - Странно, - пустив дым через нос, двумя сизыми струйками, Вовка, наконец, посмотрел на меня, - а я ведь не говорил ей, что этот Семен тебя обокрал, да и Надьке я не успел сказать, так как вчера отключился раньше, чем смог бы позвонить. Исправлять Семена на Сеню не было никакого смысла, ибо Вовка, как назвал с самого начала, то так и будет говорить, не на зло, а просто он так устроен. - А Эльвирке и Розке? - Ты же рядом был и все слышал, - Пилюля смахнув небрежным жестом пепел с сигареты и посмотрев на уголек, затянулся от души, чтоб послышался треск огонька, съедающего бумагу. - Значит, надо будет последить за ней некоторое время, глядишь, чего нового узнаем. - А что там у тебя за история с Натаном? – фигасе, с первого раза запомнил имя и не спутал! - Ты хоть не начинай, расскажу как-нибудь, когда смелости наберусь. Затушив мыском ботинка окурок, друг махнул головой в сторону машины, как бы спрашивая мысленно, «может, поехали?». Но у меня были слегка другие планы. Немного попетляв среди домов, мы подъехали к двум пятиэтажкам, стоящим друг напротив друга. Я окинул взглядом, раскинувшийся перед нами палисадник с буйно зеленью сирени, чуть в стороне старую детскую площадку, на которой я знаю каждую занозу и гвоздик, потом поднял голову и посмотрел на окна третьего этажа. Здесь так ничего и не изменилось. В груди что-то екнуло и сжалось. Воспоминания нахлынули мягкой волной, вроде лаская, но ты понимаешь, какая мощь и сила накрывает тебя с головой. Вовка сидел рядом и молча смотрел то по сторонам, то на меня, будто ждал чего-то. Дождался. Я тихо заговорил, смотря в одну точку и вычерпывая из души грязным половником небольшие порции своего прошлого.

***

- Я когда-то жил в этом доме, - сложив руки на руле и положив на них голову, указал пальцем в сторону пятиэтажки, - а Натан жил в соседнем подъезде, - правда, не с рождения. Было лето, как сейчас помню, мы с ребятами гоняли по кустам девчонок, те в свою очередь, бегали и визжали, чтобы лучше выделиться, это я сейчас понимаю, а тогда, казалось, что им очень страшно. Мы им часто устраивали комнату страха: лепили из пластилина на картон рожицы, таскали в бутылках воду, чтобы сделать дождик и всякую дребедень, а потом завязывали глаза и, ведя за руку, рассказывали страшилку, при этом их руками дотрагиваясь до картонки с выпуклой рожицей, брызгали на лицо или махали картонкой, чтобы создать ветер, - я даже засмеялся, слишком давно это было, будто не со мной. - Мы так не делали, - засмеялся Вовка, - надо своим девчонкам такое сделать, может, вести себя лучше будут и слушаться. - Сделай, хорошо фантазию развивает, - как-то я так расслабился, что вынырнул из своих воспоминаний. - А Натан? - Что Натан? – как-то я даже и не сразу понял, о чем он спросил. – А, точно. Его семья как раз в это время переехала в наш дом. В момент, когда грузчики таскали мебель, а его мама бдительно следила за ценным содержимым, он стоял недалеко от нее и смотрел на нас исподлобья. Конечно, мы все грязные и чумазые, небольшой кучкой рассматривали его, будто оценивали. Я подошел первый и познакомился с ним. - Так вы и подружились? - Примерно, - достал из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и выпустил дым в окно, - его через неделю после переезда отправили в лагерь на все три смены, а я провел все лето в городе, но первого сентября меня ждал сюрприз. - Его перевели в твою школу, - радуясь своей догадливости, Вовка тоже закурил. - Скажу больше, в мой класс. И вплоть до девятого, мы были неразлучны. - А после девятого? - А после девятого каждый пошел своей дорогой, - грубо ответил, злясь на самого себя за то, что разрушил все своим поступком, о котором я так и не смог рассказать. – Поехали домой, тебя, наверное, девчонки твои заждались. - Поехали, - безразлично пожал он плечами, но я понял, что давить на меня или вытаскивать информацию он не стал, просто затаился до того момента, когда же меня прорвет. В свете последних событий, я могу сказать, что это произойдет очень даже скоро. Довез я Вовку до подъезда и, пожав ему руку, не торопясь, поехал к себе. Второй день из отпущенных властной рукой Козочки, мне не принес никаких плодов, кроме неприятных воспоминаний и разочарований в себе. Я и так знал, что не блещу широтой души и добротой в сердце, но напоминать каждый раз себе об этом я запрещал. Квартира встретила одиночеством и легким, еле уловимым ароматом спиртного. Не разуваясь, сходил на кухню и, взяв мусорный пакет со стеклянным содержимым, вынес в мусоропровод, дабы не искушать судьбу и не напиться с горя. Закрывшись на все замки, я почувствовал себя заточенным в одиночку в средневековом замке. На кухне, в грязную тарелку, размеренными каплями с четким ритмом капала вода из крана, а звук ламината, когда на него наступаешь, напоминал трещание старых прогнивших досок. От стен исходил еле уловимый холодок, словно у меня не обои в квартире, а голая каменная кладка. Порядком разозлившись, я подскочил к входной двери и открыл все замки, чтобы кто-нибудь в любой момент мог попасть ко мне. Показалось и этого мало. Открыв настежь дверь, я стал прислушиваться. Кто-то смотрит слишком громко телевизор, кто-то моет посуду, где-то плачет маленький ребенок, подъездная кошка опять плачет и зовет новых хозяев. - Счастья захотел? – спросил я сам себя вслух, - а хуй тебе. Оно не для таких как ты. С силой захлопнув дверь я, шаркая ногами, пошел в спальню и, упав на кровать, впервые за долгое время дал волю слезам. Одиночество съедало и угнетало. Душа рвалась из моего тела и не хотела больше находиться в таком гнилом человеке. Но я буду не я, если не исправлю все, не верну его и не смогу быть счастливым.