Вор с приданым

После новогодних праздников, директор стал наседать на нас с подготовкой детишек к ЕГЭ. Введя факультативы, тем самым он практически лишил нас личной жизни. Приезжать в школу к нулевому уроку и уходить, когда на улице уже стемнело, вошло в привычку. И ничего не возразишь - дети наше будущее, и наша задача вложить в их светлые умы знания, подкрепляя их практикой. Дома я наспех закидывал в себя ужин и бежал с охапкой тетрадей подмышкой в свою комнату, чтобы до поздней ночи вчитываться в каракули молодежи и выносить на поля красной ручкой ошибки, которых было море. Иногда тетради просто пестрели красно-синим цветом. Как-то раз, Родя не выдержал и предложил свою помощь. Черт! Приятно осознавать, что твой мужчина может работать не только руками, а еще и головой, применяя ее по назначению. Он оказался настолько эрудированным и начитанным, что я диву давался, а стихи в его исполнении, что он иногда декламировал, были просто великолепны. Никогда не думал, что увижу и такую его тайную сторону. Конечно, по началу, вопросов, касаемо некоторых правил, было много, но со временем они сошли на нет, и проверка заканчивалась намного быстрее. В такие моменты, я окрыленный свободой, в благодарность за потраченное время, отдавал последние остатки своей энергии, направляя ее в более нужное русло. Этим я хотел ему показать, что все, что он делает для меня не впустую, что все это откладывается в душе, в сердце и в сознании. Авральный режим работы доконает кого хочешь, и мы не стали исключением. Постоянные тесты и контрольные выбивают не только детей, но и самих учителей из привычной колеи. У Роди тоже прибавилось работы, ибо городские заказчики, решили увеличить поставки и требовали в кратчайшие сроки увеличенное, минимум в два раза, количество. Общения с ним стало не хватать, потому как виделись мы только ночью и то не общались, а просто спали, вырубаясь сразу же, как голова касалась подушки. Быстрые утренние сборы, прогрев машины, непродолжительная поездка и опять все по новой. От такой работы не только кони подохнут! За всей этой суматохой вокруг предстоящих экзаменов, мы не заметили, как в свои права вступила весна. Она, словно невзначай, прокралась к нам и все раскрасила своей гуашью. Где-то в середине апреля обстановка разрядилась. Детишки показывали неплохие результаты и с нас не так сильно стали требовать отчетность. Как-то вечером, выходя на школьное крыльцо, я, словно очнулся, и посмотрел по сторонам, вдыхая, свойственный только весне воздух. - Родяяя, - протянул я, - ты чувствуешь, чем пахнет? - вел я носом по сторонам, словно ищейка. Родька прикрывал глаза и также шумно втягивал в себя воздух, как и я. - Ага, весна пришла. - Да Родь, пришла, а я и не заметил. - Не мудрено! Еще немного и очухался бы только летом, - ухмылялся мужчина и ненавязчиво подталкивал в спину, чтобы быстрей оказаться дома с теплой кружкой чая в руках и со мной под боком. Снова появились утренние пробежки, по которым я уже соскучился, а вместе с тем, появились и долгие вечерние прогулки, где мы по темени уходили далеко от вездесущих глаз, и, не стесняясь никого, держались за руки и целовались среди молодых березок. Про сигареты, пришлось благополучно забыть, благодаря Родькиной промывке мозгов, и детишкам, которым нельзя подавать дурной пример, и поэтому я уже не так часто плевался легкими. Странным было то, что за все то время, что мы вместе, никто из нас так и не сказал "люблю", да и не надо нам этого. И так все понятно. Можно по сто раз на дню повторять "я тебя люблю" и не чувствовать ничего к человеку, а можно всю жизнь молчать, но доказывать свою любовь действиями. Как бы невзначай, поправить шарф на его шее, чтобы, не дай Бог, не продуло, или, деля одну пару перчаток на двоих, брать его леденющую ладонь в свою и запихивать в свой же карман, смахнуть несуществующую пылинку с его плеча, едва уловимым касанием убрать с его щеки выпавшую ресничку и загадать желание. Пускай все считают это ребячеством, но иногда, так хочется верить в чудеса. Потому что Родя научил. Потому что он так хотел, чтобы я верил и надеялся. И я верил ему. Я настолько, как мне казалось, наладил свою жизнь и быт, что боялся малейшего дуновения ветерка со стороны Москвы, ибо терять то хрупкое счастье, что сейчас царило в моей душе, я был не намерен. Но кто-то свыше, все же решал за нас и как опытный сценарист, подкидывал новый сюжетец в серые будни, и наблюдал, как же мы из той или иной ситуации будем выкручиваться и сможем ли. Постоянные палки в колеса прилетали все от той же неугомонной училки математики. Она, с приходом весны, настолько распалилась, что просто огнем дышала в присутствии Родиона, а он, бедный, старался, как мог, чтобы не давать ей повода для надежды, а мне для ревности. Но я все равно бурлил, лишь от одного небрежно брошенного ею взгляда на моего мужчину. И каждый раз, после очередного выверта с ее стороны, я узаконивал свои права на него, путем меток, которые он потом не специально демонстрировал любопытной женщине. В такие моменты я не узнавал сам себя. Хотелось не только владеть Родей, но и сожрать его всего, чтобы больше никто не смог на него посмотреть. - Ты на меня смотришь так, будто я кусок мяса, - часто он говорил мне, - может, ты голоден? О да, я был голоден, и удовлетворял я свой голод отнюдь не едой, а его стонами наслаждения, мольбами о пощаде и податливостью тела в моих руках.

***

Май выдался жарким и мы, часто по вечерам ходили купаться на озеро, чтобы смыть живой водой остатки усталости и трудового дня. Как-то раз, таким же тихим и уютным вечером, мы возвращались с прогулки, и, подходя ближе к дому, заметили, как у соседки тети Клавы, что жила по левую руку от Коки, горит свет во дворе. Обычно, она такого себе не позволяла, экономя электричество на всем. Так же мы заметили, что все в том же дворе, стоит дорогущая иномарка, которую мы успели заценить и пару раз пустить на нее слюни. Утром же, для нас стало сюрпризом прибавление в семействе Клавки, как выразилась Кока. Оказалось, что на дорогой иномарке вчера приехал ее дальний-предальний родственник из Москвы, с целью отдохнуть от рабочей рутины и пожить в свое удовольствие. Зная, по рассказам тетки, о том, что у Клавдии есть только одна дочь и та вышла замуж за городского, укатив с ним в красивую жизнь, оставила мать в гордом одиночестве, не показывая даже изредка здесь носа. Ни о каких других родственниках речи никогда не шло. А тут, новоиспеченный, да на дорогой машине. Что-то мне совсем стало не по себе, засосало под ложечкой и нехорошее предчувствие чего-то необратимого и неминуемого, словно ураган, прошлось мурашками по всему телу. Но гидрометцентр не обещал на будущее природных катаклизмов. Зато, моя метеочувствительная пятая точка предпочла сжаться, имитируя отсутствие. И не зря. Этим же днем, мы ковырялись в огороде, бороздя просторы необъятных земель, когда я почувствовал на себе пристальный взгляд, не предвещающей мне ничего хорошего. Я аккуратно выпрямился, и, делая вид, что очень занят стряхиванием от земельных комьев лопаты, стал шарить глазами по сторонам в поисках, сверлящего во мне дыры. Быстро брошенный взгляд на балкон второго этажа дома соседки, поставил точку в моих поисках. Мужчина, стоявший там, облокотился на перила, держа в руках кружку, и не сводил с меня глаз. Натан, а это был именно он, несколько секунд продолжал меня гипнотизировать, а потом, словно очнувшись, отвернулся в другую сторону, теряя ко мне всяческий интерес. Взмокшие ладони и противный липкий ком в горле, мне сказали гораздо больше, чем многообещающий взгляд Вертлиба. Мой карточный домик, возведенный с таким усердием, рушился на глазах и я не мог с этим ничего поделать. Резко расхотелось что-то делать на виду у соседей. Хотелось уйти в дом и не показывать носа, пока он не уедет. Родя и Кока не совсем поняли мое замешательство и также выпрямившись, повернули свои головы в сторону Натана. Тетка, подслеповато прищурилась, прикладывая руку ко лбу козырьком, чтобы отгородиться от яркого солнца. С минуту работал ее сканер, а потом выдала: - Приторный какой! Не место ему здесь, - и забывая о мужчине, продолжила свою работу. А вот Родя, наоборот, воткнул лопату в грядку и подошел ко мне со спины, аккуратно нагнулся к уху и спросил: - Сейчас ты его тоже впервые видишь? - не слушая моего ответа, он сразу отошел от меня, также продолжая копать грядки. Сказать, что мне было стыдно перед Родей, ничего не сказать. Я был готов провалиться сквозь землю, утопиться в колодце от привалившего счастья, или на худой конец, закрыться в сарае до следующей зимы. Превозмогая свою слабость во всем теле, что внезапно навалилась, я все же продолжил свое увлекательное занятие. Не время отлынивать, когда у всех началась пахота. Вечером, уже сидя на кухне и гоняя чаи с печенюшками собственного приготовления, я отважился на разговор по душам. Кока, завидев мою решимость, поспешила на боковую, дабы не мешать мне, изливать душу. Рассказывать все в подробностях я не решился, ограничиваясь поверхностным повествованием с утайкой нескольких немаловажных деталей. Но Родя, был бы полным дураком, если бы эти детали не дорисовал сам, уж больно не прозрачно я намекал. Он слушал меня, не перебивая, периодически прихлебывая уже остывший чай, будто у него в горле пересохло от долгой болтовни. Когда я замолчал, то поспешил спрятать глаза, опуская вниз и смотря на дно кружки. Смотреть сейчас Роде в глаза я бы не смог - совесть не позволила бы. В кухне повисло тягостное молчание, и минута тишины для меня показалась вечностью, лишь тяжелое дыхание Роди и мои вздохи разбивали ее на части, делая не такой уж и долговременной. Тиканье маятника в старых настенных часах с кукушкой, которая не вовремя выскочила и прокуковала один раз, словно дала команду на разговор. - Надо было мне раньше все рассказать, тогда не было бы сейчас так тяжело, - Родька встал с табуретки, и, подойдя к раковине, включил воду, чтобы помыть свою кружку. Обычно, когда ему надо подумать, он старается занять свои руки, как и сейчас. Мыслительный процесс был не долгим. Все также, не поворачиваясь ко мне, он спросил, - ты от него сюда сбежал? Черт! Черт, черт, черт! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. Я и не подозревал, что будет настолько тяжело. Открыться и рассказать то, что ты очень долго скрывал и сам себе, даже в мыслях, запрещал вспоминать об этом, это одно, а дать осмыслить тому, кому рассказал все это - другое. Я понимаю Родю и также понимаю, о чем он думает. В его голове выстроилась неправильная логическая цепочка. Как мне кажется, он думает, что является для меня всего лишь заменой или как говорят клином, которым вышибают другой клин. Скорее всего, он думает, что я с его помощью пытался забыться. Наверное, где-то и в чем-то он прав, но это только в одном - до знакомства с ним, я действительно хотел забыть Натана, и думал, что буду искать утешение, прыгая из койки в койку, но никак не ожидал, что после знакомства с Родей, Вертлиб для меня, исчезнет, словно его и не было в моей жизни никогда. Как это донести до мужчины, что сейчас стоит, упершись руками в раковину, со сведенными вместе лопатками и поникшей головой, я не знал. Слушая свой внутренний голос, я встал со стула и подошел к Роде, аккуратно провел кончиками пальцев правой руки, по позвоночнику, начиная от шеи, и, не доходя до его конца, остановился в области поясницы. Также аккуратно, чтобы не спугнуть повел рукой в сторону, обхватывая его за талию и прижимаясь к нему грудью. Зарылся носом в сведенные лопатки и выдохнул. Так спокойно стало рядом с ним, но его сердце, бухающее часто-часто в груди, сказало гораздо больше, чем его молчание. - Родя, ты не замена, - шепотом, на грани слышимости, чтобы его пробрало до мурашек, - я люблю тебя, - я первый это сказал, не надеясь услышать в ответ, то же самое. Мужчина выпрямился, положил свою руку на мою, что обнимала его за талию, и погладил, прижался еще сильнее ко мне спиной, затем положив голову на мое плечо, повернулся ко мне лицом, чтобы видеть мои глаза. Легкая, едва уловимая улыбка скользнула на его губах. Он, словно щенок, потерся затылком о мое плечо и также тихо, как и я прошептал: - Знаю.