Вор с приданым

Подруга смылась рано утром, предварительно вызвав такси и оставив меня одного в холодной квартире. Когда я ее только покупал, то она мне казалась уютной и родной, а теперь квартира для меня стала слишком большой и совершенно чужой. Чувствую себя приведением, блындающим по комнатам, только цепей и завываний не хватает. Хотя… Иногда у меня случаются срывы и завывания имеют место быть. Утренние процедуры и кофе с сигаретой – мой каждодневный моцион, от которого я бы не отказался ни за какие блага. От наслаждения меня отвлек дверной звонок и я, с сожалением поставив кружку на стол, пошел открывать дверь, про себя подумав, что Катюха, наверное, забыла что-то. Не заглядывая в глазок и широко распахивая дверь со словами, как в рекламе: - Welcome, - уставился на гостя, что держал подмышкой увесистую зеленую папку и был слегка помят, даром что утро и все можно простить. Как-то весь мой позитивный настрой улетучился и улыбка сама сполза с моих губ, – а это ты Толян, проходи. - Вижу ты мне не сильно рад, - получил в ответ от незваного гостя, при этом пропуская его внутрь и закрывая за ним дверь. - Да нет, я думал Катюха вернулась, что-то забыв у меня. - А она, - он замотал своим мясистым лицом по сторонам, принюхиваясь, словно ищейка берущая след, - здесь была? - Ты с ней разминулся на полчаса, – сникнувший вид Толи мне сказал о многом. Не видать ему нашей красавицы, не видать. Гость разулся и, не спрашивая засунул ноги в вовкины тапочки, не смотря на разницу в размерах, так как его пятки свисали практически на половину, прошаркал на кухню и усадил свой габаритный зад на табурет, что жалобно крякнул под ним. - Сначала налей мне кофе, а потом поговорим, - приказало это хамло, не разжимая рук и не выпуская папку, будто там документы на его имущество. Поставив перед ним кружку с ароматным напитком и исходящим парком, я уселся напротив него, прикурил и блаженно закатил глазки. Из блаженства меня опять вывел противный голос: - А пожрать совсем ничего нет что ли? Что ж ты гостя не кормишь-то? Как я понял, расслабиться у меня не получится, в виду наглых и вредных товарищей, поэтому тяжело вздохнув, я поплелся к холодильнику, чтобы достать все необходимое для завтрака. Не очень аккуратно нарезанные бутерброды украшали середину стола, а я все так же старался, если не попить кофе, то хотя бы нормально покурить. - Ну вот, другое дело, - потер он руку об руку, затем хлопнул в ладоши и, ухватившись за бутер, стал старательно запихивать его в себя и глотать не жуя. Я даже удивился, можно подумать, что его дома жена не кормит. Когда он прикончил все лежащее на тарелке, я не выдержал. - Толь, а чего пришел-то, а? – как бы так ему намекнуть, что он с заданием не справился, да и не нуждаюсь я в его услугах боле. - А, ну да, чего пришел, - он почесал своим толстым пальцем висок и положил передо мной папку, - тут такое дело: твоего Сеню я не нашел, - кто бы сомневался? Ведь такого и не существует вовсе, - зато все концы идут только в одном направлении. В этой папке личное дело некоего господина Вертлиба Натана Давидовича, судя по данным твоего одноклассника. Там все написано и ты уж сам теперь разбирайся, а мне пора, - и как-то очень быстро он от меня сбежал в коридор, обулся и, не прощаясь выскочил за дверь, захлопывая ее за собой. Странно все это.

***

- Вертлиб Натан Давидович, 22 мая 19** года рождения, проживающий по адресу… - прописка меня мало волнует, несколько строк пробежал глазами, не особо вчитываясь, ага, нашел, - 26 июня 19**, был вывезен отцом в Израиль с целью дальнейшего обучения и прохождения практики в филиале действующей компании, - значит, он уехал на историческую родину. Интересно. Оценки, диплом специалиста, пропускаем, не особо это важно, - вернулся, - тут у меня забухало сердце, - вернулся три с половиной года назад и возглавил печатное издательство, что ранее принадлежало его матери Вертлиб Розе Самуиловне, - далее были благотворительные вклады в детские спортивные секции, меценатство и всякая дребедень. Не знал бы его, то подумал, что человек, о котором я сейчас читал, является святошей. Но Натан таким не был и его больную фантазию и стратегический склад ума помню со школьной скамьи. Генератор идей и двигатель мыслей. Чтоб его! Ничего криминального в досье я не нашел, так же как и не нашел ни одного слова о татуировке и имени Сеня, а так же, что он мой одноклассник. Ну и как, интересно мне знать, Анатоль смог вылезти на Натана, если даже я не полностью в этом уверен? Если бы не слова Козочки, то я бы так и ломал дальше себе голову над ребусом Сеня-Натан-Сеня. На самом интересном месте меня прервал звонок мобильного телефона. И что с утра всем от меня надо? Бегло бросив взгляд на часы, я понял, что смерть моя не минуема - опоздал на работу на целый час. Звонила Катюха – легка на помине. Поднимая трубку, я уже готовился к гневным отповедям по поводу моего опоздания, но услышал: - Не переживай, дорогой, сегодня у тебя выходной, - я даже и слова не мог вставить, строчила, как из пулемета, - это же я виновата в том, что ты не выспался, но завтра жду в офисе, не опаздывай, - и положила трубку. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Да что вообще происходит? Вернемся к своим баранам. Дочитав всю биографию до конца, я зацепился за Оксану Шепс, являющуюся двоюродной сестрой Натана. Ее спектаклю я практически поверил. Как она его защищала, как убедительна была в том, что я сволочь и по моей вине он уехал пятнадцать лет назад. Зачем ему все это нужно? А то, что режиссером сего спектакля был Натан, я уверен на сто процентов. Голова нещадно гудела, пытаясь расколоться на мелкие глиняные черепки, сердце совершало удары в области горла, а мое состояние можно было причислить к лихорадке, бьющей из самых недр организма. Теперь я знал о нем практически все, но вопросы у меня еще остались и выяснять их надо один на один, без свидетелей. Значит, пока делаю вид, что ничего не знаю, а потом пойду на прием с Катюхой, а там будет сплошная импровизация. Сидеть дома не было смысла и, собравшись, поехал на работу, иначе я сам не отвечал за свои поступки. Подруга неодобрительно смотрела на меня, цокая языком и мотая головой, но при этом работу все же подкидывала, со словами: - Учти Броцкий, у тебя сегодня официальный выходной, никаких доплат тебе за выход не будет, - да Боже мой! Напугала! Я специально сюда приехал, чтобы глупостей не наделать, а она меня еще и отчитывает, как первоклашку. - Да-да, Екатерина Александровна, я все понимаю, - кивал головой, словно китайский болванчик.

***

В пятницу вечером, когда я переступал порог своей квартиры, пришла смс и, прочитав ее, я был сбит с толку. В ней сообщалось, что мой расчетный счет пополнен на украденную сумму с небольшим довеском. Это он мне типа моральную компенсацию заплатил? Зачем тогда воровал? Чтобы потом вернуть? Бред! А что за довесок? Сумма выглядела слишком знакомой, но никак не отражалась в моей голове. Чудеса да и только! Кое-как вытерпел два выходных. Даже съездил на дачу к Вовчику, чтобы отвлечься, да толку все равно ноль. Разве можно отвлечься, когда здесь все напоминает о нем. И сейчас я не могу сказать, что чувствую. Любовь – не совсем, как-то она отошла на второй план в цвете последних дней. Ненависть – точно нет, я сам во всем виноват, а он просто возвращает то, что мне причитается. Натан стал для меня нейтральным человеком. Если раньше, я хотел его найти и вернуть, даже кражу простить, то сейчас все чего я хочу, так это получить ответы на свои вопросы и больше никогда не пересекаться с ним. Наши перпендикулярные прямые наконец-то стали параллельными. Пятнадцать лет моральных самоистязаний подходят к концу, и скоро начнется новый виток жизни. Я чувствовал грядущие перемены и не понимал, будут ли они положительными или все же прядется нахлебаться дерьма. Друг старательно не замечал моего состояния, с расспросами не лез и как-то странно косился на меня, тяжело вздыхая, но когда я пытался поймать его взгляд, то он мастерски избегал его, закрываясь делами. Только жена и дочки щебетали, не обращая на нас никакого внимания. Спрашивать у Вовки, что происходит не стал, своих проблем выше крыши, но когда все закончится, я обязательно припру его к стенке и вытрясу всю дурь из головы.

***

Как-то за всей этой кутерьмой незаметно подкрался день «Х» - встреча с ненаглядным. Катерина Александровна очень нервничала перед встречей, я списал это на то, что она еще не все оговорила с Натаном. Ее бегающие глаза, не останавливающиеся ни на чем конкретном. Так же как и Вовка, она мастерски избегала моего прямого взгляда. Ей простительно – она женщина, а может у нее дни критические? За руль она не села, зато меня запрягла водителем и почему-то уселась на заднее сидение, забившись в угол, чтобы не особо маячить в зеркале заднего вида. Подъехав к офисному зданию, Катерина быстро выскочила из машины, передернула плечами, словно замерзла, и я увидел, как ее слегка потряхивает. Поставив машину на сигнализацию, я подошел к девушке и обнял ее, чтобы забрать себе часть ее нервозности. Зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. Аромат бальзама для волос, смешанный с сигаретным дымом, казался приятным, ненавязчивым. Значит, курила, как паровоз, снимая волнение. Странная она все-таки в последнее время. - Ну, ты чего вся дрожишь? – сильнее стискивая ее в своих руках. - Олежка, - уткнувшись мне в ключицу, прошептала она, - я такая дура, - высвободившись из плотного кольца рук, она подняла на меня затравленный взгляд, пристально посмотрела, словно разговаривая со мной, только я не слышал, - пойдем, не хорошо опаздывать на переговоры, - развернулась и на прямых ногах, как на ходулях, с ровной одеревенелой спиной, направилась в сторону проходной. Офис был каким-то пафосным, слишком вычурным и дорогостоящим. Уютным он не был, даже люди были все какие-то вышколенные. Никто ни с кем не переговаривался, все сидели уткнувшись в свои мониторы и били по клавиатуре с остервенением, словно за ними гнались. Рабы, первое что пришло у меня в голову. Натан мог заставить кого угодно плясать под свою дудку. Пока мы шествовали по неширокому проходу меж столами, нас уже встречала его секретарь, такой же цербер, как и все здесь сидящие. Дежурная улыбка, такое же сухое приветствие и остекленелые глаза, не участвующие в диалоге. Проводив нас к своему шефу, что нас уже ждал, она ретировалась на свое место и так же уткнулась в монитор, будто нас и не было вовсе. Я галантно пропустил вперед себя даму, а сам, пристраиваясь сзади, чтоб не отсвечивать, вошел и запер за собой дверь. Он сидел за столом и, не моргая смотрел только на меня, левой уголок губ слегка приподнялся, оповещая о долгом и не очень приятном разговоре. Руки, сцепленные в замок, лежали на столе, сковывая его. Весь вид говорил о напряжении, в котором он пребывал, но старался скрыть. Катерина нервно кашлянула, обращая внимание на себя. Мужчина медленно, словно нехотя, оторвался от моего созерцания и посмотрел на мою подругу. - Спасибо Катюш, ты хорошо поработала, - человека, словно подменили. Натан уже не выглядел рассеянным. Сейчас он был хозяином положения. Сейчас он себе казался вершителем судеб. – Можешь идти, мы сами справимся, - переведя уже взгляд на меня, добавил: - ведь так, яхонтовый мой?